Сочинение английского врача Сэмюэля Коллинза «Нынешнее состояние России» (Лондон, 1671), созданное по итогам его девятилетнего пребывания в Москве (1660–1669), является одним из ключевых иностранных источников о России XVII века.
Особый интерес в его труде представляет 12-я глава, целиком посвященная Ивану IV Грозному. В отличие от многих современников, рисовавших царя исключительно как тирана, Коллинз приводит серию анекдотов, которые рисуют Грозного в неожиданном свете – как правителя, благоволившего к простому народу и жестоко преследовавшего бояр.
Народный заступник или литературный персонаж?
Коллинз приводит несколько историй, имеющих явно фольклорное происхождение. Например, рассказ о честном крестьянине-лапотнике, который преподнес царю в дар огромную репу и пару лаптей. Другой анекдот описывает, как царь, переодевшись, пристал к шайке воров и посоветовал им обокрасть не кого-нибудь, а самого хранителя государевой казны.
Как верно заметил еще А.Н. Веселовский, эти сюжеты представляют собой «действительную оценку деятеля с точки зрения заинтересованных им партий». Однако происхождение многих из этих историй оказывается не столько русским, сколько общеевропейским. А.Н. Веселовский и Ф.И. Буслаев показали, что рассказ о честном лапотнике и даре в виде репы – один из самых распространенных «бродячих сюжетов» в мировой литературе, встречающийся в сказаниях об императоре Адриане, Тамерлане, Валленштейне и даже в Талмуде.
Разоблачение одного анекдота: «Гороховое наказание»
Один из самых пикантных рассказов Коллинза наглядно демонстрирует, как западные литературные мотивы прикреплялись к личности Грозного. В переводе П. Киреевского он звучит так:
«На одном празднике он [Иван Грозный] делал различные шалости, которым некоторые голландки и англичанки засмеялись; заметив это, он велел привести их во дворец и приказал в своем присутствии, в одной большой комнате, рассыпать перед ними четыре или пять мешков гороху и заставил их все подобрать».
Ф.И. Буслаев, работавший с этим неточным переводом, ошибочно связал данный эпизод с сказочным мотивом о царе Соломоне, который таким способом отличал юношей от девушек. Однако обращение к английскому оригиналу открывает иную картину. Коллинз пишет:
«Он [Иван] призвал их всех к себе во дворец и повелел раздеть их всех догола перед ним в большой палате, затем он приказал рассыпать перед ними четыре или пять бушелей гороха и заставил их все собрать».
Таким образом, перед нами не сказочный, а откровенно эротический мотив, имеющий прямые параллели в западноевропейской литературе.
Литературные параллели: от Вервилля до Гриммельсгаузена
Почти идентичный сюжет мы находим в популярном французском сборнике фривольных анекдотов «Средство преуспеть» («Le Moyen de parvenir»), приписываемом Бероальду де Вервиллю (1558 – ок. 1612). В новелле «Ceremonie» некий господин де Ларош заставляет молодую крестьянку Марсиоль раздеться догола и собрать рассыпанные по полу вишни на глазах у гостей.
Этот же мотив, но в более жестоком ключе, использован Гансом Якобом Кристоффелем фон Гриммельсгаузеном в романе «Бродяжка Кураж» (1670). Его героиню майор приговаривает к аналогичному унижению: «заставил меня сначала совсем раздеться донага... и, разбросав по земле несколько пригорошней гороха, собирать их, к чему меня принуждали шпицрутенами».
Эти параллели убедительно доказывают, что рассказ Коллинза является не записью русской народной молвы, а отзвуком западноевропейского литературного анекдота, «пристегнутого» к образу Грозного.
Заключение: Механизм культурного переноса
Анализ анекдотов Коллинза об Иване Грозном позволяет сделать несколько важных выводов.
- Книжное происхождение: Многие из этих историй восходят не к русскому устному творчеству, а к готовым повествовательным схемам, бытовавшим в западноевропейской литературе и фольклоре.
- Роль иностранцев: Активное участие в популяризации этих сюжетов в Москве принимали сами иноземцы, жившие в Немецкой слободе. Они были естественными переносчиками западных культурных кодов.
- Трансформация образа: Эти анекдоты, даже будучи заимствованными, не были случайным набором. Их отбор и приурочение к личности Грозного определялись определенным «тактиком», отражавшим если не реальные исторические факты, то сложившееся в народной среде представление о царе как о грозном для бояр и порой справедливом для простолюдинов правителе.
Таким образом, рассказы Коллинза представляют собой уникальный сплав: западные литературные сюжеты были адаптированы и наложены на русскую историческую почву, создав тот самый «цикл сказок одного направления», который, по словам А.Н. Веселовского, и сформировал в конечном счете народный взгляд на деятельность Ивана Грозного.