— Ты уверена, что хочешь мороженого с соленым карамельным соусом? — Артем смотрел на меня с такой нежностью, что по телу разливалось тепло. — Я слышал, беременным нельзя острое.
— Это не острое, это сладко-соленое! — рассмеялась я, сжимая его ладонь. — Наш сын требует экзотики. Или дочка.
— Сын, — уверенно сказал Артем, прижимая мою руку к своему сердцу. — У нас будет сын. Продолжатель рода. Я уже и имя придумал — Марк.
Мы сидели в нашем любимом кафе, и солнце ласкало лицо. Я, Лика, бывшая девочка-сирота, выросшая в детском доме, была на седьмом небе от счастья. Мне казалось, что жизнь, наконец, вознаградила меня за все лишения. Подарила мне Артема. Успешного, красивого, заботливого. И его маму, Галину Петровну, которая поначалу встретила меня настороженно, но потом, кажется, приняла как родную.
«Ликуша, ты наша кровиночка», — говорила она, закармливая меня пирогами.
Как же я ошибалась. Я принимала сладкий яд за мед.
***
Роды были тяжелыми. Я помню лишь размытые пятна света, боль и голос Артема где-то очень далеко: «Доктор, спасите ребенка! Любой ценой!»
Любой ценой. Его ценой стала я.
Когда я очнулась, ко мне подкатили каталог. В нем, спеленатый в голубое одеяльце, лежал крошечный комочек с моими глазами. Сыночек. Миша.
— Спасибо, — прошептала я, глядя на Артема.
Он улыбнулся устало, поцеловал меня в лоб, но его поцелуй был каким-то… механическим. «Показалось, — подумала я. — Он просто устал».
Но нет. Это было началом.
Первые месяцы с ребенком пролетели в тумане недосыпов и счастливой суеты. Миша был спокойным малышом, но требовал внимания. Я вся растворилась в нем. Перестала краситься, надела старый растянутый халат, забыла, что такое спать всю ночь.
И однажды утром Галина Петровна, заглянув в нашу спальню, бросила с порога фразу, которая резанула, как нож:
— Лика, что это на тебе? В палаточном лагере халаты стирают чаще. Или ты решила, что, родив наследника, можешь расслабиться навсегда?
Я от неожиданности даже рот открыла.
— Галя, я… я просто не высыпаюсь. Миша ночью плохо спал.
— Все дети плохо спят. Но это не повод запускать себя, — холодно парировала свекровь. — Артем — мужчина молодой, успешный. Ему нужна жена-украшение, а не замученная домработница.
Меня будто облили ледяной водой. Я посмотрела на Артема, ожидая, что он заступится. Но он, избегая моего взгляда, уткнулся в телефон.
— Мама права, Лика. Ты себя совсем запустила.
Это был первый звонок. Громкий и звенящий.
***
Артем стал задерживаться на работе. Сначала на час, потом до полуночи. Потом стали случаться «корпоративы» и «командировки» на выходные.
— Жена, сегодня ночую у друга. Серьезные переговоры, утром рано вставать, — он говорил это, глядя в стену.
— Хорошо, — тихо отвечала я, качая на руках нашего сына. — Отдохни.
— И всё?! — он вдруг взорвался. — Не ревнуешь? Не устраиваешь истерик? Тебе вообще не интересно, где твой муж?!
Я смотрела на него и не понимала. Чего он хочет? Скандала? Подозрений? Мне было не до того. У меня на руках был наш ребенок, который плакал от колик.
Однажды я не выдержала и позвонила своей единственной подруге, с которой вместе росла в детдоме.
— Свет, я, кажется, схожу с ума. Он меня ненавидит.
— Он тебе изменяет, дура, — без обиняков сказала Светка. — У моей знакомой в их офисе работает. Говорит, у Артема уже полгода роман с какой-то стервой из финансового отдела. Алена, кажется.
У меня похолодели руки. Полгода? Но ведь Мише только пять месяцев… Выходит, все это началось, когда я была еще беременна?
Судьба дала мне ответ сама. В один из редких вечеров, когда Артем был дома, Миша наконец уснул. Я вышла из детской и, как в страшном кино, услышала обрывок разговора из гостиной. Артем говорил по телефону, думая, что я в ванной.
— Да, лапочка, скоро все это кончится… Нет, ребенка я заберу, конечно. Он мой сын. У тебя не может быть детей? Да ерунда! Зато у тебя буду я и мой наследник… Она? Ну что она? Кончила свое предназначение – родила. Теперь можно и убрать. Суд ей ребенка не оставит. Ни работы, ни денег, ни жилья. Одни дурные гены сиротки-алкоголички… Да, я уже подал документы на развод.
