Летом «стоять» на вещевом рынке не так уж и плохо.
Даже, пожалуй, и хорошо, особенно если лето не дождливое — в дождь торговля вялая даже у продавцов зонтов, ведь тем, у кого зонта нет, надо сначала попасть на рынок, а кто пойдёт в дождь без зонта?
В дождь мокрый полиэтилен противно задевает покупателей, продавцы скучают, вяло переругиваются, разгадывают кроссворды и выпивают. На «толпе» вообще пьют много и почти все: летом — пиво, зимой — в основном водку.
Была история, когда наши «кожники» полетели в Турцию за товаром, закупились и, как положено, отметили, а ночью произошло землетрясение. Отель покинули все, кроме наших — спали.
Утром, увидев разрушенные дома, «челноки» удивились — правда, не так, чтобы очень.
Выпили на дорогу и поехали в аэропорт.
Суровые люди, жившие в суровые времена — сейчас таких не делают.
Тёплым летом торговля идёт бойко — босоножки,футболки, солнечные очки и надувные игрушки, — всё это товар лёгкий и весёлый.
Зимой тяжелее: кожа, дублёнки, масляные обогреватели, меховая обувь и шапки. Для новой элиты — шубы.
Из-за большого количества одежды «толпа» гуще и плотнее, как гороховый суп с копчёностями: продавцы неповоротливее, и этим пользуются воры — догонять сложнее.
Воруют каждый день, и часто это драма со слезами девочек-реализаторов, потому что кожа стоит дорого.
В декабре у нас самая красивая и радостная палатка — Женя и Саша, два предпринимателя немногим младше тридцати, объединили капиталы и завезли китайские гирлянды, новогодние игрушки и первые искусственные ёлки.
Это сейчас все знания о мире живут в титановом гробике айфона, а тогда всё было впервые и на коленке.
Никаких МВА, ERP, KPI и CRM — всё интуитивно, и каждый новый день — разведка боем в сражении с будущим.
Поколениям Z и Альфа всё же надо бы скинуться и установить стеллу во славу частных предпринимателей 90-х — от неблагодарных потомков.
Женя и Саша старше меня почти на треть жизни, у них есть опыт и немного денег, и у каждого — маленький некрополь неудач.
Кто не падал — не взлетит, и мы только учимся делать первые шаги.
Августовский дефолт нам всем дал хороший урок, если не сказать — по щам, и слово «стабилизец» очень точно описывает конец осени 1998-го.
Но впереди — Новый год, праздник, который не удалось украсть у многожды обворованного народа его худшим представителям, только ещё начинавшим крестовый поход геноцида против великой многонациональной страны.
Увы, винить некого — мы сами позже променяли светлое будущее на досуг в торговых центрах и тёплые телесвинарники с информационными отрубями.
Наступающий 1999-й жёлтая пресса называет по-разному — годом зайца, кота и кролика, поэтому немалая часть товара — зайцы, зайчики и зайчишки.
Падает снег, гирлянды сверкают разноцветными огнями, привлекают.
Продавать товар, вызывающий позитивные эмоции, приятно и выгодно — покупатели легче расстаются с деньгами.
Но в какой-то момент, ближе к двадцатому декабря, приходит понимание — всё продать не успеем.
Ёлки и гирлянды ещё туда-сюда, можно потом сдать на реализацию в магазины, но зайчики, сотни зайчиков! — замороженные на двенадцать лет деньги, чистый убыток.
А тут ещё ночью внезапный мороз под тридцать, днём ненамного теплее, вьюга, и на рынке стоит лишь несколько палаток.
Жене надо в налоговую, а мы с Сашей в валенках и унтах, надев поверх курток телогрейки, пытаемся согреться крепким бальзамом.
Усталые и продрогшие, вечером ужинаем и пьём у меня. Захмелевший от тепла Саша говорит:
— Ты понимаешь, что первого января я буду ходить у себя в квартире по колено в зайчиках и пинать их! — и показывает как, пока не звонит Марина и не требует мужа домой.
В последние выходные уходящего года Женя устраивает грандиозную распродажу, но ни цена ниже себестоимости, ни придуманный Сашей слоган «Кто у нас зайчонка купит — тот весь год счастливым будет!» не меняют ситуацию — парни «попали».
Наступает 1999-й, на складе громоздятся коробки с игрушками, которые потом переедут в детдом, а у меня ещё долго будет жить ушастый меховой заяц — память об ушедшей юности.
© писательроманов
#writerromanov #писательроманов