НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 37
«Безысходность. Тающие надежды»
Двадцать второе июня – самый длинный день в году. Сегодня он, несомненно, подтвердил своё название, растянувшись в бесконечную вереницу томительных часов, каждый из которых казался вечностью. Неумолимая жара, словно тяжёлое одеяло, накрыла город, лишая сил и воли к жизни. Асфальт плавился под ногами, воздух дрожал маревом над раскалёнными крышами домов, а солнце, безжалостное и яркое, словно насмехалось над измученными людьми, отказываясь склониться к горизонту. Длительность дня очень утомила Питербуржцев, заставив их искать спасения в тени деревьев, в прохладе подъездов, в любом укрытии от этого палящего светила.
Утомил этот бесконечный день и Елену, утомил настолько, что она чувствовала себя выжатой, опустошённой, словно из неё выкачали все жизненные соки. Её вообще очень угнетало лето, превращая эти месяцы в настоящую пытку одиночеством и воспоминаниями. В это время года Ксюша и Игорь неизменно уезжали в деревню к маме Дениса, оставляя дом пустым и гулким, наполненным лишь эхом её собственных шагов. Детский смех, топот маленьких ножек, бесконечные вопросы и просьбы, всё это исчезало, унося с собой последнюю возможность отвлечься от мыслей, которые терзали её душу день за днём.
Сам же Денис всё время проводил на работе, возвращаясь домой лишь для того, чтобы переодеться и снова уйти. Он работал врачом-хирургом в одной из крупнейших клиник города, поэтому его график был абсолютно непредсказуем, ночные дежурства сменялись срочными вызовами, плановые операции сменялись экстренными, а когда кто-то из коллег заболевал, Денис неизменно брал на себя дополнительные смены. Он был предан своей профессии настолько, что порой казалось, будто клиника стала его настоящим домом, а пациенты его настоящей семьёй.
Тем самым Елене постоянно приходилось сидеть дома одной, в четырёх стенах, которые с каждым днём словно сжимались вокруг неё, превращая просторную квартиру в тесную клетку. Одиночество давило на неё своей тяжестью, проникало в каждую клеточку тела, заполняло лёгкие вместо воздуха. Она неоднократно пыталась заговорить с мужем о том, что хотела бы устроиться на работу, хоть куда-нибудь, хоть кем-нибудь, лишь бы вырваться из этого замкнутого круга, лишь бы занять свой ум чем-то, кроме бесконечной прокрутки одних и тех же мучительных воспоминаний.
Но Денис был категорически против этого. Он говорил, что он мужчина, глава семьи, и именно он должен приносить в дом деньги, обеспечивать жену и детей. А она, как мать и жена, должна находиться дома, заниматься детьми, готовить, убирать, создавать уют и тепло домашнего очага. Это были его твёрдые убеждения, впитанные с молоком матери, унаследованные от отца и деда, и он не собирался от них отступать, несмотря на все её робкие попытки возразить.
В принципе, Елене даже нравилась такая жизнь, она действительно любила заботиться о семье, готовить любимые блюда мужа, встречать детей из школы, помогать им с уроками. Ей нравилось ощущать себя хранительницей домашнего очага, создавать атмосферу тепла и любви. Но в минуты одиночества, когда дети уезжали, а муж пропадал на работе, она была готова в буквальном смысле лезть на стену от безысходности и отчаяния. Потому что, оставаясь одна в пустой квартире, женщина неизбежно оставалась наедине со своей совестью, безжалостной, неумолимой, не знающей пощады.
И эта совесть неустанно, день за днём, час за часом, минута за минутой напоминала ей о брошенной на произвол судьбы девочке. О дочери, которую она когда-то, в минуту слабости и отчаяния, оставила одну на улице. Воспоминания об этом дне преследовали Елену повсюду, она видела лицо дочери в каждой девочке на улице, слышала её голос в детском смехе за окном, чувствовала её присутствие в каждом уголке квартиры. Вина разъедала её изнутри, как кислота, не давая ни минуты покоя, превращая жизнь в бесконечную пытку.
И вот сегодня, после очередного утомительного дня, проведённого в мучительном ожидании и неудачных попытках отвлечься, она просто не выдержала. Силы покинули её окончательно, оставив лишь пустоту и всепоглощающее желание забыться, отключиться, перестать чувствовать эту невыносимую боль хотя бы на несколько часов. Ещё немного подождав мужа, который, как обычно, задерживался на работе, Елена медленно, словно во сне, подошла к кухонному шкафу. Её руки дрожали, когда она открывала дверцу, доставала из дальнего угла, где она прятала от самой себя, то спасение, которое когда-то поклялась забыть. Поклялась себе, мужу, детям! И которое, как ей казалось, было ей сейчас жизненно необходимо!
