Игорь позвонил в среду, около девяти вечера.
— Мам, слушай, у меня предложение. Серьезное.
Елена Сергеевна отложила книгу.
В голосе сына слышалось что-то новое — деловитость, уверенность. За последний год его IT-компания выросла настолько, что он купил трехэтажный дом в пригороде.
— Слушай, Игорёк.
— Ты там одна сидишь в своей двушке. Нам тут места много. Девочки по тебе скучают постоянно. И вообще — зачем тебе эта квартира?
Он помолчал, потом продолжил:
— Продай, деньги вложишь в мой бизнес, а сама к нам переедешь. Будем все вместе. Я тут с партнером новый проект затеваю, нужны инвестиции. Тебе же проценты буду платить хорошие.
Сердце сжалось от неожиданной радости.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Мы с Викой обсудили. Тебе уже шестьдесят два, одной тяжело становится. А у нас комната отличная на втором этаже, с балконом. Представляешь?
Елена прикрыла глаза.
Она действительно устала от одиночества после смерти мужа три года назад.
Коммунальные счета росли каждый месяц. Подъем на пятый этаж без лифта превращался в испытание — колени болели все чаще.
А главное — она скучала по внучкам, по их смеху, по семейному теплу.
Восьмилетняя Соня и шестилетняя Варя звонили ей каждую неделю, просили приехать, жаловались, что бабушку редко видят.
— А Вика правда не против?
— Мам, она сама настаивала! Говорит, детям нужна бабушка рядом. Да и ей помощь нужна — она же работает, времени не хватает.
Елена смотрела на свою гостиную.
Диван помнил еще покойного мужа Николая.
На стене висели фотографии — их свадьба тридцать восемь лет назад, рождение Игоря, первые шаги внучек.
Каждая трещина на потолке была родной. Обои выцвели, но это были те самые обои, которые они с Колей клеили вместе.
Но сын звал. Семья ждала.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Давай попробуем.
— Супер! Я завтра зайду, обсудим детали. Документы подготовим.
Риелтор оценил квартиру в четыре миллиона двести тысяч.
Покупатель нашелся быстро — молодая пара с ребенком.
Елена ходила по пустым комнатам после того, как вывезли мебель. Эхо отдавалось от голых стен.
Игорь помог с оформлением документов.
Деньги она перевела ему на счет под расписку — он обещал двенадцать процентов годовых и гарантировал возврат в любой момент по первому требованию.
— Мам, это железно. Проект окупится за два года. Ты будешь получать стабильный доход, плюс у нас будешь жить. Все продумано.
Елена даже не вчитывалась особо в бумаги.
Зачем? Это же ее Игорек. Ее единственный сын.
Переезд случился в конце октября.
Дом встретил ее огромными панорамными окнами, светлыми коридорами и запахом свежей краски.
Комната на втором этаже оказалась просторной — метров двадцать пять.
Балкон выходил в сад, где уже желтели березы и багровели клены.
— Бабуль! — Соня и Варя повисли на ее шее, целовали в щеки, тянули показывать свои комнаты.
Вика стояла в дверях с натянутой улыбкой.
— Елена Сергеевна, проходите. Чувствуйте себя как дома.
Она была красивой — высокой, стройной, с длинными темными волосами. Всегда одетой с иголочки.
Но в ее глазах промелькнуло что-то холодное, оценивающее.
Елена решила, что ей показалось. Наверное, Вика просто устала после работы.
Первые недели были медовыми.
Елена забирала девочек из школы, помогала с уроками, готовила обеды.
Игорь целовал ее в макушку, говорил, что это лучшее решение в его жизни. Внучки сияли от счастья.
— Бабушка, можно я у тебя сегодня засну? — просила Сонечка.
— И я тоже! — не отставала Варя.
Вика держалась отстраненно, но вежливо.
Она работала в маркетинговом агентстве, часто задерживалась допоздна. Приходила уставшая, молча ужинала и уходила к себе.
Елена старалась не мешать.
Занимала свою комнату, не лезла с советами по воспитанию девочек, мыла посуду только тогда, когда невестки не было на кухне.
Она понимала — нужно время, чтобы притереться. Это нормально.
Все было хорошо.
Пока не наступил январь.
Первым тревожным звонком стало Сонино день рождения.
Елена испекла торт — медовик, фирменный, по бабушкиному рецепту. Украсила фруктами, залила глазурью.
Вика зашла на кухню, когда Елена как раз ставила торт в холодильник.
