Тихий семейный вечер. Анна, помешивая суп, смотрела, как на ковре в гостиной её муж Женя и пятилетний сын Миша строят высокую башню из кубиков. По кухне разносился тёплый, уютный запах яблочного пирога.
— Папа, выше! Давай ещё выше! — смеялся Миша, пытаясь поставить красный кубик на самый верх.
— Осторожно, сынок, а то упадёт! — отвечал Женя, аккуратно поддерживая шаткую конструкцию.
Их трёхкомнатная квартира, купленная в ипотеку, была образцом уюта и семейного благополучия. На стенах висели большие фотографии с их совместного отдыха на море: вот они все вместе смеются, вот Женя подбрасывает Мишу в воздух, вот Анна смотрит на них с нежностью. Всё в этом доме дышало спокойствием, стабильностью и любовью.
Женя был воплощением женской мечты. Заботливый, внимательный, красивый. Успешный менеджер в крупной торговой компании, он хорошо зарабатывал и не уставал повторять, что живёт ради своей семьи.
Он часто ездил в короткие командировки по соседним областям, но всегда звонил по вечерам, рассказывал, как скучает, и обязательно привозил жене и сыну небольшие, но милые подарки.
— Я всё для вас, мои любимые, — часто говорил он, обнимая Анну и взъерошивая волосы Мише. — Вы — мой главный проект.
В один из таких обычных, уютных вечеров он сообщил, что завтра ему нужно на два дня съездить в соседний областной центр.
— Опять? — с лёгким вздохом спросила Анна.
— Ань, ну ты же знаешь, работа. Важная региональная конференция. Два дня, и я дома. Обещаю, в этот раз никаких задержек.
Это было обычное дело. Он поцеловал жену, потом долго обнимал сына перед сном, читая ему сказку про трёх поросят. Ничто не предвещало беды.
Женя уехал рано утром, пока Анна и Миша ещё спали. Он оставил на кухонном столе записку: «Уехал. Люблю. Целую. Вечером наберу, как заселюсь в гостиницу».
Вечер.
Анна уложила Мишу спать, испекла любимый пирог мужа с корицей «к его возвращению» и села у телефона, ждать звонка.
Но телефон молчал.
Девять вечера.
Десять.
Одиннадцать.
Она начала беспокоиться и набрала его номер сама. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — ответил ей равнодушный женский голос.
«Странно, — подумала Анна. — Обычно он всегда на связи». Она попыталась успокоить себя: «Наверное, батарея на телефоне села. Или на конференции засиделись, потом ужин с партнёрами… Устал, лёг спать. Завтра позвонит». Но маленький, холодный червячок тревоги уже зародился в её душе.
Утро второго дня. Телефон по-прежнему был выключен. Тревога нарастала. Анна позвонила ему на работу.
— Здравствуйте, это Анна Смирнова, жена Евгения. Подскажите, пожалуйста, а в какой гостинице он остановился? Я не могу до него дозвониться.
Секретарь на другом конце провода удивлённо ответила:
— Анна, здравствуйте. Какая гостиница? Так конференция была вчера, однодневная. Он должен был ещё вчера вечером сесть на поезд и вернуться домой.
У Анны похолодели руки, и земля ушла из-под ног.
— Как… как вчера? Он сказал, что на два дня…
— Нет, что вы. Все наши вчера вечером уже были в Москве.
Анна, ничего не ответив, повесила трубку.
Паника ледяной волной захлестнула её. Она начала обзванивать его друзей, больницы, морги.
Везде был один и тот же страшный, безразличный ответ: «Не поступал», «Не обращался», «В списках не значится».
Анна, не спавшая всю ночь, осунувшаяся и почерневшая от горя, утром побежала в ближайшее отделение полиции.
— Помогите! У меня пропал муж! Двое суток не выходит на связь!
Дежурный, пожилой лейтенант, лениво поднял на неё усталые глаза.
