— Ключ не подходит.
Кирилл дёргал ручку третий раз. Алина стояла за дверью, слушала.
— Открывай! Что за детский сад?
Она распахнула дверь. В руках держала его зубную щётку в пакете.
— Забирай. Вещи в подъезде.
Март 2018-го. Свадьба в ресторане на Таганке. Кирилл танцевал с Алиной, шептал ей на ухо комплименты. Его бабушка Нина Петровна сидела за столом и улыбалась.
Съехались быстро. Квартира на Авиамоторной досталась Алине от деда. Две комнаты, ремонт свежий.
Через месяц после свадьбы Кирилл принёс коробку книг.
— Поставишь на полку? А то я устал с работы.
Алина взяла коробку. Тяжёлая, килограммов двадцать.
— Сам не можешь?
— Ты же дома. Мне ещё отчёты доделывать.
Она поставила книги. Потом разобрала его вещи. Потом приготовила ужин.
Кирилл ел молча, смотрел в телефон. На вопрос "Как день?" кивнул:
— Нормально.
Июль 2018-го. Алина задержалась на работе до девяти. Клиент требовал срочный расчёт. Приехала домой голодная.
Кирилл сидел на кухне. Перед ним пустая тарелка.
— Поел уже?
— А что мне делать? Ждать до ночи?
— Я предупредила, что задержусь.
— Ты замужем. Муж должен быть на первом месте, а не клиенты.
Алина открыла холодильник. Пустой. Кирилл съел всё.
— Ты специально ничего не оставил?
— Я не знал, во сколько ты придёшь.
На следующий день она купила продуктов на полторы тысячи. Приготовила курицу с овощами, сделала салат. Поставила в холодильник.
Через два дня всё исчезло. Кирилл приводил друзей смотреть футбол.
— Ты же не против? Они же гости.
Алина промолчала.
Ноябрь 2018-го. Отпуск в Сочи. Алина фотографировала море, выкладывала в соцсети. Подписчиков три с половиной тысячи.
Вечером Кирилл бросил телефон на стол.
— Посмотри комментарии.
Под фотографией в купальнике мужчина написал: "Красотка!"
— И что?
— Ты замужем. Зачем выставляешь себя?
— Это обычная фотография с моря.
— Обычная? Ты хочешь, чтобы мужики тебя разглядывали?
— Хочешь, вместе сфотографируемся завтра?
— Я не люблю фотографироваться. Всегда получаюсь идиотом.
— Тогда в чём претензия?
— В том, что ты не думаешь обо мне. Только о себе.
Алина закрыла телефон. Больше в тот отпуск ничего не выкладывала.
Январь 2019-го. Алина собиралась к маме в Тулу на выходные.
— Поехали со мной.
— Не могу. Работа.
— Всегда у тебя работа, когда надо к маме.
— Я сказал — не могу.
Перед отъездом Алина надела новую блузку. Бежевая, с кружевом на воротнике. Купила в Зара за две тысячи.
— Как?
Кирилл мельком глянул.
— Нормально. Тепло оденься.
В Туле мама Светлана Ивановна накрыла стол. Котлеты, салат оливье, пирог с яблоками.
— Худая какая стала. Он тебя не кормит?
— Кормит, мам. Просто работа.
Светлана Ивановна смотрела на дочь долго. Потом налила чай.
— Если что — приезжай. Комната твоя всегда готова.
Алина вернулась в Москву через неделю. Кирилл встретил с накрытым столом. Суп, котлеты, салат.
— Без тебя было тоскливо. Больше не уезжай надолго.
Он обнял её. Алина стояла неподвижно.
Детство в Туле прошло в трёхкомнатной квартире на Металлургов. Отец Виктор Михайлович работал на заводе мастером. Дома его слово было законом.
Алине было двенадцать, когда она попросила джинсы. В классе все носили обтягивающие синие.
— Чтобы я такого не видел!
Мать Светлана Ивановна открыла рот, потом закрыла. Вернулась на кухню.
В тринадцать Алина увидела отца в кафе на Ленина. Он сидел с рыжеволосой женщиной, держал её за руку.
Через месяц Виктор Михайлович собрал вещи. Бросил на стол десять тысяч рублей. Ушёл, не попрощавшись.
