Психоаналитическая психология балует нас существованием большого количества теорий. Одна из интересных — теория влечения к смерти, «инстинкта смерти». Примечательно, что вопреки общепринятому мнению, эта концепция была разработана не Зигмундом Фрейдом, а нашей соотечественницей, ученицей Фрейда Сабиной Шпильрейн.
Что же представляет собой влечение к смерти? Разве оно не противоречит базовому инстинкту самосохранения? Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, или хотя бы поразмышлять, хочу поделиться жизненным примером, мысли о котором не дают мне покоя уже несколько месяцев.
👇🏻
За последнее время моя бабушка потеряла трёх близких людей; смерть кружит среди старшего поколения моей семьи, привлекая моё внимание своей неотвратимости. Она рядом, но сейчас ей не до меня. Меня она лишь заставляет задумываться о ней, дразнит, волнует мой ум и душу, но ничего не рассказывает о себе, и приходится додумывать о ней самостоятельно. Мой ум рисует образ смерти как опасной вертихвостки , роковой женщины. Её хочется разгадать, но это невозможно: «пока есть я, смерти нет. А когда смерть придёт, меня уже не будет».
Но сейчас я есть, и хочу быть, поэтому размышляю о смерти, со стороны уже существующий психоаналитической теории о "инстинкте смерти".
Уход старшего поколения всегда вызывает тревогу. Помимо скорби по любимым и близким, мы сталкиваемся с экзистенциальным страхом собственной смертности. В естественном порядке вещей между нами и смертью существуют некие «прослойки» в виде поколений: сначала уходят бабушки и дедушки, затем родители, потом наступает наш черёд, и, наконец, самая невыносимая мысль — что после нас идут наши дети.
С годами барьеры между слоями истончаются. Когда уходит поколение бабушек и дедушек, остаются лишь родители — наш щит от небытия. Затем исчезает и эта преграда, и мы оказываемся на передовой, следующими в этой неизбежной череде. Это закон природы: отогинез, колесо сансары.
Мне довелось побеседовать со старшими родственниками незадолго до их смерти. Эти диалоги бесценны для меня как специалиста психолога, изучающего тему смерти, и как личности — потомка, внучки, части семейного древа.
Много лет назад, сдавая экзамен по возрастной психологии, я получила билет «об особенностях пожилого возраста и его кризисах». Считается , что «Кризис заката», с которым сталкиваются старики, связан именно со страхом смерти. Хотя этот страх сопровождает нас всю жизнь, особо остро он проявляется в старости.Успешным разрешением кризиса считается принятие конечности существования и готовность к уходу из жизни. Вспоминая тот экзамен, отмечу, что оценку «отлично» мне поставили с некоторыми оговорками. Отвечая на вопрос о страхе смерти у пожилых людей, я высказала предположение, что у них формируется определённое смирение с конечностью жизни, и им, вероятно, не так страшно встретить смерть. Преподаватель придерживался противоположного взгляда, полагая, что страх смерти универсален и присущ людям любого возраста, включая пожилых.
Был ли мой преподаватель прав? В определённой степени. Была ли права я ? Тоже в определённой степени.
Мы, молодые, привыкли открещиваться от умирающих: «Ну ты что болтаешь, ещё поправишься. Рано тебе еще умирать». Но если слушать их, принимать их боль, мы приоткроем тонкую щёлочку в завесе тайны, у нас появится возможность подглядеть за смертью. Так я «подглядывала» за смертью тёти Веры. Следила за ней, старалась хоть чуть-чуть понять умирающего человека почувствовать то, что чувствует она.
Итак, позвольте представить: тётя Вера, старшая сестра моей бабули. На момент смерти ей было 89 лет. Тётя Вера была простой женщиной. Как и каждый ребёнок войны, она обладала силой характера, эмоциональной сдержанностью и строгостью. Однако в ней присутствовали неосознанные ею же качества: детская искренность, доверчивость и непосредственность. Она никогда не стремилась причинить вред окружающим, а если и становилась источником чьих‑то страданий, то лишь из‑за недостатка эмоциональной грамотности. Волею судьбы мы провели вместе неделю — в последнем месяце отведенном для ее жизни. Под крышей бабушкиного дома я впервые заинтересовалась, кто же такая наша тётя Вера. Мне хватило времени, чтобы побеседовать с ней о её жизненном пути и неизбежном конце. Хотя она не была осведомлена о своём диагнозе, все же, она интуитивно ощущала приближение смерти. С появлением тёти Веры в доме возник характерный запах, свойственный умирающим от неизлечимых раковых болезней. Я называю его запахом смерти — и это не метафора. Казалось, все окружающие понимали неотвратимость её скорого ухода.
Некоторое время, пока бабуля была в отъезде, я отвечала за заботу о тёте Вере: готовила и приносила ей еду, которая редко удовлетворяла её гастрономическим притязаниям. Её рацион ограничивался исключительно супами; всё остальное она отвергала. Каждый раз мой суп не устраивал её — то слишком жидкий, то чересчур густой. Я так и не поняла, какой консистенции суп ей нужен, хотя, если быть честной, тётя Вера просто проявляла капризность. Впрочем, можно простить это 89‑летней старушке, стоящей на пороге смерти — у неё есть право на капризы.
