«Это чьи серьги?»
Я держала в руках маленькую бархатную коробочку, которая выпала из кармана его пиджака, когда я собирала вещи в стирку. Изумруды. Настоящие, судя по весу и блеску. Дорогие. Очень дорогие.
Антон замер у порога спальни, побледнел. Его рука, державшая галстук, медленно опустилась.
— Лена, я могу объяснить...
— Объясняй, — моё сердце колотилось так, что, казалось, сейчас вырвется из груди. Я сжимала коробочку так сильно, что бархат впивался в ладонь.
Он молчал. Просто смотрел на меня этими своими карими глазами, в которых я раньше тонула. Сейчас они были пустые. Чужие.
— Это для тебя, — выдавил он наконец. — Сюрприз. На годовщину.
Я усмехнулась. Горько так усмехнулась, что у самой защипало в носу.
— На годовщину? Которая была три недели назад? Которую ты забыл? Когда я накрыла стол, купила торт, а ты пришёл в полночь, пьяный, с запахом чужих духов?
— Лен...
— Не смей! — я отшатнулась, когда он шагнул ко мне. — Не смей ко мне подходить.
Утро. Кухня залита солнцем, но мне холодно. Я стою у плиты, варю кофе. Турка дрожит в руке, и капли падают на белую эмаль — тёмные, как моя жизнь сейчас.
Антон сидит за столом. Делает вид, что читает новости в телефоне. Я слышу, как он дышит — тяжело, прерывисто. Вчера он так и не ответил. Сказал, что устал. Что поговорим завтра.
Завтра наступило.
Я ставлю перед ним чашку. Черный, без сахара, как он любит. Сажусь напротив. Складываю руки на столе, чтобы он не видел, как они трясутся.
— Кто она?
Антон поднимает глаза. В них читается усталость. Или облегчение? Что она наконец-то спросила?
— Никто.
— Серьги за триста тысяч — для «никого»? — я усмехаюсь. — Ты думаешь, я дура? Я видела чеки в твоём телефоне. Рестораны. Отели. Цветы каждую неделю.
Он вздыхает. Отпивает кофе. Ставит чашку так аккуратно, что хочется взять её и швырнуть в стену.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю, Антон? Что мой муж, с которым я прожила восемь лет, изменяет мне? Что у него есть любовница, которую он водит в рестораны, пока я жду его дома с остывшим ужином?
— Лена, это сложно...
— Сложно? — я встаю резко, стул скрипит по плитке. — Знаешь, что сложно? Притворяться, что всё хорошо. Улыбаться твоей маме, когда она спрашивает, когда же внуки. Лежать рядом с тобой ночью и чувствовать запах чужих духов на твоей коже!
Голос срывается. Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать. Не заплакать. Не показать, как мне больно.
Антон встаёт. Подходит. Обнимает. Я стою истуканом, не отвечая на объятие.
— Прости, — шепчет он в мои волосы. — Прости меня, Лена. Я... я запутался.
— Кто она? — повторяю я глухо, уткнувшись ему в грудь. Его свитер мокрый от моих слёз.
— Катя. Из бухгалтерии. Мы... это началось полгода назад.
Полгода. Полгода он врал мне в глаза. Целовал утром. Говорил «люблю». А сам...
Я отстраняюсь. Смотрю на него. Вижу не мужа. Вижу незнакомца.
— Ты её любишь?
Пауза. Долгая. Убийственная.
— Не знаю.
Эти два слова ранят больнее, чем если бы он сказал «да».
Следующие дни проходят как в тумане. Я хожу на работу. Улыбаюсь коллегам. Отвечаю на вопросы подруг, что всё отлично. А ночью лежу в пустой постели — Антон переехал на диван — и смотрю в потолок.
Телефон звонит. Незнакомый номер.
— Алло?
— Это Елена? — женский голос. Молодой. Дрожащий.
— Да.
— Меня зовут Катя. Я... я должна с вами поговорить.
Сердце замирает.
— Слушаю.
