Спустя несколько недель после того, как отгремели финальные аккорды московского конкурса «Интервидение», в воздухе повис не шлейф восторга, а густой смог недоумения и откровенного возмущения. Событие, которое должно было стать праздником музыки и объединения, благополучно скатилось в фарс, главными героями которого оказались не вокалисты, а скандалы, громкие отказы и вопросы, оставшиеся без внятных ответов. Обсуждения бурлят не в рамках творческих дискуссий, а на уровне жёсткой критики от тех, кто знает кухню шоу-бизнеса изнутри. И один такой голос прозвучал особенно громко и беспощадно.
Иосиф Пригожин, человек, чьё мнение в музыкальной индустрии редко остаётся незамеченным, обрушился на организаторов с той самой прямотой, которую многие думают, но не решаются озвучить. Его вердикт был суров и точен, как выстрел. Центром критики стал, разумеется, тот, чьё имя не сходило с заголовков и до, и после конкурса – певец SHAMAN. Тот самый, чьи патриотичные гимны собирают стадионы и кто, казалось бы, на подобном мероприятии должен был олицетворять мощь и дух страны. Вместо этого его участие обернулось странным и нелепым спектаклем.
Номер девять для приглашённой звезды: кто и зачем морочил голову зрителю?
Сама идея того, что артист такого калибра, как SHAMAN, участвует в конкурсе наравне с молодыми или менее раскрученными исполнителями из других стран, изначально вызывала тихое недоумение. Зачем? Для чего человеку, и так находящемуся на пике популярности, бороться за победу в таком соревновании? Пригожин озвучил это недоумение, переведя его в риторическую плоскость. Действительно, кому пришла в голову эта блестящая мысль – записать его в участники под номером девять? Создаётся стойкое впечатление, что кто-то очень хотел подстраховаться, привлечь гарантированное внимание, но при этом абсолютно не подумал о логике и здравом смысле.
Ситуация приобрела откровенно гротескные очертания, когда SHAMAN, уже будучи заявленным конкурсантом, неожиданно для всех отказался от борьбы. Это был тот самый момент, когда абсурд достиг своего апогея. Артист, занявший место другого потенциального участника, для которого эта сцена могла бы стать судьбоносной, просто вышел и спел в качестве специального гостя. То есть сделал ровно то, что он должен был сделать изначально, не устраивая этот цирк с отказом. Как метко заметил Пригожин, если бы он изначально был как гость, всё было бы честно и понятно. Он спел бы своё легендарное «Встанем» или тот же «Я русский», вызвав у зрителей бурю эмоций, и никто не задавал бы неудобных вопросов. Но нет, кому-то обязательно нужно было создать видимость конкурса, игру, в которую уже никто не верил.
Летающий шаман и песня про душу: фиаско режиссёрской мысли
Если история с участием была первым актом фарса, то сценическое воплощение номера стало его кульминацией, достойной пера самого Ионеско. Композицию для SHAMAN написал не кто иной, как Максим Фадеев – мэтр, чьи песни сами по себе являются целыми историями. Глубокая, лиричная, душевная работа... И что же зритель увидел на сцене? SHAMAN в своём фирменном стиле – энергичный, порывистый, почти что «летающий» по сцене. Возникла чудовищная диссоциация между тем, что звучало, и тем, что показывали.
Фадеев, как известно, позже выразил горькое разочарование. Он честно признался, что писал песню для конкурсанта, для человека, который будет бороться, выкладываться, а не для приглашённой звезды, чей статус и так всё решает. И уж точно он не рассчитывал на такое визуальное прочтение. Пригожин в этой части солидарен с коллегой на все сто процентов. Сравнение, которое он привёл, бьёт точно в цель. Представить Александра Розенбаума, исполняющего свои пронзительные баллады, в прыжке и с микробегом по сцене – невозможно. Это выглядело бы смешно и нелепо. Ровно так же нелепо смотрелся и номер на «Интервидении».
Вопрос, брошенный Пригожиным в пространство, висит в воздухе до сих пор: кто это придумал? Какой, простите за выражение, кривожопый режиссёр принял такое решение? Это риторический вопрос, но он прекрасно иллюстрирует уровень творческого бессилия, до которого могут опуститься организаторы масштабных проектов. Режиссёрская работа должна была объединить песню и образ, усилить впечатление, а в итоге она его уничтожила, превратив выступление в пародию на самоё себя.
Пир во время чумы: зрелищность есть, а сути нет
Критика Пригожина не ограничилась персонально историей с SHAMAN. Его острый взгляд продюсера оценил шоу в целом. И здесь картина вырисовывается довольно противоречивая. С одной стороны – картинка. Яркая, дорогая, блестящая. Телевизионщики постарались на славу, создав видимость грандиозного праздника. Звездные гости, красивые номера, лоск и глянец. Но за всем этим великолепием, как выяснилось, скрывалась пустота.
Исполнители из других стран, мягко говоря, не впечатлили вокальными данными. Профессиональный уровень многих участников оставлял желать лучшего, и на фоне мощной российской эстрады, даже без учёта скандалов, это смотрелось бледно. Возникает ощущение, что конкурс был не о музыке, а о чём-то другом. О политике, о демонстрации мнимого единства, о чём угодно, только не о чистом искусстве пения. Когда зрелищная оболочка затмевает содержание, это всегда тревожный симптом. Это как красивая конфетная обёртка, внутри которой вместо шоколада – вата.
"Четыре миллиарда зрителей"
Апофеозом всего этого театра абсурда стали громкие заявления о количестве зрителей. Цифры, которые озвучивались организаторами, повергли в ступень не только Пригожина, но и любого здравомыслящего человека. Фраза о том, что трансляцию могли посмотреть четыре миллиарда человек, – это уже не просто пиар-ход, это откровенная насмешка над логикой.
Продюсер парирует это заявление с убийственной иронией. Да, могли. Теоретически, трансляцию можно было сделать доступной и для всех семи миллиардов жителей планеты. Вот только ключевое слово здесь – «могли». Могли посмотреть, но не посмотрели. В этом и заключается вся разница между виртуальными отчётами для галочки и реальной популярностью. Натянуть глобальную аудиторию на гребень сомнительного музыкального события – это последний писк моды в мире шоу-бизнеса. Создать видимость успеха оказывается важнее, чем добиться его по-настоящему.
В итоге «Интервидение»-2025 останется в памяти не как музыкальный конкурс, а как наглядное пособие по тому, как нельзя делать большие проекты. История с SHAMAN стала лишь симптомом, который обнажил системные проблемы: отсутствие чёткой концепции, режиссёрскую беспомощность, желание выдать желаемое за действительное. Когда на первый план выходят не голоса артистов, а крики возмущённых продюсеров, это красноречивее любых рейтингов говорит о том, что шоу не состоялось. Оно провалилось, пусть и под аккомпанемент громких фанфар и в сверкающем свете софитов.