В этой тяжёлой ситуации с Алёной Юрия поддерживали мужики со стройки.
— Баба твоя просто фифа меркантильная, — рассуждал умудрённый жизнью Петрович, за плечами которого было три неудачных брака. — Все они такие. Мало денег ты ей приносишь — вот и ищет себе кого побогаче. Бросит она тебя скоро, увидишь. Только нервы сперва все вытреплет.
Юрий хотел было возразить, но на тот момент сам думал почти так же. Казалось, Алёне нужны только деньги. Ещё недавно её устраивала их жизнь, его заработок, а теперь аппетиты возросли.
А потом случилось то, что перевернуло всё.
Однажды Алёна сообщила Юрию, что ждёт ребёнка.
— Это точно? — выдохнул он, немного испугавшись. Но основным чувством всё же была радость. Настоящая, огромная радость от осознания: скоро они станут родителями. Наверняка после этого всё у них наладится.
Юрий представлял, как они вместе будут ухаживать за малышом, гулять, воспитывать его. Он научит сына всему, что знает, станет для него таким отцом, о каком сам всю жизнь мечтал. Алёна, конечно, будет замечательной матерью — в этом он не сомневался.
Да, в последнее время между ними было много разногласий, но в тот миг, когда Алёна сообщила новость, они обнимались и смеялись, будто вернулись в прежние счастливые дни, когда не было ни ссор, ни упрёков.
— Я думала, ты не обрадуешься, — призналась Алёна, когда первые восторги утихли.
— Почему? — удивился Юрий.
— Мы ведь не планировали пока. Хотели сначала встать на ноги, устроиться в жизни.
— Всё будет хорошо, — уверенно сказал он. — Обещаю, мы будем счастливы втроём. Я горы сверну, но вы с ребёнком ни в чём не будете нуждаться.
Юрий говорил это искренне. Он действительно был полон решимости. Даже взял дополнительные часы на стройке, чтобы накопить денег к появлению малыша. Почему-то был уверен — родится сын.
Но вскоре понял: как ни работай, хоть по двадцать четыре часа в сутки, на стройке много не заработаешь. Зарплаты едва хватало на двоих, при условии, что Алёна тоже работала. А теперь предстояло жить на одну его.
— Слушай, — тяжело вздохнул он однажды, — я всё прикинул… может, вернёмся? В родной город. Не по зубам нам Москва сейчас.
Юрию было нелегко признавать перед Алёной своё бессилие.
Но какой у него был выход? Юрий старался изо всех сил, работал без выходных, но результат никак не впечатлял.
Алёна разозлилась. Возможно, отчасти из-за гормональной перестройки организма, а ещё потому, что долго сдерживала свои мысли, старалась не провоцировать ссоры. Но теперь сорвалась:
— А я тебе говорила: без образования ничего не выйдет! Просила же хотя бы курсы закончить, пока возможность была. А теперь что? Я не поеду в наше захолустье! Я училась, старалась, столько сил вложила, чтобы оттуда вырваться. А теперь ты предлагаешь мне назад? Ну уж нет. Всё что угодно лучше, чем это.
— Послушай, — пытался убедить Юрий, — это ведь ненадолго. Родишь ребёнка, подрастим его немного. Там и бабушки с дедами помогут — всё легче будет. Там проще с жильём. Я смогу работать и учиться. Здесь ничего не выходит, я уже по‑всякому пробовал — нет…
— Права моя мама, — холодно ответила Алёна. — Ты просто никчёмный человек. Ненадёжный раздолбай. Она во всём права.
Каждое слово резало Юрия, словно острым ножом, по самому сердцу. Но со дна души поднималась злость: *Подумаешь, принцесса, красивую жизнь ей подавай — отпуск на море, деньги, дорогущие бутики…* Ведь она знала, за кого выходила замуж. Говорила, что любит, что пойдёт за ним куда угодно, а сама…
Ссора получилась тяжёлая, некрасивая — с унизительными словами, криками, битьём посуды. Юрий не выдержал, громко хлопнув дверью, ушёл. Направился к одному из своих холостых приятелей, точно зная, что тот будет на его стороне.