Мать плакала по ночам. Утром делала вид, что всё нормально.
Алина поклялась: никогда не будет такой.
Февраль 2024-го. Звонок в половине седьмого утра.
— Алина, твоя мама... Ночью инсульт... Врачи не успели.
Светлане Ивановне было пятьдесят семь. Она никогда серьёзно не болела.
Кирилл был в Питере на презентации. Алина позвонила, едва сдерживаясь.
— Мамы больше нет. Я еду на похороны.
В трубке тишина. Потом голоса на фоне, чей-то смех.
— Слушай, не смогу приехать. Переговоры важные. От них зависит будущее отдела.
— Понятно.
Алина повесила трубку. Поехала в Тулу одна.
Хоронила маму одна. Принимала соболезнования одна. Разбирала вещи одна.
В шкафу висело выцветшее платье. То самое, в котором мать встречала отца с работы. Каждый день тридцать лет.
Алина приехала в Москву поздно вечером. Квартира тёмная. Около полуночи пришёл Кирилл. Пах алкоголем.
— Мне так тяжело без мамы.
Алина протянула к нему руки.
— Хватит ныть! Со всеми это случается. Ты мне такая жалкая не нравишься.
Он прошёл в спальню. Рухнул на кровать в одежде.
На полу валялась его куртка. Алина подняла её. На воротнике длинный светлый волос. Поднесла к лицу. Женские духи.
Села на пол с курткой в руках. Вспомнила маму. Как та плакала по ночам. Как терпела отца до конца. Как прожила жизнь в тени чужих решений.
Алина поняла: она повторяет материнский путь.
Но у неё есть выбор.
Утром Кирилл приготовил завтрак. Омлет, бутерброды, кофе.
— Доброе утро! Как спалось?
Алина молча села за стол.
— Какая ты красивая сегодня. Знаешь, вчера я не то сказал. Устал с дороги. Больше не повторится.
Она жевала, не чувствуя вкуса.
— Вечером поговорим.
— О чём?
— Вечером.
К вечеру всё было готово. Вызвала мастера, сменила замки. Собрала его вещи в два чемодана. Выставила в подъезд.
В семь он вернулся. Ключ не подошёл.
— Что за ерунда?
— Ты здесь больше не живёшь.
Алина открыла дверь настежь. Протянула пакет с зубной щёткой.
— Забирай. Остальное в чемоданах.
— Я не уйду из собственного дома!
— Квартира моя. Досталась от деда. Ты здесь гость.
— У тебя крыша поехала?
— Обручальное кольцо в боковом кармане чемодана. Оставь себе.
— Но...
— Уходи.
Закрыла дверь. Прислонилась спиной. Слушала, как он стоит по ту сторону.
Потом шаги.
Следующие дни телефон разрывался от звонков. Кирилл то извинялся, то угрожал.
Алина заблокировала номер.
Развод прошёл за месяц. Квартира её, детей нет, делить нечего.
Весной Алина записалась в бассейн на Соколе. Инструктор Денис оказался приятным парнем. Разговорились после тренировки. Встретились в кафе.
В июне они сидели на скамейке в Сокольниках. Пили кофе. Мимо прошёл высокий брюнет.
Кирилл.
Он посмотрел на Алину, на Дениса, на их сплетённые руки. Остановился. Потом отвернулся и зашагал дальше.
— Кто это?
— Никто. Просто прохожий.
Обручальное кольцо лежит в шкатулке рядом с маминой брошкой. Алина иногда открывает шкатулку, смотрит на брошку.
Денис не контролирует. Не требует. Не манипулирует.
Когда Алина говорит, что хочет провести выходные одна, он целует её:
— Позвонишь, когда захочешь.
Когда она выкладывает фотографии, он ставит лайк. Не злится.
Когда она плачет, вспоминая маму, он обнимает. Молчит.
Летним вечером они сидели на балконе квартиры на Авиамоторной.
— Я рад, что мы встретились, — сказал Денис.
— Я тоже.
Алина взяла его за руку.
В шкатулке лежали две вещи: мамина брошка и обручальное кольцо. Одно — напоминание о любви. Другое — о том, какой она больше никогда не будет.