— Убирайся из моего дома, голодранка! — визжала Алла Семёновна, размахивая кухонным полотенцем. — Думала, подцепила богатого мужичка? Как бы не так!
Я стояла в прихожей с двумя чемоданами, слушая, как свекровь выкрикивает в моё лицо всё, что накопилось за три года нашего знакомства. Запах её резких духов смешивался с ароматом борща, который я сварила к обеду, и создавал удушливую атмосферу семейной драмы.
— Мам, перестань, — устало сказал Игорь, выходя из спальни. — Лена ничего плохого не сделала.
— Ничего плохого? — взвилась Алла Семёновна. — Три года жила на всём готовом, ни копейки в дом не принесла! А теперь ещё и развода требует!
— Я не требую развода, — спокойно ответила я. — Я просто ухожу.
— Это одно и то же! Бросаешь мужа, как только поняла, что денег много не светит!
Я молча застёгивала пуговицы на пальто. Объяснять что-то этой женщине было бесполезно — она слышала только то, что хотела услышать. А хотела она услышать, что я меркантильная стерва, которая бросает её драгоценного сыночка.
— Лена, ну куда ты пойдёшь? — Игорь подошёл ближе, и я почувствовала знакомый запах его одеколона. — Давай всё обсудим спокойно.
— Обсуждать нечего. Я всё решила.
— Но почему так внезапно? Мы же вчера ещё планировали поехать к твоим родителям на выходные.
— Планировали, — согласилась я, взглянув на него. — А сегодня я узнала, что ты планируешь совсем другие вещи.
Игорь побледнел:
— О чём ты?
— О том, о чём говорила вчера с твоей мамой на кухне, пока думали, что я сплю.
— Мы ничего такого не говорили! — быстро вмешалась свекровь.
— Говорили. О том, что мне пора рожать ребёнка, чтобы «привязать себя к семье». О том, что я «слишком самостоятельная» и это нужно исправить. И о том, что если я забеременею, то «некуда будет деваться».
— Лена, это не то, что ты думаешь, — начал Игорь.
— Это именно то, что я думаю. Вы планировали мою жизнь без моего участия.
— Мы хотели как лучше!
— Для кого как лучше? Для меня или для вас?
Алла Семёновна фыркнула:
— Для семьи! Нормальная женщина мечтает о детях!
— Нормальная женщина мечтает о том, чтобы её мнение учитывали при планировании её же жизни.
— Твоё мнение! — презрительно скривилась свекровь. — А что ты вообще из себя представляешь? Пришла к нам с одним чемоданом, работаешь непонятно где за копейки...
— На двух работах, — уточнила я. — И зарабатываю совсем неплохо.
— Неплохо! — захохотала Алла Семёновна. — Тридцать тысяч в месяц — это неплохо?
— Сорок пять, — поправила я.
— Что сорок пять?
— Я зарабатываю сорок пять тысяч в месяц. А не тридцать, как думаете вы.
— Откуда? — недоверчиво спросил Игорь.
— От туда. Основная работа плюс фриланс.
— Какой фриланс? Ты же продавцом работаешь!
— Работаю. А вечерами занимаюсь переводами. Но вы об этом не знали, потому что не интересовались.
— Лена, при чём тут деньги? — устало сказал муж. — Речь о семье, о детях...
— Речь о том, что вы считаете меня недостаточно умной, чтобы самой решать, когда мне рожать детей.
— Мы думали...
— Вы думали за меня. Без меня. Это разные вещи.
Алла Семёновна подошла ближе, и её лицо исказилось от злости:
— Слушай меня, голодранка! Мой сын — хороший человек, он тебе не пара! Ты должна благодарить Бога, что он на тебе женился!
— За что благодарить?
— За то, что подобрал с улицы! У тебя же ничего не было — ни квартиры, ни денег, ни приданого!
— Зато было образование, профессия и желание работать.
— Образование! — презрительно сплюнула свекровь. — Институтик какой-то закончила! А толку?
— Толк есть. Этот «институтик» позволяет мне зарабатывать и не зависеть ни от кого.
— Не зависеть? — взвилась Алла Семёновна. — А кто тебя кормил три года? Кто одевал?
— Никто меня не кормил. Я покупала продукты на свои деньги и готовила сама.
— На наши деньги!
— На свои. Игорь отдавал мне десять тысяч на хозяйство, а остальное добавляла я.
— Неправда! — возмутилась свекровь.
— Правда. Спросите у мужа, хватало ли десяти тысяч на продукты для троих человек.
Игорь молчал, глядя в пол. Он прекрасно знал, что я доплачивала из своего кармана, но признавать это перед матерью не хотел.
— И одевала я себя сама, — продолжила я. — За три года муж купил мне только одну кофточку на день рождения.
— Зато жила в хорошей квартире! — не сдавалась Алла Семёновна.
— В которой убирала, готовила и стирала. За себя и за вас обоих.
— Это твоя обязанность!
— Чья обязанность?
— Жены! Женщины!
— Понятно. А какие обязанности у мужчины в семье?
— Зарабатывать деньги!
— Игорь зарабатывает тридцать тысяч. Я — сорок пять. Получается, я больший мужчина?
Свекровь опешила от такой логики. Игорь поднял голову и внимательно посмотрел на меня:
— Лена, ты правда столько зарабатываешь?
— Правда. Хотите, покажу справку с работы и документы по фрилансу?