Друг этот давно разочаровался в женщинах, и Юрий часто предупреждал его, чтобы тот ничего хорошего от них не ждал. *Выходит, прав был.*
Около недели он прожил у приятеля, а тот, в свою очередь, был рад компании. Алёна за это время пару раз звонила, но Юрий неизменно ждал, пока вызов прервётся, или нажимал «сброс».
Хотелось бы, конечно, услышать её голос, сказать что‑нибудь доброе, попросить прощения. Но глупая гордость не давала. Слишком много наговорила Алёна — теперь стало ясно: она его совсем не уважает и не верит, что он способен чего-то добиться в этой жизни.
Алёна стала ставить Юрию в пример мужей своих подруг и коллег, что было особенно обидно. Ведь именно благодаря ему она жила не в общаге с клопами, а в небольшой, но отдельной квартире. Это он содержал её, когда она только начинала зарабатывать свои копейки, работая фактически за опыт, но по специальности. Благодаря его, пусть нестабильной и неперспективной, работе они тогда и продержались.
Только, похоже, Алёна этого не ценила — и это сильно задевало Юрия. *Ну и пусть теперь посидит одна, подумает над своим поведением. Осознает, как была неправа,* — подумал он.
В эти дни Юрий даже не ходил на работу — пил. Приятель с готовностью составил ему компанию. Вместе было, как он считал, веселее напиваться и размышлять о смысле жизни и женской меркантильной натуре.
Когда наконец Юрий вернулся домой, его ждал сюрприз. Первое, что бросилось в глаза — отсутствие вещей Алёны. На вешалке не было её пальто и курток. Пустовала и обувница: там сиротливо стояли лишь пыльные кроссовки Юрия.
Предчувствуя худшее, он проверил шкафы. Так и есть — Алёна собрала вещи и ушла. Подсчитав, Юрий понял: его не было дома неделю. За это время жена всё организовала и исчезла.
Юрий испугался не на шутку. Он злился на Алёну, но вовсе не хотел её терять. Думал: поругаются, потом помирятся — и всё будет, как раньше. Надо было просто выпустить пар, вот и всё. Ведь у них скоро ребёнок. Ему нужны оба родителя — дружные, любящие, рядом. Без Алёны и ребёнка Юрий не представлял своей жизни. Да и малыш не должен расти без отца.
Не раздумывая, он кинулся искать Алёну, готов был умолять, извиняться, даже унижаться. На звонки она не отвечала, но через общих знакомых Юрий узнал, что она живёт у Юли — бывшей одногруппницы.
Он помчался туда, долго звонил в дверь, пока наконец не открыла сама Юля. Она окинула его взглядом, полным презрения — будто перед ней был какой-то ничтожный червяк.
Юрий проглотил унижение и выдавил:
— Где Алёна? Я могу с ней поговорить?
— Уехала она сегодня, — холодно сказала Юля. — Не волнуйся, на развод уже подала. Тебе даже дёргаться не придётся.
— На развод? — побледнел Юрий.
— А ты как думал? — вскипела Юля. — Не зарабатываешь толком, пьёшь, орёшь, обзываешь её… Кто с таким неудачником жить будет?
— Жаль, что поздно Алёна спохватилась, — хмыкнула Юля. — Надо было сразу тебя, дурака, послать.
— Куда она уехала? Где мне её искать теперь?
— Этого тебе не скажу. Даже не проси. Зато имей в виду — всё у неё теперь хорошо. Кстати, просила передать записку, если ты вдруг придёшь.
Юля скрылась за дверью и вскоре снова появилась, протягивая Юрию сложенный вдвое лист бумаги.
— На, почитай.