Вот! Вот оно, её спасение! Её единственный способ заглушить голос совести, который звучал в голове непрерывным набатом. Сейчас этот проклятый голос замолчит, пусть ненадолго, пусть всего на несколько часов, но всё же замолчит, даст ей передышку, позволит вздохнуть полной грудью. Но что потом? Что будет завтра, когда всё закончится, и реальность обрушится на неё с новой, ещё более сокрушительной силой? Снова начинать всё сначала? Снова это жалкое бегство от самой себя?
«Нет, – отчаянно подумала она. – Нет, я не буду такой, как раньше! Я не могу, не имею права снова стать такой же жалкой, которой была когда-то!»
Сейчас она не может сорваться окончательно, не может позволить себе снова скатиться на дно. У неё есть дети, которые нуждаются в ней, есть муж, который любит её, несмотря на все её грехи и ошибки. Она просто сейчас должна забыться. Один разок! Всего один раз, и больше никогда!
Елена была настолько погружена в свои мысли, настолько ушла в воспоминания, что даже не заметила, как открылась входная дверь, и в квартиру вошёл Денис. Не заметила она его шагов в коридоре, не услышала, как он окрикнул её по имени, сначала тихо, потом громче, с нарастающей тревогой в голосе.
Поняв, что жена не реагирует на его голос, полностью погрузившись в какой-то свой внутренний мир, мужчина почувствовал, как по спине пробежал холодок страха. Он мгновенно оценил ситуацию, и, не раздумывая ни секунды, бросился вперёд. Денис резко выхватил мнимое спасение из рук жены и, не обращая внимания на её протестующий крик, решительно вылил всё содержимое ёмкости в раковину.
- Что ты наделал?! – истошно завопила женщина, и в её голосе звучало такое отчаяние, что Денис почувствовал, как сжалось сердце. – Отдай!!! Верни немедленно!
Её руки потянулись к раковине, словно она надеялась каким-то чудом вернуть пролитое, её глаза лихорадочно блестели, а по лицу текли слёзы бессилия и ярости.
- Ты что, с ума сошла?! – закричал он на жену, и сам испугался резкости собственного голоса, но не мог сдержаться, видя, как она балансирует на краю пропасти. Схватив Елену за плечи, он начал трясти её, пытаясь вернуть к реальности, заставить посмотреть ему в глаза. – Ты же обещала! Обещала, что больше никогда! Что с тобой?!
- Но я хотела только один разок, чтобы забыться! – жалобно проговорила она, и из её покрасневших, опухших глаз сразу же хлынули слёзы, катясь по щекам. – Понимаешь, я больше так не могу! Я устала! Я так устала нести этот груз! Я везде вижу её, на улице, в магазине, даже здесь, дома! Слышу её голос, её смех, её плач! Она преследует меня днём и ночью, не даёт ни минуты покоя!
Голос Елены сорвался на крик, переходящий в рыдания:
- Понимаешь, это я во всём виновата! Из-за меня она пропала! Понимаешь, из-за меня?! Какая я после этого мать?! Какой я человек?!
Она билась в руках мужа, как птица в клетке, пытаясь вырваться, но он только крепче сжимал её плечи, не давая упасть.
- Но, может быть, она всё-таки жива! – отчаянно сказал Денис, хотя сам уже давно не верил в это, хотя понимал, что произносит эти слова скорее для себя, чем для жены. – Может быть, её кто-то нашёл, приютил! Может быть...
- Нет! – она яростно затрясла головой, и волосы хлестнули её по лицу. – Нет, нет и нет! Она умерла! Она давно умерла, из-за меня умерла! Я оставила маленькую девочку одну на улице, без еды, без крова, без защиты! А иначе она бы обязательно отреагировала на наши объявления в газетах! Мы же столько раз их печатали, в стольких изданиях! Мы расклеивали листовки по всему городу, обзвонили все больницы, все детские дома!
Её голос становился всё более истеричным, слова вылетали сбивчиво, прерываясь всхлипываниями:
- Если бы она была жива, она бы обязательно нашлась! Обязательно! Но её нет, понимаешь?! Её больше нет, и это моя вина! Только моя!