— Женщина, успокойтесь. Сколько нету? Сутки? Может, у друга загулял. Или у подруги. Всякое бывает.
— Он не такой! С ним что-то случилось!
— По закону, — отчеканил он заученную фразу, — заявление о пропаже принимаем только через трое суток. Приходите послезавтра. Если не появится.
Все её мольбы и слёзы были напрасны.
Эти три дня превратились для Анны в персональный, липкий ад. Она не могла ни есть, ни спать. Она механически кормила сына, гуляла с ним на детской площадке, читала ему книжки, а в голове, как в страшном кино, прокручивались тысячи ужасных картин: авария, ограбление, больница… Она постоянно, каждые пять минут, набирала его номер, и каждый раз слышала в ответ этот ненавистный, равнодушный голос автоответчика.
— Мама, а папа скоро приедет? — спрашивал Миша.
— Скоро, сынок, скоро, — отвечала она, едва сдерживая слёзы.
На третий день она снова была в полиции. На этот раз её заявление нехотя приняли.
— Ждите. Будем искать, — безразлично сказал ей молодой, безучастный следователь, давая понять, что таких «потеряшек», которые «загуливают», у них десятки каждый день.
Анна уходила из отделения без всякой надежды. Она чувствовала, что никто по-настоящему не будет его искать.
Прошла неделя.
Неделя тишины, страха и неизвестности. От Жени не было никаких вестей. Полиция молчала. Анна почти перестала спать, она была похожа на тень. Она уже почти смирилась с самым страшным — что больше никогда его не увидит.
Вечером, когда она, уложив сына, сидела на кухне и тупо смотрела в одну точку, в дверь робко, неуверенно постучали. Не позвонили в звонок, а именно постучали.
Анна вздрогнула.
«Наверное, соседка за солью», — подумала она и пошла открывать.
На пороге стояла молодая, симпатичная девушка, на вид — не старше двадцати четырёх-двадцати пяти лет. Очень бледная, с заплаканными, испуганными глазами.
И очень, очень беременная. Её большой, округлившийся живот не мог скрыть даже просторный осенний плащ.
— Простите… — тихо, почти шёпотом, сказала девушка. — Здесь живёт Евгений Смирнов?
— Да, — напряглась Анна, чувствуя, как по спине пробегает холод. — А вы кто?
Девушка подняла на неё свои огромные, полные слёз глаза.
— Меня Оксана зовут… Я… я его девушка. Он отец моего ребёнка.
Она произнесла это так просто и так буднично, что у Анны на секунду потемнело в глазах.
— Что… что вам нужно? — спросила Анна, еле ворочая одеревеневшим языком.
— Он несколько дней не отвечает на звонки, — продолжала Оксана, и её губы дрожали. — Я не знаю, что думать… А меня сегодня из съёмной квартиры выгнали, за неуплату. Он обещал заплатить, и пропал. Мне совсем некуда идти. И не к кому. Можно я его здесь подожду? Пожалуйста…
Она смотрела на Анну с такой отчаянной, детской надеждой, что у Анны перехватило дыхание. «Это какой-то страшный, абсурдный сон», — подумала она.
Анна, находясь в состоянии глубокого шока, не помня себя, механически сделала шаг в сторону, пропуская Оксану в квартиру. Она провела её на кухню, молча поставила чайник, налила ей чаю.
Они сидели друг напротив друга за столом, в их уютной семейной кухне, и молчали. Тишина была звенящей, невыносимой.
Первой, не выдержав, начала говорить Оксана.
Она, всхлипывая, рассказала свою простую, банальную историю. Она приехала в Москву из маленького провинциального городка, работала официанткой. Познакомилась с Женей год назад в кафе.
Он был таким обаятельным, таким заботливым, таким любящим. Он сказал ей, что давно в разводе, живёт один. Снял для неё квартиру, давал деньги, обещал жениться, как только «уладит кое-какие проблемы с бизнесом».
