— Нет, Кирилл, в квартире моих родителей ты жить не будешь, даже не расчитывай!
Кирилл замер с кружкой кофе в их любимом кафе на Арбате. А ведь ещё полчаса назад он мысленно репетировал эту беседу, представляя совсем другой исход.
***
Познакомились они два года назад на корпоративе — Аня работала в бухгалтерии их партнёрской компании. Кирилл тогда подошёл к ней с дежурной фразой про скучную вечеринку, а она ответила, что скучно только скучным людям. Весь вечер они проспорили о том, может ли IT-менеджер быть интересным человеком, а экономист — романтичным. К концу вечеринки Кирилл доказал, что может.
Первые месяцы он ездил к ней на Сокол как на праздник. Просторная трёшка в сталинке, высокие потолки, огромная кухня, где всегда пахло домашней выпечкой. Родители Ани встретили его с московским радушием — не враждебно, но с лёгким недоумением: откуда взялся этот молодой человек из Подольска, снимающий комнату в коммуналке?
Но постепенно Кирилл стал своим. Владимир Петрович научил его играть в нарды, Лидия Семёновна запомнила, что он не ест грибы и любит крепкий чай. Овчарка Лайма признала его за своего и перестала облаивать. Даже попугай Кеша выучил его имя.
И тогда в голове у Кирилла поселилась мечта. Мечта о том, как здорово было бы не тратить по три часа в день на дорогу, не слушать по ночам сериалы соседки Гали, не искать по утрам носки, помеченные котом Мурзиком. Жить в этом тёплом семейном гнезде, быть частью этого уюта. Просыпаться рядом с Аней каждое утро, завтракать всей семьёй на солнечной кухне, помогать Владимиру Петровичу чинить кран...
Месяц назад мечта оформилась в план. Кирилл подсчитал расходы — двадцать пять тысяч за комнату плюс коммунальные, плюс бензин на дорогу, плюс обеды в городе... Получалось почти сорок тысяч в месяц! Половину зарплаты! А если переехать к Волковым, можно отдавать эти деньги семье, помогать с продуктами, коммуналкой...
И вот Анна разбила его мечту одной фразой.
Он медленно поставил кружку на стол, пытаясь сохранить остатки достоинства.
— Аня, но мы же два года встречаемся... — начал он осторожно.
— И что? — она откинула волосы назад тем жестом, который раньше сводил его с ума. — Это не означает, что ты можешь просто взять и поселиться в нашей квартире!
Наша квартира. Кирилл болезненно поморщился. Даже после двух лет отношений он оставался для Ани чужим. А ведь ещё вчера они обсуждали свадьбу, выбирали кольца в интернете...
— Ань, ну подумай сама, — он попытался взять её за руку, но она отдёрнула ладонь. — Я плачу за эту комнату в коммуналке двадцать пять тысяч! Двадцать пять! За что?
Анечка усмехнулась, но в глазах мелькнула искорка сочувствия.
— Это твои проблемы, — сказала она, но уже не так резко. — Найди другую квартиру.
— На какие деньги? — Кирилл почувствовал, как в голосе появляются истерические нотки. — Ты знаешь, сколько стоит снимать нормальное жильё в Москве! А у нас с тобой есть готовая квартира — трёшка на Соколе...
— Там живут мои родители! — Аня стукнула ложечкой по чашке. — И собака. И попугай. И рыбки. Мы не потянем ещё одного нахлебника.
Слово "нахлебник" ударило Кирилла больнее, чем пощёчина. Он работал менеджером в IT-компании, получал вполне приличные деньги, но московские цены на жильё пожирали зарплату, как голодный удав кролика.
— Я же предлагаю помогать с расходами...
— Кирилл, ты не понимаешь, — Аня вздохнула и посмотрела куда-то в сторону. — Дело не в деньгах. Дело в том, что родители против.
Вот оно! Истинная причина наконец-то выползла на свет.
— А что конкретно им не нравится? — спросил он, хотя догадывался.
Анечкины родители относились к нему с тем особым московским снобизмом, который передавался по наследству вместе с пропиской. Владимир Петрович, папа Ани, работал в какой-то полугосударственной структуре и при каждой встрече намекал, что "настоящий мужчина должен обеспечить жену собственным жильём". А Лидия Семёновна, мама, постоянно рассказывала истории про знакомых, чьи зятья оказались проходимцами и альфонсами.
— Они считают, что мужчина должен иметь собственное жильё к тридцати годам, — тихо сказала Аня.
— Мне двадцать восемь!
— Ну вот, осталось два года, — она попыталась пошутить, но получилось кисло.
Кирилл откинулся на спинку стула. В голове роился рой мыслей, каждая злее предыдущей. Получается, что два года он встречался не с Аней, а с семейным советом Волковых? Что каждое их свидание, каждый разговор о будущем проходил через цензуру родительского комитета?
— А что ты сама думаешь? — спросил он. — Не твои родители, не общественное мнение, не московские традиции. Ты. Анна Волкова, двадцати шести лет, экономист, которая любит мороженое пломбир и фильмы Тарантино. Ты хочешь, чтобы мы жили вместе?
Аня замолчала. Долго смотрела в свой капучино, словно там, в кофейной пенке, была написана формула семейного счастья.
— Хочу, — наконец призналась она. — Но не у родителей. Это... это неправильно.
— Неправильно — это когда я трачу на дорогу до работы полтора часа в одну сторону! Неправильно — это когда твоя мама каждый раз, видя меня, спрашивает, когда же я куплю квартиру, словно я какой-то неудачник!
— Она не это имеет в виду...
— Именно это! — Кирилл почувствовал, как накопившееся раздражение просится наружу. — Ты знаешь, что сказала мне вчера соседка Галя? Что её внук, которому двадцать лет, уже собирается оформить ипотеку. Двадцать, Аня! А я, видимо, просрочил все социальные нормативы и теперь должен жить в вечном стыде.
Аня вдруг рассмеялась.
— Ты представляешь, как это будет выглядеть? Ты, я, мои родители, наша овчарка Лайма, попугай Кеша и аквариум с гуппи? Это же полный д..рдом!
— А мне нравится, — честно сказал Кирилл. — Твоя мама готовит божественные блинчики, твой папа рассказывает смешные истории про работу, Лайма единственная в мире собака, которая приносит тапочки именно тому, кто их просил. А Кеша выучил моё имя и каждый раз орёт: "Кирюха приехал!" Мне это нравится. Мне нравится быть частью вашей семьи.
— Но это же временно должно быть, — сказала она неуверенно. — Пока ты не найдёшь что-то своё...
— Конечно! Я же не планирую всю жизнь жить с тещей и тестем. Максимум год — найду что-то подходящее, накоплю на первый взнос... А может, мы вместе найдём что-то, да?
Последние слова он произнёс почти шёпотом. Это было предложением. Не официальным, без кольца и речей, но предложением начать настоящую совместную жизнь.
Аня долго молчала, потом достала телефон.
— Маме позвоню, — сказала она. — Предупрежу, что у неё будет ещё один нахлебник.
Кирилл почувствовал надежду.
— И потом мы идём смотреть квартиры, — добавила она строго. — Вместе.
Они рассмеялись одновременно, и Кирилл понял — начинается новая глава его жизни.