В шесть утра в маленьком домике на краю города все шло своим чередом. Марина двигалась по кухне с привычной точностью. Две чашки, две ложки, сахар в стеклянной сахарнице. Ровно два куска рафинада для Василия, один — для себя.
Из спальни вышел муж, застёгивая форменную жилетку.
— Опять дождь, — проворчал он, глядя в окно. — Рельсы будут скользкие, как каток.
— Кашу будешь? — спросила Марина, помешивая овсянку.
— Ты же знаешь, я с утра не могу. Ложку за папу, ложку за маму — помнишь?
— Помню, — улыбнулась она. — Только тебе уже шестьдесят, а не шесть.
Они молча позавтракали под стук дождя по крыше. Тридцать лет таких утренних ритуалов — и каждый жест, каждое слово были отточены временем.
— Сегодня вернусь к девяти, — сказал Василий, доедая завтрак.
— Суп в холодильнике. И пирог с капустой, новый рецепт.
— Ты же знаешь, я не люблю эксперименты.
— А я знаю, что в прошлый раз тебе понравилось.
Когда муж ушёл, Марина подошла к окну. Смотрела, как его фигура растворяется в утреннем тумане, пока холодное стекло не запотело от её дыхания.
Василий вёл свой поезд сквозь стену дождя. Стрелка спидометра показывала привычные 80 км/ч. В кабине пахло машинным маслом — знакомый запах, который за сорок лет работы стал частью его самого.
Внезапно раздался резкий скрежет, и двигатель захлебнулся. Тишина в кабине показалась оглушительной.
— Чёрт! — ударил ладонью по приборной панели. — Опоздание...
Провозился с двигателем полчаса, прежде чем сдался. Вышел под дождь, достал телефон.
— Марина, это я. С поездом беда.
— Что случилось? Ты в порядке? — её голос сразу стал напряжённым.
— Жив-здоров. Двигатель заглох. Ремонтная бригада будет только через три часа.
— Три часа? В чистом поле? А твой обед... суп остынет.
Он усмехнулся:
— Вечно ты об обеде беспокоишься. Ладно, буду ждать.
Сел в кабине, смотрел на стекающие по стеклу капли. Вспомнил, как тридцать лет назад впервые вёл этот маршрут. Тогда Марина ждала его на перроне с огромным букетом полевых цветов...
Марина ходила по дому, как неприкаянная. Без привычного распорядка день рассыпался на части. Зашла в комнату к сыну — давно пустующую, но сохранившую следы его присутствия. Футбольный кубок на полке, пожелтевшие учебники.
— Если бы ты знал, как скучаю, Андрюша, — прошептала она, поправляя занавеску.
На кухне зазвонил телефон. Узнала голос невестки:
— Тёть Марин, мы завтра к вам приедем. Максимка хочет показать свои новые оценки.
— Хорошо, милая. А ты пирог с капустой любишь? По новому рецепту сделала.
— Вообще-то я на диете... Но для вас сделаю исключение.
Положив трубку, Марина вдруг поняла: вся её жизнь — это ожидание. Ждёт мужа с работы, ждала сына с учёбы, теперь ждёт внука в гости...
Василий вышел из поезда под предлогом проверить путь. Дождь уже стихал. На краю поля стоял старый покосившийся дом — точь-в-точь как тот, где он вырос.
«Если бы тогда не уехал в город... — подумал он. — Сидел бы сейчас на крылечке, курил самокрутку...»
— Мечтаешь, машинист? — раздался за спиной голос проводницы.
— Возрастное, Лидия Петровна. Вспоминаю, как сорок лет назад на этом же перегоне застрял.
— И что, тоже один стоял?
— Нет, — улыбнулся Василий. — Тогда со мной была молодая жена. Всю ночь просидела в холодном вагоне, лишь бы со мной быть.
Он достал телефон, набрал номер:
— Марина... Помнишь, как мы в девяносто восьмом здесь застряли?
— Как забыть! — рассмеялась она. — Ты тогда мне цветы в овраге искал, чуть шею не сломал.
— А ты платок свой на память мне отдала. До сих пор храню.
Повисла пауза. Потом Марина тихо спросила:
— Вася, а ты никогда не жалел? Что связал жизнь с такой простой женщиной?
— Глупая, — ласково сказал он. — Это я простой. А ты... ты у меня как этот старый паровоз — ведёшь за собой всю жизнь, и ни разу не сбилась с пути.
Когда поезд тронулся, Василий снова был за своим привычным делом. Но что-то изменилось — будто тяжёлый груз с плеч свалился.
Марина встретила его в дверях:
— Наконец-то! Иди разогревай суп, а я пирог допеку.
— Постой, — он взял её за руку. — Давай завтра куда-нибудь съездим. В лес, на пикник.
— Ты с ума сошёл? У тебя же график...
— Найду замену. Вспомним молодость.
Она посмотрела на него, и в глазах мелькнула та самая девчонка, что когда-то ждала его на перроне с полевыми цветами.
— Даже не знаю… Настюша звонила. Завтра приедут с семьёй.
— Вот и отлично. Все вместе и поедем.
Они сидели на кухне до глубокой ночи. Говорили о сыне и невестке, о внуке, о планах на лето. Обычные семейные разговоры, но сегодня они звучали по-особенному — как обещание новой жизни, где кроме обязанностей и долга найдётся место и для простого человеческого счастья.
Василий смотрел на жену и думал: вот они, тихие берега, к которым он так долго плыл. Не яркие и не парадные, но свои, родные. И ради этого стоило пройти через все бури.
Если понравился рассказ - подпишись на канал.
#рассказ