Мир Лизы раскололся надвое после встречи со старой актрисой. Один мир был серо-белым, выверенным до миллиметра, тихим и душным. В этом мире она по-прежнему была Лизой, женой Игоря. Она молча готовила ужины, которые муж находил слишком солеными или пресными, стирала его рубашки, раскладывая их строго по цветам, и поддерживала в квартире стерильный порядок, который он считал данностью. Лиза стала идеальной актрисой в этой пьесе под названием «Брак». Ее лицо было маской спокойствия, голос — ровным и тихим. Она не спорила, не возражала, не проявляла инициативы. Она наблюдала за Игорем, как ученый за подопытным, отмечая про себя каждую ухмылку, каждый снисходительный взгляд. Это больше не ранило. Это давало информацию для размышления и силу для взлета.
Но стоило двери закрыться за ним, как начинался второй мир — цветной, хаотичный, живой.
Втайне от мужа Лиза погружалась в книгу, подаренную Маргаритой Павловной. Упражнения на дыхание, на осознание тела, на управление эмоциями становились ее тайным оружием. Она подумала и отказалась от дорогих курсов фотографии, ведь каждая копейка сейчас была нужна для начала её новой жизни. Лиза решила, что можно потихоньку учиться самой, интернет стал ее бесплатным университетом. Она изучала работы известных фотографов, впитывала законы композиции, играла с настройками своей старой камеры. Она училась видеть свет не как освещение, а как душу кадра.
Даже работа в аптеке превратилась из рутины в практику. Она была уже не просто провизором, выдающим таблетки, а исследователем человеческих душ. Молодая девушка, тайком покупающая тест на беременность, в ее глазах читалась целая драма. Пожилой мужчина, долго выбирающий лекарство для жены, его грубые пальцы нежно перебирали упаковки, и в этом была своя поэзия. Лиза училась видеть роли, которые люди играют перед другими и перед самими собой.
По четвергам, словно Золушка, отправляющаяся на бал, она прибегала в студию к Маргарите Павловне. Время удачно совпадало с работой Игоря, и он не знал о её отлучках. Творческая студия стала её оазисом. Здесь собирались люди, которые не боялись быть смешными, громкими, искренними. Женщины, переживавшие кризисы или, наоборот, расцвет, мужчины, искавшие себя после ухода с надоевшей работы. Они читали стихи, спорили о книгах, импровизировали, играли на гитаре. Здесь Лиза впервые за долгие годы почувствовала, что ее слушают. Что ее мнение имеет значение.
И в один из таких вечеров, когда группа делилась своими творческими находками, Лиза, сердце которой колотилось где-то в горле, робко предложила:
— Я... я могу попробовать вас сфотографировать. Если хотите.
Она ждала отказа, снисходительной улыбки. Но вместо этого ее встретили взглядами, полными интереса. Её новые друзья начали придумывать образы, в которых они хотели бы запечатлеть себя. Кто с гитарой, кто с книгой на диване.
И она снимала. Не просто делала портреты, а ловила суть. Застенчивую улыбку самой робкой участницы, скрытую за внешней суровостью; озорной блеск в глазах пожилой женщины, рассказывавшей анекдот; задумчивость мужчины, смотрящего в окно.
Когда она в следующую встречу показала снимки, в студии на секунду воцарилась тишина, а потом раздался вздох восхищения.
— Боже, я и не знала, что так выгляжу со стороны, — прошептала одна из женщин, Валерия, успешная бизнес-вумен, всегда казавшаяся Лизе неприступной крепостью. — Это... это я. Настоящая. Лиза, я хочу такую фотографию. Позволь мне заплатить тебе.
И она назвала сумму. Для профессионального фотографа это были копейки, но для Лизы эти деньги, которые она держала в руке через несколько дней, были не просто бумажками. Это был воздух. Это была свобода. Это было доказательство: то, что она делает, имеет ценность. Ее взгляд чего-то стоит.
Эта маленькая победа вдохнула силу в ее крылья. Она с новой страстью вышла на улицы города. Спонтанно начала снимать отражения в лужах, играющих детей, одиноких стариков на лавочках, стремительные потоки машин. Каждый щелчок затвора был выстрелом по ее прошлой, серой жизни. Это была ее первая, ничем не ограниченная радость. Ее личный, тихий бунт.
В тот же вечер, дрожащими от волнения пальцами, она создала в Телеграмм аккаунт. Она долго думала над именем, перебирая варианты. И остановилась на том, что было сутью ее преображения. Тот самый фасеточный взгляд, видящий мир под тысячью углов одновременно. Взгляд, который больше не боится быть зрячим.
«Стрекозиный взгляд».
Деньги! Они волнуют всех. Где их взять, как зарабатывать, чтобы не продавать свою жизнь, а творить и не думать о хлебе насущном? Лизу особенно волновал этот вопрос, потому что это был вопрос её будущей свободной жизни. И вот, случай представился.
Валерия, которая купила первую фотографию Лизы, в один из творческих четвергов у Маргариты Павловны, отвела ее в сторону.
— Лиза, я хочу тебя кое с кем познакомить. Мой хороший друг недавно открыл небольшую фотостудию. Думаю, тебе будет полезно посмотреть, как работает мастер, и ему твои работы могут быть интересны.