- Может, она просто не видела объявлений? – Денис судорожно искал аргументы, пытаясь хоть как-то успокоить жену, хоть немного облегчить её страдания. – Господи, да мало ли причин?! Может, она в другом городе, может, у неё амнезия, может...
- Причина одна, это я! – перебила его Елена, и в её голосе звучала такая безысходность, такое абсолютное отчаяние, что Денис почувствовал, как у него самого подкатывают слёзы к горлу. – Я, её мать! Мать, которая потеряла своё собственное дитя!!!
Она выкрикнула последние слова и полностью отдала своё измученное тело во власть рыданий, слёз и нестерпимой душевной боли. Её ноги подкосились, и она бы упала, если бы Денис не подхватил её. Елена рыдала, уткнувшись лицом ему в грудь, её плечи сотрясались от спазмов, из горла вырывались какие-то нечленораздельные звуки, не слова, а сплошной стон отчаяния.
Денис просто крепко прижал жену к себе, обхватив её руками и чувствуя, как её слёзы пропитывают его рубашку. Больше он ничего не мог сделать, и это осознание собственного бессилия пугало его до глубины души. Он гладил её по спине, целовал в макушку, шептал какие-то успокаивающие слова, но понимал, что всё это бесполезно, её боль была слишком глубока, её вина слишком тяжела, чтобы их можно было облегчить простыми утешениями.
После сегодняшнего случая Денис по-настоящему испугался за жену. Он вдруг ясно осознал, что она балансирует на самом краю, что ещё немного, и она сорвётся в пропасть, из которой уже не будет возврата. Что она выкинет в следующий раз? И не окажется ли этот следующий раз роковым, последним?
Нет! Он не должен, не имеет права допустить этого! Он должен ей помочь, обязан найти способ вытащить её из этой трясины отчаяния и вины. Но как? Как помочь человеку, который не может простить себя? Как залечить рану, которая кровоточит не снаружи, а внутри, в самой душе?
Господи, как же невыносимо тяжело оставаться пассивным, бессильным наблюдателем из-за собственной ничтожности перед лицом судьбы! Ведь он сейчас чувствовал себя таким ничтожным, таким беспомощным по сравнению с жестокими проделками судьбы, которая разрушила их семью, искалечила жизнь его жены, превратила её в ходячую тень, терзаемую виной и раскаянием.
Но он должен найти ту потерянную девочку. Живую или мёртвую, не важно, но он должен её найти, должен узнать правду, какой бы страшной она не оказалась. Потому что только правда может освободить Елену от этого бесконечного кошмара неизвестности. А иначе им не будет покоя никогда, ни ему, ни ей, ни их детям. Они так и будут жить с этой незаживающей раной, с этой чёрной дырой в душе, которая постепенно поглотит их всех.
Денис крепче прижал к себе рыдающую жену и дал себе твёрдое обещание: он найдёт Катю. Во что бы то ни стало, он найдёт её. Это единственный способ спасти Елену. Это единственный способ спасти их семью.
***
Если бы сейчас Катя видела страдания своей матери, если бы могла заглянуть сквозь расстояние и время в ту квартиру, где Елена билась в объятиях мужа, захлёбываясь слезами раскаяния и вины, то вряд ли бы осталась равнодушной. Её сердце, несмотря на все пережитые обиды и боль, несмотря на годы, проведённые в скитаниях, на бесконечные ночи, когда она плакала, мечтая о материнских объятиях, её сердце наверняка дрогнуло бы. Она наверняка простила бы эту исстрадавшуюся женщину, чья душа была растерзана угрызениями совести на мелкие, кровоточащие клочки. Ведь Елена уже заплатила за свой поступок сполна, заплатила такую непомерную цену, которую не пожелаешь и злейшему врагу. Она расплачивалась каждый день, каждый час, каждую минуту своего существования, и эта расплата была страшнее любого суда, любого наказания. Ведь от себя-то не убежишь! Не скроешься от собственной совести, не спрячешься от воспоминаний, не заглушишь голос вины, который звучит в голове непрерывным набатом, не давая ни минуты покоя, ни днём, ни ночью!
Но сейчас Катерина ничего этого не знала и не могла знать. Сейчас она лежала в объятиях своего мужа, в их уютной спальне, где царили тишина и покой, а в комнате горела лишь маленькая прикроватная лампа, отбрасывая мягкие, успокаивающие тени на стены. Она лежала, положив голову к нему на широкую, тёплую грудь, и слушала, как бьётся его сердце, размеренно, спокойно, надёжно. Этот ритм успокаивал её, убаюкивал, давал ощущение защищённости и безопасности. Под её ухом звучала сама жизнь, мерный, ровный стук, который говорил ей: «Я здесь, я с тобой, всё хорошо».