— Что это?
— Торт для Сонечки. Завтра же ее праздник.
— Я уже заказала торт. В кондитерской. — Голос Вики был ровным, но жестким. — Профессиональный, красивый. С единорогами.
— Ну... Тогда пусть будет два торта, — осторожно сказала Елена. — Девочки любят мой медовик.
— Не нужно два. Один — достаточно. Тот, который я заказала.
Вика открыла холодильник, достала торт и поставила его на стол.
— Съедите сами потом.
Елена стояла, не зная, что сказать.
Она провозилась с этим тортом полдня. Хотела сделать внучке приятное.
Но промолчала. Не хотела скандала.
На следующей неделе случилась история с уроками.
Елена, как обычно, помогала Варе с математикой. Девочка не понимала дроби, Елена терпеливо объясняла на яблоках.
Вика вошла в комнату без стука.
— Варя, иди делать уроки к себе.
— Но мама, бабушка объясняет...
— К себе, я сказала.
Варя, опустив голову, ушла.
Вика повернулась к Елене.
— Елена Сергеевна, мне нужно поговорить с вами.
Села на край кровати, сложила руки на коленях. Выпрямилась, как перед деловой встречей.
— Девочки начали получать тройки. Учительница сказала — они стали рассеянными. Я думаю, это из-за того, что вы слишком много их балуете. Делаете за них задания.
Елена моргнула.
— Я не делаю за них, я просто объясняю...
— Вот именно. Они должны учиться самостоятельности. Это наши дети, мы решаем, как их воспитывать. Без обид, но не вмешивайтесь в учебу.
Горло сжалось от обиды.
Но Елена кивнула.
Конечно, Вика права. Это ее дети. Она мать, ей виднее.
Потом были другие моменты.
Елена готовила ужин — плов, семейный рецепт. Игорь обожал его с детства.
Вика попробовала и поморщилась:
— Слишком жирно. У Игоря проблемы с желудком, ему нельзя такое. Елена Сергеевна, давайте я сама буду планировать меню.
Елена согласилась.
Неделю спустя Вика попросила не включать телевизор после девяти вечера.
— У меня чуткий сон. Даже звук на минимуме мешает. Можете в наушниках смотреть?
Елена стала смотреть сериалы в наушниках.
Потом Вика заметила, что в холодильнике "беспорядок".
— Зачем вы купили три вида сыра? Йогурты не те взяли. Мы едим только органические. Давайте я буду сама закупаться, составлю список. А то получается нерационально.
Елена перестала ходить в магазин.
В феврале все стало хуже.
Игорь начал приходить поздно и уставшим.
Его проект столкнулся с проблемами — конкуренты демпинговали цены, сорвался крупный контракт, начались задержки с оплатой от клиентов.
Он почти не разговаривал с матерью, только кивал на ее вопросы. Выглядел осунувшимся, нервным.
Елена пыталась спросить про бизнес, про ее деньги, но он отмахивался:
— Все нормально, мам. Временные трудности. Не парься.
А Вика становилась все холоднее.
— Елена Сергеевна, может, вы пойдете погуляете? Нам с Игорем нужно обсудить семейные вопросы. Наедине.
— Можно я внучкам на ночь сказку почитаю?
— Не надо. Они уже взрослые, пусть сами читают.
— Я на кухню схожу, чай сделаю...
— Я уже заварила. Вам не надо.
Каждая фраза звучала как вежливый, но твердый отказ.
Елена начала чувствовать себя лишней мебелью, которая занимает слишком много места.
Комната на втором этаже превращалась в клетку.
Она стала меньше выходить оттуда. Сидела у окна, смотрела на сад.
Внучки теперь редко забегали к ней — Вика загрузила их кружками и секциями. Балет, английский, ментальная арифметика.
— Бабушка, я не могу, у меня занятия, — грустно говорила Соня.
Но Елена молчала.
Это же семья. Временные трудности. Все наладится.
В марте Игорь пришел к ней поздно вечером.
Лицо серое от усталости, глаза красные.
Сел на стул, долго молчал, потирая лицо ладонями.
— Мам, у нас серьезные проблемы.
Елена отложила книгу, которую пыталась читать уже третий час, не запоминая ни строчки.
— Что случилось?
— Проект провалился. Клиент отказался от контракта в последний момент. Мы вложили кучу денег, взяли кредиты. Партнер заявил, что выходит из бизнеса. Нам придется продать дом.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные.
— Как продать?
