— Елена Юрьевна, заказчики требуют правки. Третьи за месяц.
Ольга положила папку и ушла. Я смотрела в окно. Архитектурное бюро опустело, половина шестого, пора домой.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кристины: «Была на профориентации. Всё супер!»
Утром дочь жаловалась на головную боль. Отпросилась со второго урока.
Я открыла приложение с камерами. Установили их четыре года назад, когда Артём был маленький. Дмитрий пожал плечами: «Если спокойнее». Я заглядывала редко.
Перемотала на девять утра. Вот я ухожу с Артёмом. Кристина выходит через полчаса в школьной форме.
Я хотела выключить, но решила посмотреть дальше.
В одиннадцать входная дверь открылась.
Вошла женщина. Полная, седая, в тёмном платье. Прошла на кухню, открыла холодильник. Достала колбасу. Откусила прямо от палки.
Я переключилась на спальню.
Женщина стоит у моего шкафа. Достаёт платья, прикладывает, вертится перед зеркалом. Берёт флаконы духов. Открывает шкатулку с украшениями.
Зинаида Сергеевна. Свекровь.
Руки задрожали.
Я вспомнила ключи. Десять лет назад сделала дубликат для неё. Кристина была маленькая, няня могла заболеть. Няню уволили пять лет назад.
Ключи Зинаида Сергеевна не вернула.
Помятые платья. Исчезающие продукты. Ощущение, что кто-то трогал вещи.
Я набрала Дмитрия.
— Лен, что случилось?
— Твоя мать приходит к нам. Тайно. Ест нашу еду, роется в моих вещах.
Пауза.
— Может, ошиблась?
— Всё на камерах.
— Успокойся. Мама одинокая, ей тяжело. Может, она просто...
— Просто что?
— Это наша квартира, Лен. Для неё тоже. Алина её внучка.
— И это право шарить в моём белье?
— Давай не раздувать. Попроси вернуть ключи. Я замки поменяю.
— Она месяцами врала!
— А ты не врала, когда ставила камеры?
Я разъединилась.
Два года назад Зинаида Сергеевна раскритиковала причёску Кристины за новогодним столом. Сказала, что дочь похожа на панка. Мы поссорились. Я сказала, что не хочу видеть её на праздниках.
Зинаида Сергеевна ушла молча. Дмитрий тогда промолчал.
Больше свекровь не приглашали.
Дома меня встретил Артём.
— Мам, почему злая?
— Устала.
— Кристина говорит, была профориентация. Но утром болела.
Из комнаты вышла Кристина.
— Максим, ты ябеда! Мам, не слушай!
— Кристина, иди сюда.
— Мам, я опоздала, но была!
— На профориентацию успела?
— Это не важно! Я уже решила. Блогером буду. Зачем мне тесты?
— Тебе семнадцать. Через год поступать.
— Блогеры зарабатывают больше архитекторов! Один пост — больше, чем твоя зарплата!
— А если завтра закончится?
— Не закончится! Очнись! Сейчас две тысячи двадцать четвёртый год!
— Иди к себе.
Кристина хлопнула дверью. Артём скрылся.
Я открыла холодильник. Колбаса. Откушен кусок.
Надо ехать к Зинаиде Сергеевне.
Через сорок минут стояла перед дверью в панельной девятиэтажке. Облупившаяся краска, скрипучий лифт.
Зинаида Сергеевна открыла.
— Вика? Проходи, я чай поставила...
— Мне нужны ключи.
Лицо изменилось.
— Какие ключи?
— Те, которыми пользовались сегодня.
— На камерах видела? — побледнела. — Следишь?
— За своей квартирой слежу.
— Что делала? Общалась с внучкой! Кристина сама звонила! Жаловалась, что ты не понимаешь!
— Кристина уходит в школу. А вы приходите после.
— Я заходила посмотреть! Я бабушка! Имею право!
— Не имеете права шарить в моих вещах!
— Твоих? Игорь говорил, квартира на двоих. Значит, наполовину сына. Значит, моя.
— Отдайте ключи.
— Не отдам. Пусть Игорь сам заберёт. А лучше объяснит, почему женился на бездушной.
— Бездушной?
— Камеры поставила! Следишь! Кристина говорила: задыхается от твоих правил!
— Вы натравливаете дочь?!
— Говорю правду! Мать превратилась в надзирательницу!
— Дайте ключи.
— Проваливай!
Дверь захлопнулась.
Я стояла на площадке. Кристина звонила бабушке. Жаловалась.
Дома сидел Дмитрий. Мрачный.
— Твоя мать отказалась отдавать ключи.
— Знаю. Позвонила.
— И что сказал?
— Что зря устроила скандал.
— Она месяцами врала!
— А Кристина? Проверила, была в школе?
Я молчала.
— Вот. Вика, ты превратила дом в тюрьму. Камеры, контроль. Кристина шарахается. Артём боится слово сказать.
— Я хочу знать, что всё в порядке!
— У нас ничего не в порядке! Мать одинокая пожилая женщина. Поступила неправильно. Но почему? Ты отрезала её от семьи!
— Я не говорила...
— Говорила. Два года назад. После Нового года.
— Твоя мать унижала при детях!
— А ты унижаешь сейчас. Будто преступница.
— Она проникала незаконно!
— В мою квартиру! Я разрешаю матери приходить!
Мы стояли напротив. Впервые за семнадцать лет пропасть.
— Выбирай. Я или она.
— Вика, не надо...
— Выбирай!
Молчание.
— Она моя мать. Не могу выбирать.
— Значит, выбрал.
Я пошла в спальню. Достала чемодан. Вещи, косметика, документы.
— Куда? — Дмитрий побледнел.
— К сестре.
— Давай поговорим...
— О чём? О том, как мать роется в белье? О том, как настраивает дочь? О том, как ты принимаешь её сторону?
— Я пытаюсь сохранить семью!
— Какую семью? Где дочь врёт? Где муж защищает мать? Где свекровь считает себя хозяйкой?
Я застегнула чемодан. В коридоре стояли Кристина и Артём. Красные глаза.
— Мам, уходишь? — прошептал Артём.
— Ненадолго.
— Из-за бабушки? — Кристина смотрела странно. — Мам, я просто жаловалась. Не думала...
— Всё нормально.
Но ничего не было нормально.
Через неделю Дмитрий прислал: «Мама переехала к нам. Помогает с детьми. Давай возьмём паузу».
Пауза растянулась на два месяца.
Сегодня сижу в съёмной однушке. Дождь стучит. На телефоне фотография: я, Дмитрий, малыши. Кристине три года, Артём совсем кроха.
Были счастливы.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кристины: «Мам, бабушка говорит, ты слишком гордая. Не умеешь прощать. Она права?»
Я посмотрела на экран.
Встала. Подошла к окну.
За стеклом серый двор. Детская площадка пустая. Качели раскачиваются от ветра.
Я набрала ответ: «Спроси бабушку, умеет ли она извиняться».
Отправила.
Выключила телефон.
Поставила чайник.