Домой я вернулась с твёрдым намерением устроить мужу судный день. Но квартира встретила меня странной тишиной и запахом чужих духов.
В прихожей стояли незнакомые туфли. Женские, дорогие.
Начало этой истории читайте в первой части.
Игорь вышел из кухни бледный как стена.
— Кира, я могу объяснить.
— Что именно? Присутствие чужой женщины или попытку украсть мою квартиру?
Из кухни показалась незнакомка. Лет сорока, элегантная, уверенная в себе.
— Здравствуйте, Кира. Меня зовут Елена Вячеславовна.
— А меня не интересует, как вас зовут. Меня интересует, что вы делаете в моей квартире.
Женщина переглянулась с Игорем. На её лице читалось сочувствие, которое меня только разозлило.
— Кира, присядь, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Я села на диван, готовая к худшему. Любовница, развод, раздел имущества — всё сходилось.
Елена Вячеславовна достала из сумки папку с документами.
— Я адвокат. Специализируюсь на семейных делах.
Адвокат. Значит, Игорь уже готовится к разводу официально.
— И что вы здесь делаете?
— Помогаю разобраться в сложной ситуации. Игорь Михайлович обратился ко мне неделю назад.
Неделю назад. Пока я лежала в больнице, муж нанимал адвокатов.
— Кира, то, что ты подслушала в ту ночь... это правда. Мои родственники действительно планировали завладеть твоим имуществом.
Игорь сел напротив, руки дрожали.
— Но не я. Я узнал об этом случайно и ужаснулся.
— Как узнал?
— Света проговорилась. Сказала, что мама уже нашла покупателей на квартиру. Обещала им хорошую скидку за быструю сделку.
Елена Вячеславовна раскрыла папку, показала какие-то бумаги.
— Ваша свекровь действительно связывалась с риэлторами. У нас есть записи телефонных переговоров.
— Откуда записи?
— Игорь Михайлович обратился в детективное агентство. Просил проследить за действиями родственников.
Детективное агентство. История становилась всё запутаннее.
— Зачем всё это?
— Чтобы защитить тебя, — сказал Игорь. — Когда я понял, что мать с сестрой собираются обмануть нас, решил собрать доказательства.
— А доверенность?
— Это была ловушка. Я хотел выяснить, как далеко они готовы зайти.
Елена Вячеславовна достала диктофон, нажала кнопку. Зазвучал голос свекрови.
"Игорёк ещё сопротивляется, но я его уговорю. Главное — получить доверенность. А там уже дело техники. Квартиру продадим быстро, деньги разделим поровну."
Потом голос Светы: "А Кира что будет делать?"
"А что она сделает? Больная, только из больницы. Пока разберётся в бумагах, деньги уже будут потрачены."
Я слушала запись в шоке. Родственники мужа планировали ограбить меня, пока я восстанавливалась после операции.
— Записей много, — пояснила адвокат. — Они обсуждали детали в течение недели. Планировали оформить продажу по поддельной доверенности.
— По поддельной?
— Да. У вашей свекрови есть знакомый, который подделывает документы.
Игорь встал, подошёл к окну.
— Кира, я не знал, как тебе об этом сказать. Мать — она не такая, какой кажется.
— А какая она?
— Жадная. И беспринципная. Светка тоже.
Адвокат показала ещё несколько документов. Выписки из банковских счетов, договоры с риэлторами, переписка в мессенджерах.
— Они планировали продать квартиру за девять миллионов. Ниже рыночной стоимости, чтобы быстрее найти покупателя.
— А деньги?
— Поделить между собой. Игорю обещали дать треть, если не будет препятствовать.
Я посмотрела на мужа. Он стоял спиной ко мне, плечи поникли.
— И ты согласился?
— Нет! Поэтому и обратился к детективам. Хотел понять, как их остановить.
— А почему не рассказал мне сразу?
— Боялся. Ты и так переживала из-за операции. Думал, разберусь сам, а потом расскажу.
Елена Вячеславовна сложила документы в папку.
— Сейчас у нас достаточно доказательств. Можно подавать заявление в полицию.
— В полицию?
— Мошенничество в крупном размере. Подделка документов. Это серьёзные статьи.
Я представила свекровь в наручниках и почувствовала странное облегчение.
— А что будет дальше?
— Возбудят уголовное дело. Арестуют подельников. Ваше имущество останется при вас.