Когда она сказала, что беременна, он, по её словам, был на седьмом небе от счастья. Целовал ей руки, говорил, что всегда мечтал о ребёнке. А несколько недель назад стал каким-то нервным, раздражительным, говорил, что у него временные финансовые трудности, и вот — исчез.
Анна слушала этот сбивчивый, наивный рассказ, и в её голове, как в калейдоскопе, складывался страшный, уродливый пазл. Его частые «командировки». Его «задержки на работе до ночи». Его постоянные разговоры о «финансовых трудностях», из-за которых он в последнее время всё чаще брал деньги с их общего семейного счёта. Он не попал в аварию. Он не был в больнице. Он просто жил на две семьи, на два дома, виртуозно и цинично лгал обеим женщинам, которые его любили.
Первоначальная, инстинктивная ненависть Анны к этой «разлучнице», разрушившей её семью, начала сменяться странным, горьким сочувствием.
Она смотрела на эту заплаканную, испуганную, беременную девочку и видела в ней не хитрую хищницу, а такую же обманутую, брошенную, растоптанную жертву, как и она сама. Только в ещё более отчаянном, безвыходном положении.
«Господи, мы обе — дуры. Две обманутые, наивные дуры», — с горечью подумала Анна.
От пережитого стресса, от этого страшного разговора Оксане вдруг стало плохо. Она побледнела, схватилась за живот.
— Ой… кажется… началось… — прошептала она.
У неё начались резкие, сильные боли в животе. Преждевременные схватки.
Анна, забыв в эту секунду о своей боли, о своём горе, о своём унижении, бросилась к телефону и вызвала «скорую помощь». Она, как во сне, помогла Оксане собраться, нашла в её сумке документы, паспорт, полис. Она действовала как робот — чётко, быстро, профессионально.
Врачи «скорой», приехавшие быстро, осмотрели Оксану.
— Да, рожаем. Везём в роддом.
Перед тем как сесть в машину, Оксана, которую поддерживали под руки санитары, посмотрела на Анну полными слёз глазами.
— Простите меня… Я не знала… честно…
— Ты ни в чём не виновата, — тихо, но твёрдо ответила Анна. — Ни ты, ни я.
Когда машина с мигалками уехала, Анна вернулась в свою пустую, холодную, осквернённую предательством мужа квартиру.
Шок прошёл. На его место пришла холодная, звенящая, трезвая ярость. Она взяла телефон и набрала номер лучшего адвоката по разводам, визитку которого ей когда-то дала подруга. «На всякий случай», — сказала она тогда. Этот случай настал.
***
Уютное, дорогое кафе в другом городе, за тысячи километров от дома Анны.
За столиком у окна сидел Женя. Он выглядел свежим, отдохнувшим, элегантным и неотразимо обаятельным, как всегда. Напротив него — молоденькая, лет двадцати, наивная девушка, студентка, смотрела на него с восторгом и обожанием.
Он нежно держал её за руку и проникновенно, с лёгкой грустью в голосе, сказал:
— Ты не представляешь, какое это счастье — встретить тебя. Моя прошлая жизнь была сплошной ошибкой. Да, я был женат, но это… это было так давно и неправда. Мы давно стали чужими людьми, просто всё никак не могли оформить развод. Детей у нас, к счастью, нет. Я так устал от одиночества. Я так мечтаю о настоящей, крепкой семье, о детском смехе в доме…
Девушка счастливо и доверчиво улыбнулась ему. А он... Он поднёс её руку к своим губам и нежно поцеловал.
Цикл начинался снова.
В то время как две обманутые им женщины — одна в зале суда, начиная бракоразводный процесс, а другая в родильном отделении, мучаясь в схватках и рожая его ребёнка, — пытаются собрать осколки своих разрушенных жизней, он, не обременённый ни совестью, ни ответственностью, ни сожалениями, уже расставляет сети для своей новой, очередной жертвы.
И в его глазах нет ни капли раскаяния. Только холодный, хищный азарт охотника.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.