Она вслушивалась в этот звук, вдыхала знакомый, родной запах его кожи, чувствовала, как его рука лежит на её спине, даже во сне не отпуская, продолжая оберегать. И вдруг, среди этого умиротворения, среди этого тихого счастья, в её душу закралась ледяная мысль, пронзившая сердце острой, как нож, болью. И сейчас её пугало лишь одно, только одно, но это одно затмевало собой весь мир, превращало счастье в хрупкий, готовый разбиться хрусталь. Что будет с ней, если это сердце, которое сейчас так ровно и спокойно бьётся под её ухом, вдруг перестанет биться? Что будет, когда этот мужчина, ставший для неё всем, опорой, защитой, смыслом существования, когда он уйдёт в вечность, оставив её одну в этом холодном, безжалостном мире?
Эта мысль была настолько ужасающей, настолько невыносимой, что Катя почувствовала, как по телу пробежала дрожь, как сжалось сердце от первобытного, животного страха потери. Она знала, что рано или поздно это произойдёт, такова жизнь, таков её безжалостный закон. Но она не могла, не хотела об этом думать, не могла представить себе существование без него. Как она будет дышать, когда его не станет? Как будет просыпаться по утрам, зная, что больше никогда не увидит его улыбки, не услышит его голоса, не почувствует его прикосновений? Как она переживёт эту пустоту, эту зияющую дыру в душе, которая останется после него?
Девушка содрогнулась от своих мыслей, от этих страшных, непрошеных видений, которые нахлынули на неё внезапно, разрушив хрупкое спокойствие вечера. Она попыталась отогнать их, выбросить из головы, но они цеплялись за сознание, не желая отпускать. Инстинктивно, ища защиты от собственных страхов, Катя ещё сильнее прижалась к спящему мужу, словно пытаясь слиться с ним воедино, словно надеясь, что если она будет держаться достаточно крепко, то ничто не сможет разлучить их, не сможет вырвать его из её объятий.
Она обняла его крепче, почти отчаянно, чувствуя под ладонями тепло его кожи, ощущая, как под её рукой поднимается и опускается его грудь в такт дыханию. Он был здесь, он был живой, он был с ней, сейчас, в эту минуту, и это было самым важным. Она должна ценить каждое мгновение, проведённое рядом с ним, каждую секунду их совместной жизни, потому что время неумолимо, и никто не знает, сколько этих мгновений им отпущено.
Посмотрев на его безмятежное лицо, освещённое мягким светом ночника, на расслабленные черты, на слегка приоткрытые губы, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки, Катя почувствовала, как внутри неё поднимается волна такой сильной, такой всепоглощающей любви, что перехватило дыхание. Он был таким красивым, таким родным, таким бесконечно дорогим её сердцу. Как она могла жить без него раньше? И как сможет жить потом, если судьба разлучит их?
Она наклонилась ближе, почти касаясь губами его лица, вдыхая его запах, запоминая каждую черточку, каждую родинку, каждую морщинку. Её глаза наполнились слезами, не от горя, а от переполнявших её чувств, от осознания того, насколько он важен для неё.
- Господи, – тихо прошептала она, и её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций, от страха и любви, смешавшихся в одно неразделимое целое. Слова вырывались из самой глубины души, из того места, где жила её истинная, неприкрытая сущность. – Господи, как же я тебя люблю!
Это было не просто признание, это была молитва. Молитва о том, чтобы это счастье длилось как можно дольше. Молитва о том, чтобы судьба была милостива к ним. Молитва о том, чтобы у них было ещё много-много лет вместе, много рассветов и закатов, много обычных, ничем не примечательных дней, которые на самом деле и составляют настоящее счастье.
Катя осторожно поцеловала мужа в щёку, стараясь не разбудить, и снова положила голову ему на грудь, снова прислушалась к биению его сердца. Этот звук успокоил её, прогнал страшные мысли, вернул ощущение защищённости. Она закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте, в этом простом, но таком драгоценном счастье быть рядом с любимым человеком.
Пусть будущее остаётся неизвестным. Пусть впереди ждут испытания и трудности. Но сейчас, в эту минуту, они были вместе. И это было самым главным. Это было всем, что имело сейчас значение.
***
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...