— Игорь, а ты готов свидетельствовать против матери?
— Готов. Она переступила черту.
Мы сидели молча. В квартире пахло кофе и справедливостью. Наконец-то правда вышла наружу.
— А риэлторы знали, что документы поддельные?
— Не знали, — ответила адвокат. — Их тоже обманывали.
Вечером, когда Елена Вячеславовна ушла, мы остались наедине. Игорь выглядел измотанным.
— Прости меня за то, что не сказал сразу.
— А я прости за то, что подозревала тебя.
— Ты имела право подозревать. Всё выглядело подозрительно.
Мы обнялись посреди гостиной. Той самой гостиной, которую чуть не продали мошенники.
На следующий день нагрянула полиция. Арестовали свекровь, золовку и их подельника-фальсификатора. Игорь дал подробные показания, я тоже.
— А вы не жалеете? — спросил следователь. — Всё-таки родная мать.
— Жалею, — ответил Игорь. — Но она сама сделала выбор.
Через месяц состоялся суд. Валентина Петровна получила три года условно, Света — два. Фальсификатор документов сел на пять лет реально.
В зале суда свекровь смотрела на меня с ненавистью.
— Ты разрушила семью! — кричала она, когда выносили приговор.
— Нет, — ответила я. — Вы сами её разрушили.
Домой мы шли молча. Игорь казался постаревшим.
— Не жалеешь? — спросила я.
— О чём?
— О том, что выбрал меня, а не их.
— Кира, я не выбирал. Я просто остался честным человеком.
Вечером мы сидели на кухне, пили чай. За окном начинался дождь.
— А знаешь, что самое страшное в этой истории? — сказал Игорь.
— Что?
— То, что я десять лет не знал, кто моя мать на самом деле.
— Зато теперь знаешь.
— Да. И это больно.
— Но правда всегда лучше лжи.
— Даже такая?
— Особенно такая.
Через полгода мы переехали в другой район. Не хотелось жить в квартире, которую чуть не украли. Продали её честно, по рыночной цене, купили новую.
Со свекровью и золовкой не общаемся. Игорь иногда переводит матери деньги через третьих лиц, но встречаться отказывается.
— А вдруг она изменилась? — спрашиваю иногда.
— Люди в шестьдесят не меняются, — отвечает муж. — Они только лучше скрывают свою сущность.
Наверное, он прав. Хотя иногда мне жаль одинокую старуху, которая потеряла сына из-за собственной жадности.
Но потом я вспоминаю ту ночь, когда слышала шёпот в коридоре. "Пока жива", "всякое бывает", "деньги разделим поровну". И жалость проходит.
А недавно произошло событие, которое окончательно убедило меня в правильности нашего решения.
К нам пришла соседка по старой квартире, тётя Клава. Принесла пирожки и новости.
— Кира, милая, а твоя свекровь опять активничает.
— В каком смысле?
— Да к новым жильцам вашей квартиры подкатывается. Говорит, что она бывшая хозяйка, права какие-то имеет.
— Какие права?
— Да кто ж её разберёт. Требует, чтобы её внучку прописали. А внучки-то у неё никакой нет!
Игорь хмыкнул.
— Мама не меняется. Всё ищет, как поживиться чужим.
— А новые хозяева что?
— Сначала поверили, деньги дали. А потом спохватились, к юристу обратились. Теперь грозятся в суд подавать.
Тётя Клава ушла, оставив нас с мрачными мыслями. Валентина Петровна продолжала мошенничать, даже получив условный срок.
— Видишь? — сказал Игорь. — Она неисправима.
— А Света?
— Света переехала в другой город. Говорят, там тоже что-то мутит с недвижимостью.
Семейка мошенников. Хорошо, что мы от них избавились.
Сегодня прошёл год с того дня, когда я услышала ночной шёпот о моём наследстве. Год назад я думала, что знаю свою семью. Думала, что родственники мужа меня любят и заботятся обо мне.
Как же я ошибалась.
Но есть и хорошая новость: я узнала, кто мой Игорь на самом деле. Узнала, что в критический момент он выбрал правду, а не выгоду. Выбрал жену, а не жадную родню.
Это дорогого стоит.
А квартира... Что ж, это просто квартира. Стены, потолок, пол. Дом там, где люди честны друг с другом.
И я наконец-то нашла свой дом.