— Егор, где ты? Стою уже полчаса!
Дарья прижала телефон плечом, перехватила тяжёлый пакет. Картошка, морковь, свёкла — всё для того самого борща, который Зинаида Ивановна требовала каждое воскресенье.
Гудки. Муж сбросил.
Дарья подняла голову. Егор стоял через дорогу, у чёрной иномарки. Знакомая куртка, которую она вчера гладила. Рядом женщина в бежевом плаще, волосы уложены, сумка явно дорогая.
Егор наклонился, поцеловал незнакомку в щёку, открыл дверцу.
Машина уехала. Егор остался, доставал телефон.
У Дарьи зазвонило.
— Дашенька, милая, — голос Зинаиды Ивановны тёк мёдом. — Егорушка задержится. Я попросила трубу на даче проверить. Ты ведь не против?
Дарья молчала. В ушах стучало: врёт. Прямо сейчас врёт.
— Дашенька?
— Не против, Зинаида Ивановна. Семья же.
— Вот умница.
Дарья опустила телефон. Пакет сполз на асфальт. Мимо прошла женщина с коляской, обернулась, но Дарья не заметила.
Она смотрела на пустое место и думала: он изменяет. И она знает.
Восемь лет назад Зинаида Ивановна встретила её у ЗАГСа с хлебом-солью. Дарье тогда было двадцать три, Егору двадцать шесть. Свадьба скромная, тридцать человек, кафе у метро. Она верила — навсегда.
Зинаида Ивановна звонила по три раза на день. «Дашенька, Егорушка любит котлеты с подливкой». «Дашенька, у нас борщ всегда на свинине». «Дашенька, может на дачу съездите, огород зарастает».
Месяц назад Егор вернулся поздно, пах чужими духами. На вопросы отвечал спокойно: «У Серёги машину чинили». Дарья поверила.
Дома она швырнула пакет на стол, подошла к окну. Внизу гудели машины. Жизнь шла дальше.
План сложился мгновенно.
Дарья достала телефон, набрала брата.
— Кирилл, болгарка у тебя есть?
— Есть. Зачем?
— Егор просил. Дашь?
— Конечно.
Следующие три часа она провела в лихорадке. Вымыла полы, постирала шторы, протёрла пыль. Квартира засияла.
Потом достала курицу, почистила картошку, нарезала овощи. Включила духовку, раскатала тесто. К семи вечера стол ломился. Румяная курица, картошка, салат, пирог. Белая скатерть, две свечи из бабушкиного сервиза.
Дарья посмотрела в зеркало. Бледное лицо, тёмные круги. Надела чёрное платье, накрасила губы. Теперь в зеркале смотрела другая женщина.
В семь Кирилл привёз болгарку.
— Вика, ты нормально? — брат смотрел с тревогой. — Лицо странное какое-то.
— Отлично, Кирюш. Верну потом.
Она спустилась в гараж. Мотоцикл Егора стоял в углу, блестящий. Он купил его полгода назад, кредит на 180 тысяч на три года. Каждую субботу мыл, полировал. Дарья ненавидела эту железяку — муж проводил с ней времени больше, чем с женой.
Болгарка завелась. Дарья поднесла к сиденью. Металл взвизгнул, кожа разорвалась. Она перешла к рулю, к бензобаку.
Когда с мотоциклом покончила, взялась за одежду. Кожаная куртка, джинсы за 8 тысяч, рубашки, кроссовки — всё в лохмотья.
Час работы. Ничего целого.
Дарья поднялась, вымыла руки, поправила волосы. Села ждать.
Ключи в замке зазвенели ровно в девять. Егор вошёл с сумкой, внутри позвякивали банки.
— Извини, мама замучила. То одно, то другое.
Дарья обняла, принюхалась. Духи. Женские, ваниль.
— Ничего. Зато соленья будут.
Егор увидел стол, замер.
— Праздник?
— У меня новость. Но сначала помойся.
Пока муж был в ванной, Дарья долила воду, поправила свечи. Руки не дрожали.
Они сели. Егор рассказывал про дачу — чинил трубу, доставал банки, мама угощала чаем. Врал легко. Дарья кивала.
— А какая новость? — спросил он, накладывая курицу.
Дарья отпила воды:
— Я встретила мужчину. Думаю жить с ним здесь.
Егор подавился. Закашлялся, схватился за горло.
— Что? Какого мужчину?
— Хорошего. Честного.
— Ты больная? — Егор вскочил, опрокинул стул. — Какой мужчина?
Дарья засмеялась.
— Шучу. Хотела разыграть.
Егор выдохнул.
— Напугала.
— Но настоящий сюрприз в гараже. Иди посмотри. Сейчас.
— Может, после ужина?
— Нет. Сейчас.
Егор нахмурился, пошёл к двери. Дарья подала куртку, закрыла за ним. Повернула ключ дважды.
Шаги по лестнице, хлопнула дверь подъезда.
Дарья налила воды, выпила залпом. Внутри было спокойно. Пустота.
Через десять минут раздался стук.
— Дарья! Открывай!
Она подошла, не открыла.
— Не открою. Ты здесь не живёшь.
— Это мой дом! Что ты сделала?
— Я видела тебя с той женщиной. У чёрной машины. Можешь к ней переезжать.
Тишина. Удар кулаком по двери.
— Какой женщиной? Дарья, ты спятила!
— А твоя мама пусть объяснит, зачем врала.
Егор колотил двадцать минут. Кричал, умолял. Дарья сидела на диване, смотрела в окно. Стемнело, зажглись фонари. Стук прекратился, шаги вниз.
Дарья прошла на кухню. Еда остыла, свечи догорели. Она взяла вилку, попробовала курицу. Безвкусно.
Утром позвонила Зинаида Ивановна.
— Дарья, что случилось? Егор приехал расстроенный, говорит, ты выгнала.
— Зинаида Ивановна, вам не стыдно врать, пока ваш сын гулял?
Свекровь замолчала. Потом тихо:
— Он просил не говорить.
— Теперь можете.
Дарья положила трубку, выключила телефон.
Вечером Егор пришёл за вещами. Она открыла, стояла в коридоре молча. Он набивал чемоданы, бормотал про ошибку, про второй шанс. Дарья не слушала.
Когда закончил, остановился в дверях. Посмотрел. Дарья отвернулась к окну. Услышала выдох, шаги, щелчок замка.
Она легла на кровать, уставилась в потолок. Внутри сжималось что-то, поднималось к горлу.
Но слёз не было.
Дарья встала, подошла к окну. Внизу мелькали огни, светились окна домов. Жизнь продолжалась.
Она открыла шкаф, достала блокнот. Раскрыла на чистой странице.
«Завтра: 1. Поменять замки — 3500 рублей. 2. Адвокат — консультация 2000. 3. Оля — давно не виделись».
Дарья закрыла блокнот, легла, закрыла глаза.
Впереди много дел. Документы, суд, раздел. Но это завтра.
А сегодня тишина.
Наконец-то тишина.