— Ну как. Выставим на продажу, найдем покупателя. Переедем в квартиру поменьше. Эконом-класс, на окраине. — Он не смотрел на нее. — Это временно, я все восстановлю. У меня уже есть новая идея. Но сейчас надо закрыть долги.
— А я?
Тут он поднял глаза.
В них было что-то беспомощное, почти детское. Как будто он снова был маленьким Игорьком, который разбил окно мячом и не знал, как признаться.
— Мам, ты же понимаешь... В новой квартире будет тесно. Двушка. На нас четверых. Тебе нужно будет найти себе что-то. Временно.
Холод пронзил грудь.
— То есть?
— Ну, снять комнату. Или... Не знаю, мам. Пока не знаю. — Он встал, избегая ее взгляда. — Мы все решим. Просто дай мне время. Я обязательно все верну, найду способ.
Дверь закрылась.
Елена сидела на кровати, не в силах пошевелиться.
Четыре миллиона двести тысяч.
Ее квартира. Ее жизнь. Тридцать восемь лет, прожитых с мужем в этих стенах.
Все отдано сыну.
А теперь ее просят съехать.
Следующие три недели прошли в каком-то тумане.
Дом выставили на продажу.
Начались бесконечные просмотры — чужие люди ходили по комнатам, щупали стены, открывали шкафы, обсуждали цены и ремонт.
Вика стала совсем другой.
Раздраженной, резкой, даже не пытающейся скрывать недовольство.
— Елена Сергеевна, уберите свои вещи из коридора. Покупатели через час придут, дом должен выглядеть просторным.
— Не сидите в гостиной во время просмотра. Агент сказал, что пустые комнаты лучше продаются.
— Вы не могли бы быть потише вообще? Нам всем тяжело, не надо усугублять.
В ее голосе больше не было даже намека на вежливость.
Игорь избегал матери.
Он уходил рано утром, возвращался поздно ночью, пах табаком и усталостью.
Когда Елена пыталась заговорить, он обрывал:
— Не сейчас, мам. У меня голова раскалывается. Потом поговорим.
Но "потом" не наступало никогда.
Внучки тоже отдалились.
Вика теперь забирала их из школы сама, увозила к своей матери или подругам.
Когда Елена спросила, не нужна ли помощь, Вика холодно ответила:
— Не нужна. Вы скоро уедете, так что не стоит девочкам привыкать заново.
Елена сидела в своей комнате и смотрела в окно на сад.
Березы и клены стояли голыми, мартовский ветер гнул их ветки. Небо было серым, тяжелым.
Она вспоминала свою квартиру.
Маленькую, тесную, старую. Но свою.
Где каждая вещь знала свое место. Где фотография Николая стояла на комоде. Где диван помнил форму их тел.
А теперь там живет чужая семья.
А у нее нет ничего.
Даже права голоса.
Дом продали в начале апреля.
Быстро, за десять дней. Покупатели сразу внесли всю сумму — им нужно было срочно.
Игорь с Викой нашли двухкомнатную квартиру на окраине, в панельной девятиэтажке. Въезд через месяц.
Однажды вечером, когда девочки уже спали, Вика зашла к Елене.
Села напротив, скрестила руки на груди.
— Елена Сергеевна, давайте начистоту.
— Давайте.
— Игорь не скажет вам, потому что слабак. Но я скажу. В новой квартире вам не будет места. Физически не будет. Две комнаты — нам с Игорем и девочкам. Все.
Елена молчала, глядя на невестку.
— Я понимаю, что вы вложили деньги в бизнес. Игорь обещает вернуть. Вернет, я за этим прослежу. Но жить с нами вы не можете. Мне нужно личное пространство. Детям нужна стабильность. А ваше присутствие... Оно все усложняет.
— Я старалась не мешать.
— Я знаю. Но дело не в этом. — Вика говорила холодно, как на деловых переговорах. — Это наша семья. Наша жизнь. Вы должны построить свою.
Елена кивнула.
Что еще можно было сказать?
На следующий день она позвонила подруге — Надежде.
Они дружили больше сорока лет, с института. Надежда всегда была прямой, резкой, не лезла за словом в карман.
Елена рассказала все. Голос дрожал, слова путались, к концу разговора она уже плакала.
— Лена, где ты сейчас?
— В доме. У Игоря.
— Собирай вещи. Я за тобой приеду через два часа.
— Но куда...
— Ко мне. Будешь жить у меня, пока не разберемся. И хватит оправдывать этого придурка. Он взрослый мужик, пусть отвечает за свои решения.