— Можем встретиться? Пожалуйста. Это важно.
Я не знаю, зачем соглашаюсь. Но соглашаюсь.
Она сидит в углу кафе. Совсем девчонка — лет двадцать пять, не больше. Светлые волосы, большие глаза. Красивая. Я сажусь напротив. Изучаю её. Она не выдерживает моего взгляда.
— Зачем вы меня позвали? — спрашиваю холодно.
— Я... — она сглатывает. — Я беременна.
Мир останавливается. Звуки кафе затихают. Я слышу только стук собственного сердца.
— От Антона?
Она кивает. Слёзы текут по её щекам.
— Я не хотела... это вышло случайно. Он сказал, что вы с ним уже давно не вместе. Что вы живёте как соседи. Что собираетесь разводиться.
Я молчу. Внутри всё горит.
— Но потом я узнала правду, — продолжает она. — Что он врал. Что у вас всё хорошо. Что вы и не думали расходиться. И я... я не могу так. Не хочу быть разлучницей.
Она смотрит на меня сквозь слёзы.
— Прости меня. Я не знала.
Я встаю. Беру сумку.
— Ребёнок твой. Решать тебе. А он... — я усмехаюсь. — Он больше не мой муж.
Вечером, когда Антон приходит домой, я сижу на диване. В руках — наше свадебное фото. Мы такие счастливые на нём. Молодые. Влюблённые.
— Лен, мы должны поговорить, — начинает он.
— Она беременна, — обрываю я.
Он бледнеет.
— Откуда ты...
— Она мне позвонила. Мы встретились. Милая девочка, кстати. Жаль, что ты использовал её так же, как и меня.
— Лена, я не хотел...
— Не хотел? — я встаю. Подхожу к нему. Смотрю прямо в глаза. — Ты не хотел соврать мне, что работаешь допоздна? Не хотел дарить ей серьги за триста тысяч? Не хотел сделать ей ребёнка?
Он молчит.
— Знаешь, что самое страшное? — голос мой срывается, но я не плачу. Больше нет слёз. — Не то, что ты изменил. А то, что я тебе верила. Каждый раз. Каждую твою ложь я проглатывала, потому что любила. Потому что хотела верить, что у нас всё хорошо.
Я иду к шкафу. Достаю чемодан.
— Что ты делаешь? — голос его дрожит.
— Ухожу. Квартира твоя. Оформим развод через юриста.
— Лена, подожди... мы можем всё исправить...
— Нет, — я качаю головой. — Не можем. Ты убил это. Убил нас. И знаешь, что самое страшное? Я тебя всё равно люблю. И буду любить ещё долго. Но я больше не могу быть с человеком, который предал меня дважды — сначала с ней, потом — когда соврал ей обо мне.
Я собираю вещи молча. Он сидит на диване, уронив голову в руки.
Когда я выхожу из квартиры, не оборачиваюсь. Дверь захлопывается за мной с глухим стуком.
На лестничной площадке останавливаюсь. Прислоняюсь к стене. И только сейчас позволяю себе заплакать.
Прошло три месяца. Я живу у подруги. Работаю. Хожу к психологу. Учусь жить заново — без него, без той Лены, которая верила в вечную любовь.
Телефон звонит. Антон. Я не беру трубку. Он пишет в мессенджер: «У Кати родилась дочка. Я её не бросил. Мы вместе. Но я... я хотел, чтобы ты знала: я сожалею. О каждой минуте, когда причинял тебе боль. Ты заслуживала большего».
Я читаю сообщение. Перечитываю.
Потом удаляю. Вместе с его номером. С фотографиями. Со всем, что связывало нас эти восемь лет.
Иду к окну. На улице весна. Солнце светит ярко. Где-то играют дети. Где-то влюблённые целуются на скамейках.
И я вдруг понимаю: жизнь не кончилась. Просто началась другая. Без лжи. Без боли.
Я открываю окно. Вдыхаю свежий воздух.
И впервые за долгое время — улыбаюсь.