- Открывай, Таська, слышишь?! - Ерема заходился от крика и колотил в ставни так, что труха со стен старенькой избы осыпалась.
Чуял, видать, сердцем беду. В оконце свеча мелькнула - раз! - и погасла. Будто и не было.
- Уходи! - голос у Таисии был тонкий и жалобный.
- Да ты что, белены объелась?! - взвыл парень и саданул кулаком по деревяшке что есть силы молодой. - Открывай, говорю!
Приоткрылась дверь, на крыльцо выглянула Тася. Стоит, трясется, как осинка на ветру, коса расплетена. Пригляделся Ерема, а на шее у любимой синяк! Свежий, лиловый, как слива перезрелая. Чьи-то пальцы отпечатались!
Она и отпираться не стала, залилась слезами:
- Барин это молодой, науськал управляющего своего Карпа Иваныча. Барин мимо ехал, когда я у колодца воду набирал, велел коляску остановить…
Рассказывает, у самой перед глазами сегодняшнее утро. Как не сводил с нее взгляда молодой барин Николай Петрович Дубов, долго смотрел. А потом управляющему что-то сказал, тот сразу оскалился мерзко и к девице кинулся.
- Радуйся, девка, барин тебя приметил. Понравилась ты ему, к себе зовет в гости в усадьбу.
Схватил Тасю за шею и силком в коляску:
- А ну, давай полезай!
Девушка в ужасе рванулась в сторону, крикнула:
- У меня жених есть, Ерема. Ему все расскажу.
Тут-то Карп Иванович руку и поднял на нее.
- Ах ты, холопка, как смеешь барину отказывать?! Все одно подчинишься, никуда не денешься! - вцепился ей в косу и прошипел. - Сегодня же в усадьбе окажешься, и жених тебе не поможет. Крепостная ты раба, а не вольная, голоса своего не имеешь. Будешь делать то, что тебе велят.
Таисия всхлипнула, закончив рассказ:
- Сказал, сегодня придут за мной. Заберут в усадьбу.
У Еремы аж в глазах потемнело. Вот те на! Они же с Таиськой уже два года деньги копили на выкуп. По грошику откладывали, последнее отрывали, на поденных работах жилы рвали. У самих кишки от голода свело не раз, а копеечку в кубышку - святое дело.
И все ради того, чтобы вольную выправить!
Мечтали, что как станут свободными, так обвенчаются и заживут душа в душу. А тут на тебе, барин прицепился, как колючка ядовитая.
- Как придут и заберут? - Ерема схватился за подоконник. - Мы ж... почти собрали... Осталось-то...
- Нету больше ничего, Еремушка. Нету и не будет, - захлебнулась от слез Тася. - У таких, как мы, подневольных, своей жизни нет, только барская воля.
- Ну нет! Как придут, так и уйдут! - Ерема выхватил из-за голенища нож, складник, что батька покойный подарил. - Я им покажу, как чужих невест забирать!
Таисия кинулась его останавливать.
- Уймись, Еремушка. Их десятеро придет, с ружьями, с дубинами! Что ты один против них сделаешь? А они вот от тебя мокрого места не оставят. Не надо… коли судьба такая, подчинюсь. Зато ты живой останешься.
Поник Ерема. И правда, ведь вечно сначала он делает, потом думает. Вот и сейчас нож достал, силачом себя возомнил. А толку-то?
***
Скрипнула калитка, по двору зашаркали тяжелые сапоги, послышались голоса:
- Эй, Мишка, ты с той стороны зайди!
- А ежели в окно сиганет?
- Дык поймаем! Не заяц же!
Таисия толкнула Ерему в грудь дрожащими руками.
- Беги! Живи! Забудь меня!
- Забыть? Тебя забыть? Да легче глаза выколоть! Мы ж с детства вместе, Тася, - замотал головой упрямый Ерема.
Но поздно было бежать…
Ворота одним ударом снесли и вперед ватагой. Впереди Карп Иванович собственной персоной, пузо вперед, рожа рябая, красная, глазки маленькие, свиные, бегают туда-сюда. За спиной его еще трое дворовых маячат, один другого крепче.