Я прислонилась к стене, чтобы не упасть. В ушах стоял оглушительный звон. В глазах темнело. «Кончила свое предназначение… Убрать…» Эти слова впивались в мозг, как раскаленные иглы.
Я не плакала. Во мне что-то сломалось и тут же перековалось в сталь. В тот миг я переродилась. Из жертвы – в бойца.
***
— Свет, спасай. У меня есть пара месяцев, пока он не подал на развод официально.
Моя подруга, работавшая в мэрии, включила свои невероятные связи.
— Жилье есть! — огорошила она меня через неделю. — Нам с тобой как сиротам давно должны были дать квартиры. Твоя очередь как раз подошла. Ключи на руки – через месяц!
— А работа? — спросила я, чувствуя, как во мне просыпается давно забытая уверенность.
— А работа тебя ждет! Шеф старого ресторана, где ты трудилась, просто рыдает без тебя. Говорит, клиенты ушли. Готова выйти?
Я была готова на все. Я вернулась на кухню. Свекровь, узнав, что я снова работаю, скривила губы: «Бросила ребенка ради того, чтобы котлеты жарить? Мать-кукушка».
Но мне было уже все равно. Я работала, забирала Мишу из садика, который с трудом, но удалось найти благодаря шефу, и по ночам, пока сын спал, я искала в интернете: «как выиграть суд о разводе», «права матери».
Пришло время вскрывать карты.
— Артем, нам нужно поговорить, — сказала я однажды вечером. Он смотрел телевизор, даже не повернув головы.
— Говори. Если у тебя, кроме Мишки, нашлись какие-то темы.
— У нас с тобой есть тема. Твоя любовница. Алена.
Он медленно повернулся. На его лице было не раскаяние, а… облегчение.
— А, узнала. Ну и хорошо. Экономит время. Да, я люблю другую женщину. Умную, ухоженную, успешную. А не замухрышку в засаленном халате.
Каждое слово било по больному, но я не дрогнула.
— И что ты предлагаешь?
— Я предлагаю тебе не позорить себя и меня в суде. Ты уходишь. Собираешь свои вещички и возвращаешься в свой детдом. Мишка остается со мной. У тебя ничего нет, Лика. А у меня – все. Я дам ему будущее.
Я посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась. Той самой улыбкой, которая когда-то свела его с ума.
— Ошибаешься, Артем. Это у тебя ничего не будет. Ни сына, ни спокойной жизни. А у меня есть все. Я подаю на развод.
Он прыснул со смеху.
— Ты?! Разводишься со мной? Да катись ты… Ребенка ты не получишь! Не надейся!
— Это ты его не получишь, — мой голос был тихим и стальным. — Никогда.
На следующий день, пока Артем был на работе, я собрала наши с Мишкой вещи. Их было немного. Два чемодана. Я вызвала такси и уехала. В свою новую, пустую, но свою квартиру. Ключи от которой получила накануне.
***
Суд был быстрым и беспощадным. Адвокат Артема пытался давить на мое «нестабильное прошлое», на отсутствие постоянного жилья и работы. Но я молча положила на стол судьи справку о собственности на квартиру, трудовой договор с рестораном с очень приличной зарплатой и положительные характеристики из банка и с работы.
Артем сидел с вытянутым лицом. Он не ожидал этого. Он думал, я буду безропотно плакать и умолять.
Когда судья огласил решение оставить ребенка со мной, а с Артема взыскать алименты, он вскочил с места.
— Она же нищая! Она сирота! У нее гены алкоголички!
— Гены, мистер Соколов, — холодно парировала я, — не приговор. А вот подлость и предательство — часто.
Через месяц после суда ко мне подошла Галина Петровна. Она постарела на десять лет.
— Лика… Прости меня. Я не знала, что он… что эта… Я просто хочу видеть внука.
Я смотрела на эту сломанную женщину и понимала: ее наказало жизнь. Она потеряла сына, которого сама же и воспитала таким эгоистом.
— Вы можете видеть Мишу. Вы — его бабушка. Но если попробуете настроить его против меня или что-то затеять – все. Навсегда.
Она лишь кивала, сжимая в руках платок.
***
Сейчас у меня своя жизнь. Я стала шеф-поваром в престижном ресторане. У Миши своя комната, он ходит на плавание и обожает бабушку Галю, которая, кажется, наконец-то поняла истинную цену семьи.
А недавно в моей жизни появился Он. Чудесный мужчина, который смотрит на меня с восхищением и обожает моего сына. Но я никуда не тороплюсь.