Я стояла напротив неё, чувствуя, как внутри поднимается не ярость даже — нет, что-то глубже, холоднее. Это была не вспышка, а прозрение. Такое приходит редко — в минуты, когда вдруг видишь всю картину целиком и понимаешь: то, что раньше казалось случайными мелочами, всегда было системой.
— Нет, не подслушивала, — сказала я спокойно. — Просто услышала своё имя.
Она усмехнулась.
Начало истории в первой части.
— Ну и что? Всё равно бы скоро узнала. Не тяни. Олег уже полгода встречается с Алиной. У них всё серьёзно. Я вообще не понимаю, чего он тянет. После праздников подаст на развод — и дело с концом.
Я смотрела на неё, и в голове звучало одно и то же слово: встречается. Полгода. Всё серьёзно. Развод. Как просто она это произнесла, будто говорила не о моей жизни, а о погоде.
— А квартира? — спросила я, и голос мой звучал чужим.
— А что квартира? — пожала она плечами. — Совместно нажитое имущество. Половина ему, половина тебе. Продадите, и молодые заживут на эти деньги. Всё честно.
Она произнесла это с таким удовольствием, что я даже почувствовала к ней странное сострадание.
Ей ведь всегда нужно было победить. Её жизнь — это вечный бой, где кто-то должен остаться в проигрыше. И всё это время противником была я.
— Знаете, — сказала я, — а я готова. Хоть сейчас. На развод, на всё. Только делить мы ничего не будем.
— Это почему же? — фыркнула она. — Ты что, законы не знаешь?
Я развернулась, достала из ящика папку, вытащила документы и положила перед ней на стол.
— Квартира моя. Куплена до брака. В девяносто шестом. Мы с Олегом расписались через два года. Вот договор, вот свидетельство. Всё просто.
Она замерла, будто кто-то ударил по тормозам.
— Не может быть. Олег говорил…
— Олег много чего говорил, — перебила я. — Так вот, Алиночке передайте: на свадебное путешествие пусть берёт кредит. И подушку с собой захватит — пригодится, когда поймёт, каково это жить с человеком, который однажды вот так, спокойно, предал.
Мне даже не нужно было повышать голос. Слова звучали ровно, холодно, но каждое попадало в цель.
Тамара Ивановна долго молчала. Потом её губы задрожали, и она прошипела:
— Ты неблагодарная. Я тебе как дочери…
— Да, — кивнула я, — именно так. Как дочери, которую ненавидят просто за то, что она рядом.
Я поднялась и направилась в спальню. Достала её сумку, ту самую, с которой она «погостить» приехала, и стала складывать вещи. Всё делала спокойно, без суеты, будто приводила в порядок давно захламлённую комнату.
— Что ты делаешь? — раздалось за спиной. Голос её был тонким, почти испуганным.
— Помогаю вам собраться, — ответила я.
Она метнулась к телефону, набрала сына и включила громкую связь:
— Олежек! Твоя жена меня выгоняет! Вещи мои пакует!
Я слышала, как он по ту сторону замялся.
— Что значит выгоняет? Марина, объясни!
— Всё очень просто, — сказала я. — Я случайно услышала, как твоя мама обсуждает с твоей новой возлюбленной детали нашего развода. И теперь, как видишь, я просто облегчаю ей задачу — помогаю уехать.
— Марина, не начинай! — послышалось в трубке. — Всё не так! Я сейчас приеду, только не пори горячку!
— Такси вызвать? — обратилась я к свекрови, протягивая ей сумку.
— Не надо! — рявкнула она, и глаза её блеснули злостью. — Ещё пожалеешь!
Она выхватила вещи и вылетела за дверь.
Я осталась стоять в коридоре, и вдруг почувствовала — впервые за долгое время в квартире стало тихо. Не звенящей тишиной, а спокойной. Воздух словно очистился. Я прошла на кухню, налила себе воды, сделала глоток и услышала, как в замке провернулся ключ.
Олег вбежал, задыхаясь.
— Где мама?!
— Дома. У себя.
— Что ты устроила, Марина? — Он бросился ко мне, глаза злые, растерянные. — Она вся в слезах!
— Попросила её уехать.
— Ты не имела права! Это моя мать!
— Это моя квартира, — спокойно ответила я.
Он шагнул ближе.
— Марин, ты же не понимаешь! Всё, что она говорила, — чушь! Ничего такого нет!
— Правда? — я прищурилась. — Тогда почему она знала про Алину? Почему называла её по имени и рассказывала ей, как вы будете делить имущество?
Он отвёл взгляд.
— Марина… ну, я… это не совсем так…
— А как именно? — спросила я. — Не совсем встречаешься, не совсем изменяешь?
Он опустил плечи.
— Да, я встречаюсь с Алиной. Но это не то, что ты думаешь! Я не собирался разводиться. Просто… устал. Мы с тобой давно чужие. А с ней — легко, весело…
Я слушала и удивлялась, насколько спокойно звучит его признание. Как будто не про измену, а про хобби.
— А мама при чём? — спросила я.
— Она… хотела как лучше. Сказала, что нам нужен толчок. Что я должен понять, кого люблю.
— Ну вот, — кивнула я, — теперь понял.
Он потянулся ко мне, словно хотел что-то объяснить, но я подняла руку.
— Не надо. У тебя теперь другая жизнь. У меня — тоже. Собери вещи.
— Я прописан здесь, — напомнил он.
— Пока. Но это поправимо.
Он побледнел.
— Марина, ты не можешь так со мной!
— Я уже сделала.
Он ещё что-то говорил, метался по кухне, как зверь, которому закрыли клетку, но я больше не слушала. Всё было сказано.