Управляющий оскалился:
- Воркуете тут? Так пора уже, барин заждался любушку свою!
Ерема заслонил собой Таисию:
- Не смейте ее трогать! Она - моя невеста, а не барина! За меня просватана уже два года.
Управляющий хохотнул и махнул мужикам:
- Ишь, хорохорится! Барин решил с этой лапотницей любовь крутить, так никто ему не указ! Тем более ты, холоп! А ну, ребята, возьмите этого молодца. Да покрепче! По глазам вижу, он кусаться умеет!
Дворовые кинулись на Ерему. Он успел одному кулаком в челюсть заехать. Как тут же остальные навалились скопом. Назад Ереме руки заломили, в живот так приложили, что аж дух вышибло. Через красную пелену видел он лишь, как кинулась к нему Тася:
- Ерема!
А Карп Иванович перехватил ее поперек талии, поднял легко, как пушинку, и потащил со двора. Пыталась девица брыкаться, да управляющий провел своей грязной лапой по ее шее, погладил синяк.
- Утром постарался, когда ты артачиться вздумала. И новые поставлю, коли будешь изворачиваться. Ничего, пудрой замажем. Барин и не заметит.
От его грубости, от кислого запаха застарелого пота и перегара Таисию будто огнем окатило. Ах ты, гад! Она выгнулась и вцепилась зубами в руку. Карп Савельич взвыл по-бабьи, тонко. И швырнул от себя.
В голове у девушки зазвенело, перед глазами круги цветные поплыли.
Карп Савельич смотрел на свою ладонь. Кровь текла между пальцев, капала на землю. Он перевел черный от ненависти взгляд на своевольную девку.
- Ну, я тебе устрою!
Кивнул дворовым:
- Этого... - пнул ногой Ерему, который лежал, свернувшись калачиком. - В холодную. А девку зубастую тащите в барский дом, в подвале дома заприте. Да покрепче! Замок повесьте, который амбарный. И караул поставьте!
Заткнули пленникам рты грязной онучей и повезли в усадьбу.
Пока по деревне везли их на телегах, ни один за ворота не выглянул. Хотя слышали и крики, и шум драки. Но никто не заступился. Боялись все барина, а еще пуще управляющего, за свою шкуру дрожали. Только старая Матрена, мать Еремы, выбежала из своей избенки, бросилась к телеге.
- Еремушка, сынок! - ахнула, когда увидел сына связанным и избитым. - Куда вы его? Отпустите, ничего дурного не сотворил!
Но Карп Иванович ее кулаком отогнал от телеги:
- Пошла! А то и тебе достанется!
Последнее, что видел Ерема перед тем, как потерять сознание от ударов, как Таиську несут через двор поместья Дубова. Тащат, будто мешок, за руки и за ноги, платье задралось, видно исподнее. И лицо у нее белое-белое, только глаза горят, как у волчицы загнанной.
Очнулся Ерема и едва откашлялся. Все тело болело, будто его в ступе толкли. Левый глаз ничего не видит, губа разбита, распухла и в боку трещит сломанное ребро.
Едва смог оглядеться. Кругом сыро и темно, значит, в погребе заперли. Вдруг скрипнула дверь, а там сам барин Дубов. С порога он швырнул Ереме под ноги кошель.
- Забирай, твоя плата. Девка у меня останется, в богатстве будет жить. А чтобы по жениху не плакала, навсегда исчезни.
Замер Ерема. А ведь правда… откажись, и живой останется, Тася пускай хоть и не с ним, но жить будет сытно, спокойно. Ведь если против барской воли пойдет он, ничего не изменится. Его забьют, а невеста все равно барину достанется.
Хотел согласиться ради Таси… и не смог.
Слова, послушные и трусливые, застряли комом в горле, перекрыв дыхание. Внутри, в самой глубине, где жила его воля, что-то кричало «нет».
Лицо Дубова, холодное и надменное, налилось багровой яростью. Молчание Еремы было хуже любой дерзости, оно было презрением.
- Так-с… Немой стал, - прошипел он.
Его холеное, гладкое лицо нависло в темноте над полуслепым Еремой.
