Я приехал в эту деревню, Замостье, ради моста. Старый, горбатый, деревянный, он был похож на скелет динозавра, лёгший отдохнуть поперёк тёмной, медлительной реки. Я — историк, специалист по деревянному зодчеству. И этот мост был уникален. Построенный без единого гвоздя, он, по слухам, стоял уже триста лет. Я хотел изучить его, описать, спасти от забвения.
Местные жители принимали меня хорошо, но на все мои вопросы о мосте отвечали неохотно. А на главный вопрос — почему по нему никто не ходит после заката — и вовсе замолкали, отводя глаза. «Примета плохая, — отвечал мне староста. — Закат — граница. И через эту границу ходить не надо».
Я, человек науки, конечно, в приметы не верил. Я считал это местным колоритом.
В тот вечер я засиделся за чертежами допоздна. Вышел на крыльцо. Солнце уже село, и над рекой поднимался густой туман. И я увидел, как по мосту, со стороны деревни, идёт фигура. Маленький мальчик, лет восьми. Он шёл один, в сторону другого, заросшего лесом берега. Я хотел его окликнуть, но он уже скрылся в тумане на середине моста. «Родители накажут», — подумал я и вернулся в дом.
Утром деревня гудела, как растревоженный улей. Пропал Ванька, сын паромщика. Ушёл вечером из дома и не вернулся. Искали всей деревней. Я тоже пошёл. Сердце моё сжималось от дурного предчувствия. Мы прочесали оба берега. Пусто.
К вечеру, когда все уже выбились из сил, я снова подошёл к старосте.
— Я видел его, — сказал я. — Вчера, после заката. Он шёл по мосту.
Староста побледнел. Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Значит, всё, — глухо сказал он. — Перешёл.
Я не выдержал. Я решил, что должен сам пройти по этому мосту ночью. Не из бравады. А потому что я, учёный, должен был найти логическое объяснение.
Я дождался, когда последние огни в деревне погаснут. И шагнул на мост.
Сразу стало тихо. Абсолютно. Исчезли все ночные звуки. Воздух стал неподвижным и холодным. Деревянный настил под ногами, днём старый и скрипучий, теперь был твёрдым и упругим. Я дошёл до середины. Посмотрел назад. Моя деревня, Замостье, выглядела как обычно. Я посмотрел вперёд. И увидел её тоже. Замостье. Точная копия.
Я дошёл до другого берега. Деревня была такой же. Но она была мёртвой. Ни огонька в окнах, ни дымка из труб. Я подошёл к первому дому — тому, где жил я сам. Заглянул в окно. Хозяева, дядя Коля и тётя Маша, сидели за столом. Не двигаясь. Их глаза были открыты, но пусты.
Я в ужасе отшатнулся. Я побежал к дому паромщика. Заглянул в окно. И увидел его. Ваньку. Он сидел на полу и играл со своей собакой. Только и он, и собака были неподвижны, как восковые фигуры.
Я понял. Это был не наш мир. Это было его отражение. Загробное. Место, куда попадали те, кто «перешёл».
— Красиво, правда? — раздался за спиной тихий, шелестящий голос.
Я обернулся. Передо мной стоял староста. Вернее, его точная копия, но с такими же пустыми, мёртвыми глазами.
— Перешёл, — сказал он без всяких эмоций. — Добро пожаловать, историк. Оставайся.
Он рассказал мне. Мост — это дверь. Днём она ведёт из мира в мир. А после заката — только в одну сторону. Сюда. Это место — точная копия их деревни, застывшая во времени.
— А Ванька?
— Он тоже здесь. Ждёт своих родителей. Когда-нибудь и они перейдут. И они снова будут вместе. Здесь покой, историк.
Я смотрел на него, на эту говорящую куклу, и понимал, что не хочу такого покоя.
— Должен быть выход, — прохрипел я.
— Выхода нет, — пожал плечами мёртвый староста. — Дверь заперта.
— У любой двери есть ключ!
Он посмотрел на меня с чем-то похожим на удивление.
— Ключ… — протянул он. — Был ключ. Сердце моста. Под ним. Оно держало нас здесь. Но много лет назад, в грозу, мост качнуло, и оно треснуло. С тех пор замок сломан.
Я бросился бежать. Обратно, к мосту. Они не пытались меня остановить. Зачем?
Я спустился под мост. Тьма, холод, и внизу — чёрная, недвижная, мёртвая вода. А на берегах стояли они. Десятки молчаливых, мёртвых жителей и ждали.
Я нашёл его. В главной опоре, в скрытой нише, был заложен он — центральный брус, «сердце» моста. Он был покрыт сложной, стёршейся от времени резьбой — обережными знаками, спиралями, солярными символами. И он был расколот надвое.
Я вытащил его. Я — историк, реставратор. Это была моя работа. Я достал из рюкзака то, что всегда носил с собой: тюбик с лучшим столярным клеем и несколько маленьких струбцин для тонкой работы.
Я сидел на скользкой балке под мостом и пытался своими дрожащими, застывшими пальцами соединить две половинки. А с берегов на меня смотрели они. И шептали. Они не угрожали. Они уговаривали. «Брось, историк. Всё равно не успеешь. Скоро рассвет. Останься с нами. Здесь хорошо».
Их шёпот проникал в мозг, лишая воли. Руки не слушались. Но я смотрел на расколотый брус. На это произведение древнего искусства, которое держало в себе равновесие двух миров. И я работал. Я очистил слом. Нанёс клей. Соединил две половинки и начал туго, виток за витком, затягивать струбцины.
Когда я затянул последний винт, небо на востоке уже начало светлеть. И в этот момент брус в моих руках… потеплел. Резные символы на нём на мгновение вспыхнули тусклым, древесным светом.
Шёпот с берегов сменился единым, полным тоски и разочарования, вздохом.
Я, не теряя ни секунды, выбрался на мост. Он был уже другим. Старым, скрипучим, живым. Я побежал по нему, и за спиной моей вставало солнце.
Я не уехал из Замостья на следующий день. Я остался. Я принёс свои лучшие инструменты, лак, пропитку. Я укрепил «сердце моста», довёл свою реставрацию до конца. Я вернул его на место, в нишу в опоре. Целым.
Я не знаю, закрыл ли я дверь навсегда. Но я дал им исправный замок.
Моя хорошая, чёткая концовка в том, что я выжил. Я вернулся. Но я уже не тот циничный учёный, что приехал сюда. Я — человек, который побывал на том берегу и сумел вернуться. Я — человек, который знает, что между миром живых и миром мёртвых — всего лишь старый, скрипучий деревянный мост. И очень важно, чтобы замок на этой двери всегда был в порядке.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #триллер #легенда #портал