— Он мой сын, Надя...
— Именно поэтому он должен был думать головой, когда брал у тебя последние деньги.
Надежда приехала ровно через два часа.
Вошла в дом, окинула взглядом Вику и Игоря, стоявших в прихожей. Оба выглядели виноватыми, но молчали.
— Елена собирается?
— А вы кто? — Вика попыталась сохранить достоинство.
— Подруга. Та, которая помогает в трудную минуту. — Надежда поднялась на второй этаж.
Елена сидела на кровати с двумя большими сумками. Глаза красные, лицо опухшее от слез.
— Я готова.
Они спустились вниз.
Игорь стоял в коридоре, бледный, не зная, куда деть руки.
— Мам, подожди... Мы же можем поговорить...
— О чем, Игорь? — Надежда остановилась. — О том, что ты взял у матери деньги за квартиру и теперь выставляешь ее на улицу? О том, что твоя жена говорит с ней, как с прислугой?
— Я верну деньги! Обязательно верну!
— Посмотрим.
Дверь захлопнулась за их спинами.
В машине Елена расплакалась снова. Тихо, беззвучно, утирая слезы рукавом.
— Надя, что же я наделала... Осталась совсем без ничего...
— Ничего ты не наделала. Ты поверила сыну. Это нормально. — Надежда крепко сжала ее руку. — А теперь пора думать о себе.
Надежда жила в однокомнатной квартире в старом доме недалеко от центра.
Тесной, заваленной книгами, журналами по садоводству и комнатными цветами на каждом подоконнике. Но теплой и уютной.
— Располагайся на диване. Ничего, перекантуемся. Я одна живу, мне не тесно.
Елена впервые за месяцы почувствовала, что может дышать.
На следующий день Надежда заварила крепкий чай и села напротив.
— Слушай, что я тебе скажу. Нужно идти к юристу.
— Зачем?
— Как зачем? У тебя есть расписка? Долговое обязательство?
— Да, Игорь давал.
— Вот. Значит, ты имеешь право требовать деньги обратно. Через суд, если не вернет добровольно.
— Но это же мой сын... Я не могу судиться с ним...
Надежда вздохнула.
— Лена, я понимаю. Но посмотри правде в глаза. Он взял твои деньги, потерял их в бизнесе и выставил тебя на улицу. Это факты. Если ты сейчас не защитишь себя, так и останешься ни с чем.
Елена молчала, глядя в чашку.
— Давай хотя бы проконсультируемся. Просто узнаем, какие у тебя есть варианты. Без обязательств.
К юристу пошли через неделю.
Молодая женщина лет тридцати пяти, в строгом костюме, внимательно изучила расписку.
— Это стандартное долговое обязательство. Сумма, сроки возврата, процентная ставка — все указано. Вы имеете полное право требовать возврата денег.
— Но он мой сын... Я не хочу его разорять...
Юрист посмотрела на нее серьезно.
— Елена Сергеевна, я понимаю ваши чувства. Но вы должны понимать — если бизнес рухнет окончательно, если он объявит себя банкротом, вы не получите ничего. Сейчас у него еще есть имущество. Машина, деньги от продажи дома.
Надежда кивнула.
— Вот видишь? Нужно действовать, пока не поздно.
Елена сидела, сжимая сумочку на коленях. Внутри все сопротивлялось.
Но другого выхода не было.
— Что мне делать?
— Для начала — официальное письмо с требованием вернуть долг. Отправим заказным письмом с уведомлением. Дадим срок — месяц. Если не вернет — подадим в суд.
— А если он не сможет?
— Тогда суд наложит арест на имущество. Машину продадут, деньги пойдут в счет долга.
Елена закрыла глаза.
— Хорошо. Делайте.
Письмо отправили на следующей неделе.
Игорь позвонил через три дня. В голосе была паника.
— Мам, ты серьезно?! Ты на меня в суд подаешь?!
— Я пока только требую вернуть мои деньги, Игорь. Как ты и обещал.
— Но у меня их сейчас нет! Совсем нет! Все ушло на долги!
— А что ты предлагаешь мне делать? Жить на улице?
— Мам, ну дай мне время! Я же не специально! Бизнес прогорел, я не виноват!
Елена почувствовала, как внутри что-то твердеет.
— Игорь, когда ты брал мои деньги, ты обещал, что это безопасно. Что вернешь в любой момент. Прошло полгода. У меня нет квартиры, нет крыши над головой. Я живу у подруги на диване.