- Я тебе дал шанс уйти живым. А ты… противишься! - барин схватил Ерему за волосы и с силой приподнял его голову, заставляя смотреть в свои глаза. - Думаешь, это упрямство твое что-то изменит?
Пальцы его впивались в кожу Еремы, как клещи.
- А знаешь, что будет дальше? Невеста твоя будет в шелках и бархате ходить, мне улыбаться и руки целовать. И когда ты ползать станешь у моего крыльца, она сама велит псов на тебя спустить.
Потом последовал удар и Ерема уже почти ничего не понимал, только видел, как барские сапоги раздавливают брошенный кошель.
Дубов отряхнул руки, будто испачкался о несчастного пленника.
- Поиграли в благородство. Теперь буде по-моему.
Дверь захлопнулась, и тьма поглотила Ерему вновь. Он остался один на один со своей болью и унижением, сломанный, без надежды на спасение.
В это время запертая в крохотной, душной каморке Таисия прислушивалась к каждому звуку извне. Вроде стукнул кто-то в зарешеченное оконце, она кинулась на стук.
- Кто ты, добрый человек? Помоги! Скажи, что с Еремой?
Но из-за закрытых ставен раздался шепот матери Еремы Матрены:
- Дитятко, Тасенька, не погуби ты моего сына, - голос старушки прерывался от рыданий. - В ноги кланяюсь тебе, умоляю… Поступись, подчинись барской воле и живи счастливо. Откажись от моего сына. Спаси Еремку, ведь страдает он из-за тебя.
Таисия понимала разумом, что старуха права.
Подчиниться Дубову - единственный шанс сохранить жизнь любимому. Да только это спасение страшнее барского гнева… И вместо слов из ее груди вырвался лишь беззвучный, горький стон.
***
Неожиданно скрипнул ключ в заржавевшем замке. И в двери появилась большая, грузная фигура. Карп Иванович шагнул в темницу, стукнул о стол миской с бурдой.
- Принес поесть, голубка. Небось, ослабла вся.
Он оглядел девушку с ног до головы.
- А я к тебе с проверкой. Испытать тебя надо.
Лишь протянул руку к девичьему стану, как Тася зарычала, будто дикий зверь.
Вспомнил сразу управляющий, как куснула она его недавно. Шарахнулся в сторону, а ну, как еще кинется. И лишь прошипел со злостью:
- Погоди. После свадьбы барин тобой наиграется, остынет. Тогда моя будешь. И я тебя, строптивицу, по всем углам за милость свою благодарить заставлю.
Потянул снова руки к девице, как вдруг раздался крик самого Дубова:
- Карпушка, где ты, черт брюхатый?! А ну, тащи девку во двор, женишка и всю прислугу!
Грубые руки управляющего вырвали Таисию из полумрака кладовой, поволокли по коридорам на яркий, залитый солнцем двор.
На крыльце стоял барин Дубов, в руках нагайка. У ступеней внизу, едва держась на ногах, весь в ссадинах и кровоподтеках, шатался Ерема. Сердце Таиськи сжалось от боли при виде его измученного лица.
Но самое страшное ждало впереди…
Рядом с женихом выстроили еще троих, беременную кухарку с высоким, тугим животом, в центре - старый сторож Никифор, к его боку жался и дрожал от страха подросток Федька.
Дубов вытолкнул Таисию к несчастным.
- Ну что, голубка, вот они преступники. Брюхатая кусок украла с господского стола, старик на карауле заснул, а мальчишка… да рожей не вышел. Ну и твой женишок, он моего приказа ослушался, от тебя не отказался. Наказать их надобно, выпороть. Но я не зверь… Ты вместо меня выберешь, кто под плеть ляжет.
У Таисии перехватило дыхание. Весь двор замер, а она не сводила взгляда с Еремы. Слезы застилали ей глаза. Произнести имя и стать орудием барской воли… И она выбрала. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА содержит лексику и затрагивает темы , которые запрещено освещать на Дзене в свободном доступе. Но без этого о подобных событиях не написать. По этой причине рассказ полностью дописан и опубликован в ПРЕМИУМ