Если вы когда-нибудь жили во дворе старого одесского дома, то знаете: там нельзя просто «жить». Там нужно участвовать. Там каждый сосед — как новелла. И если вдруг захотите тишины — она вам не положена. Тут даже чайник кипит с характером. Наш Борис Семёнович — человек принципа. А принцип у него был один: «тишина — это святое». С утра он поливал фикус, разговаривал с ним («тебя, Мойша, тоже достали эти голуби?») и клялся, что сегодня не вмешается ни в чьи дела. Хватало его ровно до завтрака. В семь утра, когда Одесса только начинает просыпаться, во дворе раздаётся: — Борис Семёнович, вы дома? — А где ж мне быть, в Лондоне? — буркнул он, выглядывая в окно. — У вас часом не найдётся соли? У меня борщ, а соль закончилась. — Минутку! — сказал он и, вздыхая, пошёл искать банку. — Вот ведь люди… — ворчал он, но шёл. — Соль у них закончилась! А мозги, интересно, не закончились? Пока он нёс банку, думал: «Ну вот, опять тишина сорвалась с крючка». Но когда соседка, Зося Марковна, у