— Я все верну! Клянусь!
— Тогда продай машину. Или отдай часть денег от дома.
— Мам, машина мне нужна для работы! А деньги от дома пошли на кредиты!
— Значит, будет суд.
Она положила трубку.
Руки дрожали, сердце колотилось.
Но впервые за долгие месяцы Елена почувствовала, что делает правильную вещь.
Следующие недели были тяжелыми.
Игорь звонил каждый день.
Сначала злился, кричал в трубку про предательство, про то, что она разрушает семью.
Потом пытался давить на жалость — говорил про депрессию, бессонницу, что Вика грозится уйти.
— Мам, ну ты же понимаешь, мне сейчас совсем плохо! Зачем ты добиваешь меня?!
Елена молчала.
Она тоже чувствовала себя ужасно. Не спала ночами, мучилась сомнениями.
Но Надежда была рядом.
— Лена, ты делаешь то, что должна. Он взрослый мужик, пусть разбирается.
— Но вдруг я правда разрушу их семью...
— Семью разрушила не ты. Семью разрушили его безответственность и жадность Вики. Ты просто защищаешь себя.
К концу мая Игорь перестал звонить.
Юрист сообщила, что они готовят иск в суд.
Елена подписала бумаги дрожащей рукой.
Но в начале июня произошло неожиданное.
Игорь приехал к Надежде.
Позвонил в дверь, стоял на пороге бледный, но собранный. В руках держал папку с документами.
— Мам, можно войти?
Надежда скрестила руки на груди, но кивнула. Елена вышла из комнаты, сердце бешено колотилось.
Они сели на кухне втроем. Неловкая тишина.
— Мам, я... — Игорь сглотнул. — Я много думал. Последние недели. О том, что я наделал.
Елена молчала, сжав руки на коленях.
— Я был полным идиотом. Взял твои деньги, даже не подумав о последствиях. Поверил партнеру, который оказался мошенником. Послушал Вику, когда она говорила, что ты будешь только рада переехать. Я не думал о тебе. Совсем.
Голос его дрожал.
— Но последний месяц я понял... Без тебя все разваливается. Вика злая, дети несчастные, я сам себе противен. Мы с ней постоянно ссоримся. Она говорит, что я слабак, который не может о семье позаботиться.
Он достал из папки листы.
— Неделю назад мне позвонил старый знакомый. Предложил войти в новый проект. Мобильное приложение для малого бизнеса. Я сначала отказался — думал, опять облажаюсь. Но потом решил рискнуть. Взял кредит под залог своей доли в старой фирме, которая хоть что-то стоит.
Игорь разложил документы на столе.
— Проект выстрелил, мам. За три недели. У нас уже двадцать тысяч установок, деньги пошли. Я продал половину своей доли инвестору. Получил деньги.
Он протянул Елене банковскую выписку.
— Два миллиона. Сейчас. Остальное верну через три месяца. Все до копейки. С процентами, как обещал.
Елена смотрела на цифры, не веря глазам.
Два миллиона рублей. На счету.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. Мам, я хочу все исправить. Вернуть тебе деньги. И... — Он помолчал. — Купить тебе дом.
— Что?
— Небольшой домик. С участком. Ты же всегда мечтала о саде, помню. Я уже смотрел варианты. На окраине города есть хороший поселок. Одноэтажные дома, шесть соток земли. Как раз на два с половиной миллиона.
Елена не могла выговорить ни слова.
Игорь взял ее за руку.
— Прости меня. Пожалуйста. Я был эгоистом. Думал только о своих проблемах. Забыл, что ты отдала мне всю жизнь. Всю квартиру. Все, что у тебя было.
Слезы потекли по его щекам.
— Я хочу все вернуть. И чтобы ты снова была частью нашей жизни. Но правильной частью. Не как жертва, не как бесплатная няня. А как мама, которую мы любим и уважаем.
Елена плакала.
Надежда тоже вытирала глаза, отвернувшись к окну.
— Игорь... Я не знаю, что сказать...
— Скажи, что простишь. Со временем. Я не жду сразу. Но дай мне шанс все исправить.
Через неделю они поехали смотреть дома.
Поселок оказался тихим, зеленым, в двадцати минутах от города.
Маленькие аккуратные домики, заборчики, палисадники. Пожилые люди копались в огородах, дети играли на улице.
Игорь показал три варианта.
Елена влюбилась в третий — одноэтажный, светлый, с большими окнами. Участок в шесть соток, немного запущенный, но с хорошей землей.