Сердце Лизы екнуло. Мысль о том, чтобы показать свои снимки профессиональному фотографу, пугала. Но Валерия говорила с такой уверенностью, что отказаться было невозможно.
Студия «Винтажный свет» оказалась не бездушным лофтом с белыми экранами, а большой просторной квартирой в старом доме с высокими потолками. В воздухе витал запах кофе, дерева и едва уловимый аромат пудры.
Каждый угол здесь был не просто локацией, а законченной историей. Уютная кухня, заставленная глиняными горшками и медной посудой, будто сошедшая с полотен голландских живописцев. Большой кухонный стол, с горой формочек для печенья был присыпан мукой, как будто хозяйка на минутку отошла от стряпни и сейчас вернется к своему занятию.
Гостиная с настоящим, пусть и неработающим, камином и массивным креслом-качалкой, на котором лежал вязаный плед. А стеллаж со старинными книгами предлагал окунуться в сказки. С потолка свисали кашпо в технике макраме, держащие зелёные растения, у окна кадки с фикусом и пальмой. Зеркало в старинной раме в полный рост и пианино дополняло картину уюта и тайны. Вещей много, но в комнате был простор, воздух, свежесть.
Спальня, с кроватью и балдахином, украшенная осенними листьями и гирляндами из засушенных цветов. Вязанные пуфики, разбросанные по полу. Пушистый ковер так и манил пройтись по нему босиком
В этой спальне как раз шла фотосессия. Молодая пара, счастливая, немного смущенная, а между ними — их пятилетняя дочь, озорная кудрявая девочка, которая, то пыталась забраться на кровать, то пряталась в складках маминого платья. Фотограф, невысокий мужчина с седеющей бородкой и добрыми, внимательными глазами, не командовал, а мягко направлял, ловя моменты искренности.
Лиза смотрела на эту семью, и в груди у нее что-то сжалось. Острая, сладкая боль. Она видела то, чего была лишена: общие шутки, нежные прикосновения, свет, который исходил от этих людей, когда они смотрели друг на друга. Она упустила это. Но странно, вместо горького сожаления, эта мысль вызвала в ней робкий, но четкий протест: «Я тоже достойна такой жизни. Достойна счастья, любви, нежности…»
Фотосессия закончилась, семья ушла, переполненная эмоциями. Валерия подвела Лизу к фотографу.
— Сергей, знакомься, это Лиза. Тот самый «Стрекозиный взгляд», о котором я тебе рассказывала.
Сергей отложил фотоаппарат и улыбнулся. Его улыбка была спокойной и немного усталой.
— Валерия только и делает, что тебя нахваливает. Ну что ж, Лизавета, показывай, что нафотографировала.
Лиза, краснея, достала планшет с подборкой своих лучших работ. Уличные зарисовки, портреты с четверговых вечеров, макросъемка. Она молчала, пока Сергей листал, его лицо было невозмутимым. Внутри у нее все замерло в ожидании приговора.
Он посмотрел на нее, и его взгляд был на удивление пронзительным.
— Любопыыыытно, — сказал он, наконец. — Технически сыро, конечно. Видно, что знаний маловато. Самоучка? По интернету учишься? Но... — он ткнул пальцем в ее автопортрет, сделанный в отражении витрины, где ее лицо было размытым, а в фокусе — пролетающая мимо стрекоза-игрушка. — Здесь. И здесь. И вот тут. — он показывал на кадры с одинокими прохожими. — Тут есть невысказанная боль. И дикая, просто звериная жажда жизни. Это не просто фото. Это пойманный момент истины. Редко кто умеет так вкладывать в кадр свою душу. Обычно все снимают красиво, но пусто.
От этих слов у Лизы перехватило дыхание. Он увидел. Не недостатки, а суть.
— Слушай, — Сергей почесал затылок. — А ты не хочешь подработать? У меня вечно завал с ретушью. Сидеть в «Фотошопе» — не мое, я по живой съемке. Мне нужен помощник. Научишься быстро, я всё покажу. Работа не пыльная, можно у меня работать, а можно из дома, удаленно. Плачу, конечно, немного, но... — он снова улыбнулся. — Лишние деньги не бывают лишними, правда?
Лиза могла только кивать, словно парализованная. Еще один источник дохода. Еще один шаг к свободе. И главное — работа, связанная с фотографией, с миром, который стал для нее отдушиной.
— Я... я научусь, — выдохнула она.
— Отлично, — Сергей протянул ей флешку. — Вот первые файлы. Пошли, покажу, что делать, а закончишь дома. А насчет съемки... приходи иногда ко мне на сессии понаблюдать. Бесплатно. Учись смотреть, как я и другие фотографы работают со светом и с людьми. В твоих фото не хватает только одного — уверенности, что ты фотограф. А все остальное — приложится.
Лиза вышла из студии, сжимая в руке флешку. Она была тяжелее, чем казалась. Внутри нее лежал не просто набор цифровых файлов. Лежало ее будущее. Еще хрупкое, но уже абсолютно реальное. Она шла по улице и чувствовала, как с каждым шагом ее «стрекозиный взгляд» становится зорче.
Это шестая глава моего нового романа "Стрекоза" начало смотрите здесь
Каждый день новая глава. Все опубликованные главы с ссылками смотрите здесь