Юрий выхватил послание. Дверь за ним тут же захлопнулась. Он отошёл к лестнице, ближе к окну, и, поднеся лист к свету, жадно пробежал глазами строчки.
«Мы разные люди. Очень разные. Родители мои были правы — мы не подходим друг другу. Я слишком поздно это поняла. Видеть тебя больше не хочу, это точно. Уже давно приходится притворяться, что ты мне не противен.
Я была молодой, глупой, влюблённой. Думала, ты другой. Ошиблась. Такое бывает.
Мне нужен другой человек. Я мечтаю о красивой жизни, путешествиях, большой квартире, достатке. Ты довольствуешься малым — твоё право. Но и я имею право выбрать другое. Я ухожу. Навсегда. Не ищи меня. На развод уже подала — на третий день после твоего ухода.
В суд тебе идти не нужно, нас разведут и без тебя: заявление от меня есть.
Я начинаю новую жизнь. И теперь — самое главное. Ребёнка не будет. Я решила, что это нам не нужно. В больнице всё сделали быстро и недорого.
Прощай. Надеюсь, больше не увидимся».
Юрий тогда заревел — громко, отчаянно, словно раненый зверь. Наверное, перепугал соседей, но ему было всё равно. Нужно было выплеснуть боль — хоть как‑то.
Так больно ему ещё не было никогда. До тошноты, до звёздочек в глазах болело всё — каждая клетка, каждый мускул, будто даже волосы ныло.
А потом пришла злость. Чёрная, всеобъемлющая, поднимающаяся со дна души. Когда Юрий снова перечитал строки, где Алёна фактически называла его неудачником и бросала, потому что он «не может обеспечить достойную жизнь» и «ни к чему не стремится», ему стало по-настоящему страшно обидно.
Она будто определила его во второй, даже третий сорт людей.
Обидно — но терпимо. У Юрия даже начал складываться план, как всё исправить. Он докажет Алёне, что она ошибается. Бросит все силы на заработок денег, начнёт свой бизнес. Для этого, в конце концов, не нужно образование — только мозги и желание работать.
Но когда взгляд дошёл до строчек о ребёнке… О малыше, которого он уже любил всей душой… Юрий мечтал скорее взять его на руки, показать мир, научить всему, стать самым лучшим отцом. Столько планов и надежд он связывал с этим крохой.
И вдруг — страшное. Алёна лишила его сына, и теперь малыша никогда не будет. Это не укладывалось в голове. Он не мог поверить. Это было чудовищно, настолько, что грудь сдавило, дыхание перехватило.
Не вязался этот поступок с образом Алёны. Она ведь была тихой, доброй, светлой… или Юрий ошибался? Возможно, он полюбил не ту, кем она была на самом деле. Точно так же он ошибся в ней, как она — в нём.
Сейчас он радовался, что Алёна далеко. Злился так сильно, что, окажись она рядом, мог бы сделать что-то, о чём потом очень пожалел бы. Поэтому Юрий намеренно не пытался разыскать её через знакомых, хотя мог.
Спустя время на почту пришёл документ о расторжении брака. К тому моменту Юрий уже пил беспробудно и потерял работу на стройке. Кому нужен такой сотрудник? Он то пил в одиночестве, то в компании каких-то малознакомых людей, которые появляются рядом с тем, кто в беде, чтобы присоединиться к возлияниям.
Несколько раз Юрий ввязывался в пьяные драки. Однажды даже попал в больницу с сотрясением мозга. Вышел — и снова потянулся к бутылке. Только в забытьи он мог хоть как-то дышать.
Алёна… искренняя, добрая, родная — такой он её видел. Но, похоже, её никогда не существовало. Человек, которого Юрий столько лет любил больше жизни, он просто придумал.
Это осознание было тяжёлым, но самую острую боль причиняли мысли о неродившемся сыне. Юрий не спас его, не сделал ничего, чтобы он появился на свет.
Тоже мне, отец… будущий.
продолжение 👇