Марина Петровна считала себя экспертом по семейным делам. Особенно по чужим. И особенно по делам своего сына Андрея, который, по её глубокому убеждению, совершенно не умел жить правильно. А жена его, эта самая Катя, и вовсе была временным недоразумением, которое вот-вот должно было рассосаться само собой.
— Андрюша, милый, я же только хочу помочь, — мурлыкала она в телефон, одновременно роясь в холодильнике невестки. — Ты же знаешь, мама всегда была твоим лучшим другом.
На том конце провода Андрей тяжело вздохнул. Ему было тридцать два года, он работал главным инженером на заводе, содержал семью и даже умудрялся откладывать деньги на отпуск. Но стоило маме произнести эту фразу про «лучшего друга», как он мгновенно превращался в виноватого школьника.
— Мам, мы с Катей сами разберёмся, — попробовал он возразить, но голос предательски дрогнул.
— Разберётесь? — фыркнула Марина Петровна, доставая из морозилки дорогие креветки, которые Катя покупала на годовщину свадьбы. — Я вижу, как вы разбираетесь! Жена твоя деньги на ерунду тратит, а ты молчишь. Вот эти креветки, к примеру. За такие деньги можно было купить килограмм нормальной рыбы!
Катя как раз в этот момент вошла в кухню. Увидев свекровь с пакетом креветок в руках, она остановилась как вкопанная.
— Марина Петровна, это... это наш ужин на сегодня.
— Ах, извини, дорогая, — совершенно не смутившись, ответила свекровь. — Я думала, ты забыла про них. Они же уже месяц лежат!
— Три дня, — тихо поправила Катя.
— Ну да, три... месяц... какая разница! — Марина Петровна помахала рукой и продолжила разговор с сыном. — Андрюша, ты слышишь? Катя опять на меня шипит. Я же ничего плохого не делаю!
В этот момент в квартире появился сам Андрей. Устало сбросив ботинки в прихожей, он прошёл на кухню и замер, увидев картину: мать с креветками, жена с лицом цвета свежесваренного рака, и между ними напряжение.
— Что здесь происходит? — спросил он, хотя прекрасно понимал, что происходит. Происходило то же самое, что и каждый раз, когда мама решала «помочь» их семье.
— Ничего особенного, сынок, — сладко улыбнулась Марина Петровна. — Я просто хотела приготовить вам ужин. По-семейному. А Катюша почему-то обиделась.
Катя смотрела на мужа глазами, полными немого укора. Они были женаты уже пять лет, и за эти пять лет она выучила наизусть весь репертуар свекрови. Начиналось всегда одинаково: «я только хотела помочь». Заканчивалось тоже предсказуемо: Андрей вставал на сторону матери, Катя шла рыдать в спальню, а Марина Петровна торжественно готовила ужин из их продуктов, параллельно объясняя сыну, какая у него неблагодарная жена.
— Мам, может, не стоит... — начал было Андрей, но мать его перебила.
— Андрюша! Неужели ты позволишь своей жене так со мной разговаривать? Я же твоя мать! Я тебя родила, выкормила, поставила на ноги! А теперь какая-то... — она выразительно посмотрела на Катю, — чужая женщина запрещает мне заботиться о собственном сыне!
Вот оно. Коронный приём. Катя видела, как муж съёжился под материнским взглядом. Видела, как в его глазах появляется знакомая растерянность. И поняла: сегодня она опять проиграет.
— Знаете что, Марина Петровна, — тихо сказала она, — готовьте свой ужин. А я пойду к подруге.
— Катя, подожди! — окликнул её Андрей, но она уже надевала куртку.
— Не подожду. Мне надоело быть лишней в собственном доме.
Дверь хлопнула. Андрей растерянно посмотрел на мать.
— Мам, зачем ты так?
— Я что плохого сделала? — искренне удивилась Марина Петровна. — Хотела порадовать вас вкусным ужином! А она устраивает истерики. Нормальные жёны радуются, когда свекровь помогает!
Андрей потёр виски. Голова раскалывалась. С одной стороны — мама, которая действительно хотела как лучше. Пусть неуклюже, пусть бестактно, но с любовью. С другой стороны — жена, которая тоже была права... Наверное.
— Мам, а почему ты не спросила разрешения?
— Разрешения? — возмутилась та. — У собственного сына? Андрей, что с тобой происходит? Ты что, совсем под каблуком у этой... у Кати?
— Она моя жена!
— И что? Я твоя мать! А мать — это навсегда! Жёны приходят и уходят, а мать у тебя одна!
В этот момент Андрей почувствовал, как что-то внутри него надламывается. Может быть, дело было в усталости после трудного дня. Может быть, в том, что эта сцена повторялась слишком часто. А может быть, он просто наконец услышал то, что говорила мать.
— Мам... ты хочешь, чтобы мы с Катей развелись?
— Не хочу! — тут же воскликнула Марина Петровна. — Просто... просто я хочу, чтобы ты был счастлив! А с ней ты несчастный! Вон как она на тебя кричит, деньги тратит на всякую ерунду, детей не рожает...
— Мы хотим сначала квартиру купить побольше.
— Зачем вам большая квартира? Вот я с папой всю жизнь в двушке прожила, и ничего!
— Мам, папа ушёл от тебя десять лет назад.
— Это другое дело! — мгновенно вспылила она. — Он ушёл к этой крашеной д..ре, которая на двадцать лет младше! А у нас с Катей совсем другая ситуация!
— Какая другая?
Марина Петровна замолчала. Она вдруг поняла, что зашла слишком далеко. В глазах сына появилось что-то новое. Что-то, что её насторожило.
— Мам, — медленно произнёс Андрей, — а ты понимаешь, что ведёшь себя точно так же, как бабушка вела себя с тобой?
— Что? — опешила она.
— Помнишь, ты мне рассказывала, как бабушка портила тебе жизнь? Как она вмешивалась в ваши с папой отношения? Как она говорила ему, что ты плохая жена?
Марина Петровна побледнела. Неужели... неужели она действительно...
— Это совсем другое дело! — попыталась она возразить. — Твоя бабушка была злая и эгоистичная! А я люблю тебя!
— И она тоже говорила, что любит папу.
В кухне повисла тишина. Марина Петровна смотрела на сына и не узнавала его. Куда делся её послушный мальчик, который всегда прислушивался к маминым советам?
— Знаешь что, мам, — тихо сказал Андрей, — иди домой. Мне нужно подумать.
— Андрюша...
— Иди, пожалуйста.
После её ухода Андрей долго сидел на кухне и смотрел на пакет с креветками. Потом достал телефон и написал Кате: «Прости. Приезжай домой. Нам нужно поговорить».
Она приехала через час. Тихая, грустная, уставшая.
— Я приготовил креветки, — сказал он вместо приветствия.
— Спасибо.
Они молча поужинали. Потом Катя сказала:
— Андрей, я больше не могу так жить.
— Я знаю.
— Мне кажется, твоя мама меня ненавидит.
— Не ненавидит. Она просто... она не умеет отпускать.
— А ты умеешь настаивать на своём?
Андрей посмотрел на жену. На её усталые глаза, на грустную улыбку. На обручальное кольцо, которое она до сих пор носила, несмотря ни на что.
— Учусь, — честно ответил он.
И Катя улыбнулась.
А Марина Петровна в это время сидела в своей пустой квартире и думала о том, что где-то уже совершила эту ошибку. И, кажется, пора было её исправлять.
Только как?