— Валь, давай попробуем. Каждый на свои деньги. Справедливо же?
Игорь стоял у раковины, мыл тарелки. Говорил как о походе в магазин.
Я подняла голову от газеты.
— Откуда идея?
— По телику обсуждали. Ребята на заводе говорят, так правильнее.
Двадцать шесть лет брака. Игорь получал 28 тысяч слесарем, я 62 как старшая медсестра. Платила за всё — коммуналку, продукты, одежду. Никогда не считала.
— Хорошо. Только честно. Я зарабатываю больше, трачу меньше.
— Конечно. Я не жадный.
Утром проверила счёт. Игорь перевёл себе 51 тысячу. Мне осталось 11.
Я вошла на кухню с телефоном.
— Объясни.
Он жевал бутерброд, не поднимая глаз.
— Мужик главный. Так положено.
— Игорь, я зарабатываю вдвое больше.
— И что? Мужчина всё равно главный. Традиция.
Напротив сидел человек, с которым прожила четверть века. Родила дочь Дарью. Пережила его запои в девяностые, операцию в 2009-м.
— Тебе правда кажется это нормальным?
— Расслабься. Через месяц привыкнешь.
Допил чай. Ушёл на работу.
Две недели укладывалась в 11 тысяч. Макароны, гречка, консервы. Игорь ел как обычно — приносил курицу-гриль, колбасу, пирожные. Делился редко.
— Научишься экономить, — говорил, откусывая булку.
Однажды из шкафа исчезла его коричневая куртка. Два свитера. Брюки. Я покупала на день рождения, почти 10 тысяч потратила.
— Куда одежду дел?
Он лежал на диване с телефоном.
— Выбросил.
— Как выбросил? Я недавно покупала.
— Моя одежда. Хочу — выбрасываю.
Даже головы не поднял.
Восемь месяцев назад Игорь сказал на кухне:
— Хватит контролировать мою жизнь. Я взрослый мужик.
Валентина тогда молчала. Думала, устал просто. У всех бывает.
А он просто готовился уйти.
Теперь стоял у плиты и врал про традиции.
Позвонила дочери Дарье.
— Мам, может, он правда устал. Поговори нормально.
— Даш, он забрал все деньги.
— Скажи прямо, что так нельзя.
Легко сказать.
Игорь начал задерживаться. Раньше приходил в шесть ровно, теперь в восемь, в девять. То соседу помогал, то у матери был.
Позвонила свекрови Нине Сергеевне.
— Игорь к вам заезжал недавно?
— Нет, Валечка. Полтора месяца не видела. Что случилось?
— Просто спрашиваю.
Значит, врал.
Перебирая карманы рабочей куртки перед стиркой, нашла чеки. Автомагазин. Масло, фильтры, свечи. На 12 тысяч.
Бросила чеки Игорю на колени.
— Это что?
— Запчасти. Машину обслуживать надо.
— Двенадцать тысяч, Игорь.
— Мои деньги. Какие вопросы?
Уставился в телевизор.
Я вышла в коридор. Прислонилась к стене.
В субботу Игорь сказал, что едет в гараж. Я подождала полчаса, пошла следом.
Гаражный кооператив на окраине. Двадцать минут пешком.
Игорь открыл ворота. Рядом стояла девушка в светлом пуховике. Кристина из пятого подъезда. Лет двадцать два. Родила от парня, который сразу смылся.
Игорь укладывал большие сумки в багажник. Много сумок. Кристина села на переднее сиденье. Игорь проверил крепления на крыше, сел за руль.
Я вышла из-за угла. Встала перед машиной.
Игорь резко затормозил. Лицо побелело.
— Валя. Ты откуда?
— Что происходит?
Он посмотрел на Кристину. Она сидела, закрыв лицо ладонями.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что?
— Мы с Кристиной вместе. Уезжаем.
Я опустилась на холодный асфальт. Спиной к кирпичной стене гаража.
— Сколько времени?
— Пять месяцев. Она беременна. От меня.
Все разговоры про раздельный бюджет, про традиции — подготовка к побегу. Он копил. Готовился.
— Прости. Не хотел, чтобы ты так узнала.
— А как ты хотел? Просто исчезнуть?
Молчал.
Достал связку ключей, протянул.
— Гараж оставляю. Продашь, если захочешь.
Сел за руль. Кристина так и не подняла головы. Машина медленно тронулась. Повернула за угол.
Двадцать шесть лет. Один ребёнок. Тысячи смен в больнице. Бессонные ночи у постели его больной матери.
Я думала, мы команда.
Сидела у чужого гаража с ключами в руке. Холодный ноябрьский ветер трепал волосы. Где-то лаяла собака. Вечерело.
Он вообще когда-нибудь любил меня?
Или я была просто удобной. Той, которая зарабатывает, стирает, готовит. Той, которую можно использовать, а потом выбросить.
Я поднялась. Отряхнула пальто. Пошла домой.
Ключи сжимала так сильно, что впились в ладонь.
Завтра утром пойду на работу. Вечером позвоню риелтору. Послезавтра подам на развод.
Жизнь не закончилась.
Просто стала другой.
Без него.