— Вот этот, — тихо сказала она.
— Берем.
Сделку оформили за две недели.
Игорь настоял, чтобы дом был на нее. Полностью. Никаких долей, никаких обязательств.
— Это твое, мам. Навсегда.
Когда Елена получила ключи, она долго стояла на пороге своего нового дома.
Пустого, пахнущего свежей краской и деревом. Солнечный свет лился через окна, на полу лежали желтые квадраты света.
Это было ее. Только ее.
Переезд случился в начале июля.
Игорь с друзьями помогли перевезти вещи — немного мебели, которую Елена успела купить, коробки с посудой, одеждой, книгами.
Надежда приехала с огромным букетом пионов.
— Ну вот, Ленка. Теперь ты дома.
Вика тоже приехала.
Стояла неловко у машины, не зная, что сказать. Елена вышла к ней.
— Елена Сергеевна, я... — Вика помолчала. — Мне очень стыдно. За все.
— Я знаю.
— Я была ужасной. Эгоисткой. Думала только о своем комфорте. О своем пространстве. Забыла, что вы... Что вы пожертвовали всем ради нас.
Вика вытерла глаза.
— Игорь мне все высказал. Сказал, что если я не изменюсь, он уйдет. И он был прав. Я хочу все начать заново. Если вы дадите шанс.
Елена кивнула.
— У всех бывают трудные времена. Главное — выводы сделать.
Вика обняла ее. Неловко, но искренне.
Первые недели в новом доме Елена привыкала к тишине.
К тому, что можно ходить по дому в чем хочешь, когда хочешь.
Включать телевизор в любое время. Готовить то, что нравится ей.
Не спрашивать разрешения. Не подстраиваться.
Просто жить.
Участок требовал работы.
Земля заросла сорняками, старые кусты нужно было выкорчевывать, забор покосился.
Но Елена не боялась труда.
Она вставала рано, с первыми лучами солнца. Надевала старые джинсы и рубашку Николая, которую берегла все эти годы.
Копала, полола, разбивала грядки.
Руки покрывались мозолями, спина болела к вечеру.
Но это была хорошая боль. Боль созидания, а не разрушения.
К августу участок начал преображаться.
Она посадила розы вдоль дорожки — белые, розовые, алые чайные. Разбила клумбу с лилиями и ирисами. Поставила небольшую теплицу для помидоров и огурцов.
Соседки оказались приветливыми.
Людмила справа — полная женщина лет шестидесяти с веселым смехом. Зинаида слева — худая, подтянутая, строгая на вид, но добрая.
Обе были заядлыми садоводами. Их участки утопали в цветах, овощи росли ровными рядами.
— Елена, вы к нам на чай! — позвала однажды Людмила через забор.
Они сидели в беседке, обсуждали сорта роз, делились рецептами подкормок, жаловались на тлю и медведку.
— Вы давно здесь живете? — спросила Елена.
— Да уж лет пятнадцать, — улыбнулась Зинаида. — Это наша отдушина. После работы, после города — сюда, в землю руками.
— У нас тут традиция есть, — подмигнула Людмила. — Каждый год конкурс садоводов проводим. Городской. Жюри приезжает, участки оценивает.
— Конкурс?
— Ну да! Смотрят — у кого красивее, оригинальнее, ухоженнее. Призы дают неплохие, в газете публикуют фотографии. Мы с Зинкой каждый год участвуем. Она два раза первое место брала, я — один раз.
Зинаида гордо кивнула.
— Соревнуемся честно. Без обид.
— А что, Елена, присоединяйтесь! — Людмила наклонилась ближе. — Будем втроем. Мы вас всему научим, не бойтесь.
— Когда следующий конкурс?
— Через год ровно. В августе. Времени достаточно, чтобы подготовиться. Участок у вас хороший, земля плодородная. Есть потенциал.
Елена почувствовала, как внутри загорается интерес.
Год. Целый год, чтобы создать что-то свое.
Сад, который будет отражением ее самой. Ее вкуса, ее труда, ее души.
— А вы серьезные конкурентки? — улыбнулась она.
— Еще какие! — засмеялась Людмила. — Мы друзья, но когда дело до конкурса доходит — каждая за себя.
— Тогда я согласна. Буду участвовать.
Зинаида протянула ей руку.
— Договорились. Пусть победит сильнейшая.
Читать продолжение истории можно тут
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет очень приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.
Все мои истории являются вымыслом.