Признаюсь, я тоже её «доставала»- следовала за тётей Верой повсюду, преследуя собственные «корыстные интересы». Мне было любопытно узнать о её чувствах, мыслях и, что особенно интересно, почему она утверждала, что устала жить и готова к смерти. Пока я подавала ей, по её мнению, «ужасный» суп, который она, хоть и нехотя, но всё же ела (действительно, не умирать ведь с голоду раньше времени из‑за моей кулинарной несостоятельности), мне удалось услышать её историю жизни и размышления о смерти.
Память пожилых людей обладает примечательной чертой: они хорошо помнят далёкие события, но забывают недавние действия. Это происходит не только при деменции. Старые воспоминания сформировались, когда мозг функционировал лучше, к тому же они насыщены эмоциями юности — периода, который называют чувственным возрастом. Эти эмоциональные переживания прочно закрепляются в сознании и становятся неотъемлемой частью личности. Именно это особенность памяти, позволили т.Вере беспрепятственно поделиться со мной историей своей жизни — о романтических отношениях, профессиональной деятельности, смене мест жительства, периоде в Ташкенте во время нарастающего гражданского конфликта. Она рассказала, как вынуждена была экстренно вернуться в Татарстан самостоятельно с детьми, без чьей‑либо поддержки. Примечательно и то, как непринуждённо она затрагивала тему смерти. Эта тема органично вплеталась в её повествование о её детских годах, любовных переживаниях, опыте материнства, трудовой деятельности и переездах. Словно, между прочим, она говорила: «Я уже готова к уходу из жизни, чувствую усталость, ничто не вызывает интереса, мне скучно, я просто хочу покинуть этот мир, я достаточно пожила. Я в ожидании своего конца».
В чём суть и как это понять? Она утверждает, что не просто не боится смерти, а даже желает, буквально зазывает смерть.
Анализируя историю тёти Веры через призму психоаналитической концепции влечения к смерти, ситуация проясняется, хотя остаётся не менее захватывающей. Теория влечения к смерти предполагает, что человек, помимо инстинкта самосохранения, неосознанно хранит в себе ещё одно стремление — к завершению жизни. Жизненный процесс циклически обновляется: новое приходит на смену старому. С точки зрения биологии важность представляет не отдельный индивид, а сохранение вида в целом. Необходимость продолжения вида требует ухода старого и появления нового — таков природный закон. Избежать смерти сможет лишь тот, кто никогда не рождался.
Молодое поколение сменяет пожилых людей — это естественный цикл развития человечества, вечное круговращение жизни, установленный природой порядок. Природа безжалостна: устраняя старое, она прокладывает путь новому. Если молодёжь будет расходовать значительные ресурсы на заботу о пожилых, это может тормозить прогресс. Это жестокая, но рациональная логика.
Следовательно, согласно концепции «влечение к смерти», можно предположить, что мы бессознательно стремимся к смерти. Мы часть природы, а значит живём и умираем по её законам.
«Больше всего боится умереть тот, кто не жил вовсе».
Здесь мы уже обращаемся к теории Абрахама Маслоу, который полагал, что жизненный смысл заключается в самоактуализации — процессе, включающем понимание собственных ценностей и целей, а также непрерывное личностное совершенствование. То, что действительно может продлить жизнь, — это смысл в жизни. Смысл жизни не стоит искать — его нужно создать самому. Пока у нас есть смысл, у нас есть причина продолжать жить.
Моей бабушке сегодня исполнилось 76 лет, я испытываю к ней глубокую любовь. Порой, навещая её в деревне, меня охватывает грусть от мысли, что когда‑нибудь я приеду, а её уже не будет, и это причиняет мне сильную боль. Я размышляю о том, что моя бабушка всю жизнь посвятила заботе о других: обо мне, моих брате и сестре, наших родителях. Она заботится о своих старших сёстрах, одну из которых, ныне уже покойную, вы знаете — это героиня нашего рассказа тётя Вера. Прежде ей также довелось сопроводить в смерть моего деда,и совсем недавно она похоронила своего второго мужа, с которым прожила 18 лет. Бабуля нашла жизненный смысл — помогать другим (не будем углубляться в обсуждение синдрома спасателя, ведь помощь окружающим — неотъемлемая часть её личности, и было бы неуместно объяснять 76‑летней женщине психологические концепции).
Сейчас бабушка посвящает себя заботе о второй старшей сестре, что наполняет её существование значимостью. Не думаю, что она особо рефлексирует на тему смысла. Она просто делает то, что, по её мнению, должна делать – помогает. И это её смысл – помогать, заботиться, это дает ей желание жить, наполняет силами.
Я желаю, чтобы каждый из нас находил свои собственные смыслы. Смыслы будут меняться, но они непременно должны быть. И тогда, спустя десятилетия, когда волосы покроет седина, а время разрисует наше лицо морщинами, мы обернемся назад и скажем: "В моей жизни был смысл, я жил не зря". И тогда жизнь и смерть, сговорившись, преподнесут нам подарок – они подарят нам принятие. Мы не будем бояться умереть, мы примем смерть как старую и хорошо знакомую подругу, которая ходила за нами по пятам с самого момента нашего рождения.
Ну а пока - наше время жить, созидать, исследовать . Любить. Наш момент существовать полной жизнью.