В истории американской контр-культуры есть интересная закономерность: она складывалась постепенно, начиная с ранних битников в 50-е годы ХХ века, в 60-е годы достигла своего апогея, а в начале 70-х она резко изменила свою направленность и свою семантику. Эта трансформация представляет собой сложное и многоуровневое явление, сущность которого сводится к тому, что, с одной стороны, нонконформистское революционное измерение «американской тени» было резко выхолощено, а с другой, магистральная линия американской культуры подхватила внешние аспекты своего идеологического антипода и включила их в своей контекст. Поражает масштаб, стремительность и эффективность этой рекуперации, произошедшей на рубеже 60-х – 70-х годов. В этот период умирают ключевые фигуры американской контркультуры 60-х (Джими Хендрикс, Джим Моррисон, Джанис Джоплин), распадаются многие группы, а те коллективы и исполнители рока, которые продолжают свое творчество, резко меняют свое внутреннее содержание. Даже если они делают приблизительно то же самое, что и раньше, все приобретает иной смысл. Рок-музыка и стиль хиппи становятся на поток, необратимо интегрируются в коммерцию, а большинство известных рок-музыкантов становятся преуспевающими буржуа. Другие превращаются в бродяг и маргиналов.
Вместе с тем облегченная версия идеологии хиппи – раскрепощение нравов, культура легких наркотиков, формальные извинения перед народами и группами, столетиями подвергавшимися репрессиям со стороны WASP – становится общепринятой и во многом теснит классический жесткий пуританско-либеральный англосаксонский стиль. Если крайние формы – в том числе коммунистические и революционные – постепенно разлагаются репрессивной системой, дискредитируются и маргинализируются, на уровне искусства, молодежных мод, индустрии развлечений и общепринятых нравов контр-культура распространяет свое влияние на широкие слои общества, существенно изменяя общий стиль северо-американской цивилизации.
Рекуперация «американской тени», ее абсорбция доминирующей культурой приводит к качественной трансформации всей структуры общества США. Классический буржуазный расизм и догматический капитализм, включая протестантские (и часто эсхатологические) секты по прежнему остается главной доминантой политики, стратегии и идеологии правящих элит (прежде всего административных), тогда как восстание альтернативных горизонтов (романтического, антибуржуазного, индейского, негритянского, кельтского и т.д.) не кристаллизуется в нечто обособленное и концентрированное, в своего рода гештальт, но размывается, рассеивается и в таком дисперсном виде включается в доминантную культуру, становясь мягким фасадом, за которым скрыто жесткое и по-прежнему агрессивно-экспансионистское содержание.
Эта трансформация, однако, размывает не только контр-культуру, «тень», интегрируемую в общий контекст северо-американского Dasein'а, но и видоизменяет сам преобладающий капиталистический вектор, который, в свою очередь, становится пластичным, гибким и даже отчасти рассеянным. Это приводит к своеобразному сочетанию правого буржуазного либерализма (в духе Айн Рэнд или идеологов Федеральной Резервной Системы, таких как Ален Гринспен) с левым, анархо-коммунистическим либертарианством, формально продолжающем линию битников и хиппи. Именно это сочетание, где обе идентичности, оба горизонта не столько синтезируются, сколько смешиваются, становится основанием особого северо-американского Постмодерна, в котором правый и левый либерализм переплетаются в новую сетевую структуру. Так теоретик новой военной стратегии США Стивен Манн применяет теорию хаоса к области военной стратегии[1], а адмирал Артур Себровски (1942 – 2005) на основе левацких теорий ризомы выстраивает теорию сетевых войн (Network Centric Warfare)[2]. С другой стороны феминистская рок-певица авангардно-психоделического стиля Лори Андерсон приглашается в 2002 году работать на закрытую базу NASA (National Aeronautics and Space Administration). Здесь можно вспомнить и то, что впервые эксперименты с ЛСД были частью секретных разработок ЦРУ МК-Ультра[3], и лишь потом стали непременным атрибутом культуры хиппи.
В северо-американском Постмодерне переплетаются те идентичности, которые принадлежат к альтернативным горизонтам: то, что должно быть логически антагонистическими началами, склеивается в нечто единое, создавая новый – искусственный, виртуальный горизонт[4]. Поэтому и глобализм конца XX – начала XXI века обнаруживает свою двойственность: с точки зрения экономики и геополитики, он является правым, ультракапиталистическим и импералистическим; с точки зрения культурной, он, скорее, строится на рекуперированной и реориентированной версии контр-культуры 60-х, только полностью лишенной своей революционной и нонконформистской составляющей.
Источники и примечания:
[1] Mann S.R. Chaos Theory and Strategic Thought// Parameters Autumn, 1992, P. 54-68; Mann S.R. The Reaction to Chaos /Alberts David S., Czerwinski Thomas J. (eds) Complexity, Global Politics, and National Security. Washington, DC: National Defense University Press, 1997.
[2] Дугин А. Г. Теория сетецентричных войн/ Дугин А. Г. Геополитика постмодерна.
СПб: Амфора, 2007.
[3] Piccard G. Liquid Conspiracy: JFK, LSD, the CIA, Area 51, and UFOs. Kempton, IL: Adventures Unlimited, 1999.
[4] Его приоритетно изучают в своей книге «Империя» А.Негри и М. Хардт.