— Но зачем ты скрывала?
— Не скрывала. Просто вы не спрашивали. Вам было удобно считать меня нахлебенкой.
— Мне не было удобно! — возразил муж.
— Было. Иначе интересовались бы моими делами.
— Я интересовался!
— Когда?
— Ну... всегда интересовался...
— Игорь, ты даже не знаешь, где именно я работаю. Название магазина помнишь?
Муж замялся. Конечно, не помнил.
— Видишь? А я знаю про твою работу всё — кто твой начальник, как его зовут, с кем ты дружишь из коллег, какие у тебя проблемы и успехи.
— Ну... я же не думал, что это важно...
— Не важно знать, чем занимается твоя жена?
— Важно, конечно...
— Тогда почему не интересовался?
Игорь не нашёл что ответить. А Алла Семёновна решила взять инициативу в свои руки:
— Хватит этой болтовни! Что ты хочешь доказать своими фантазиями про большие зарплаты?
— Ничего не хочу доказывать. Просто ухожу.
— Куда уходишь? К любовнику?
— К себе.
— К себе? — ехидно улыбнулась свекровь. — У тебя что, есть своя квартира?
— Есть.
— Где?
— В новостройке на Садовой.
— Лена, перестань выдумывать, — вмешался Игорь. — Какая квартира? Ты же говорила, что родители живут в съёмной...
— Родители живут в съёмной. А у меня своя.
— Откуда?
— Купила.
— На что купила? — недоверчиво спросила Алла Семёновна.
— На деньги.
— На какие деньги? У тебя же их не было!
— Были. И есть.
— Сколько у тебя денег? — подозрительно прищурился муж.
— Достаточно, чтобы не зависеть от чужого мнения о том, когда мне рожать детей.
— Лена, говори прямо — сколько?
— Игорь, мы три года женаты, и ты ни разу не спросил о моих финансах. А теперь, когда я ухожу, вдруг заинтересовался?
— Я имею право знать!
— Какое право? Право мужа?
— Да!
— А где было это право, когда ты с мамой планировал мою беременность?
— Мы ничего не планировали!
— Планировали. Я слышала разговор про то, что «пора бы уже», и про то, что «с ребёнком никуда не денется».
— Мы просто мечтали о внуках! — оправдывалась Алла Семёновна.
— Мечтали за мой счёт. Не спросив моего мнения.
— А что тут спрашивать? — возмутилась свекровь. — Нормальная женщина сама хочет детей!
— Хочу. Но не сейчас и не с вами.
— Что значит — не с нами? — побледнел Игорь.
— Именно то, что сказала. Я не хочу рожать детей в семье, где меня считают недостаточно умной для принятия собственных решений.
— Лена, мы тебя любим...
— Вы любите удобную жену и послушную невестку. А не меня.
— Это не так!
— Так. Три года вы не интересовались моими планами, мечтами, целями. Зато прекрасно знали, что я должна готовить, убирать и рожать по вашему расписанию.
— Но ты же сама всё это делала! — растерянно сказал муж.
— Делала. Потому что думала, что вы меня цените. А оказалось, что цените только мои услуги.
— Мы тебя ценим!
— За что?
— За... ну... за то, что ты хорошая жена...
— Хорошая в каком смысле? Удобная?
— Нет, не удобная... просто... хорошая...
— Игорь, ты даже не можешь объяснить, за что меня ценишь. Это о многом говорит.
Алла Семёновна, видя, что сын проигрывает спор, решила пойти в атаку:
— Слушай, милочка, хватит строить из себя жертву! Жила в нашем доме как за каменной стеной, ни о чём не думала!
— О чём мне было не думать?
— О работе, о деньгах, о проблемах!
— Я работала на двух работах и зарабатывала больше вашего сына. О каких проблемах не думала?
— О наших проблемах!
— А вы думали о моих проблемах?
— У тебя не было проблем!
— Были. Но вы о них не знали, потому что не интересовались.
— Какие у тебя могли быть проблемы? — презрительно фыркнула свекровь.
— Например, то, что на работе предлагали повышение, а я отказывалась, потому что муж против карьеры жены.
— И правильно отказывалась! — одобрила Алла Семёновна.
— Или то, что родители просили помочь деньгами, а я не могла, потому что все средства уходили на ваше хозяйство.
— Родители должны сами о себе заботиться! — отрезала свекровь.
— Ваши родители — должны. А мои не должны?
— Мои родители старые!
— Моим тоже не двадцать лет.
— Но они не родили такого сына, как Игорёк!
Я посмотрела на Игоря, который стоял молча и не пытался остановить мать. Этот взгляд сказал больше, чем любые слова.
— Да, — согласилась я. — Не родили.
— Что это значит? — насторожилась Алла Семёновна.
— Это значит, что мои родители воспитали самостоятельную дочь, которая может обеспечить себя сама.
— А мой сын не может себя обеспечить?
— Может. Но не может обеспечить семью на том уровне, на котором хочет жить.
— Это ты его избаловала!
— Это вы его избаловали. А я доплачивала за ваше избалование.
— Лена, хватит! — взорвался Игорь. — Ты говоришь так, будто мы тебя эксплуатировали!
— А разве не так?
— Нет, не так! Мы семья!
— В семье все равны. А у нас получалось, что я работаю, готовлю, убираю и ещё доплачиваю за общие расходы. А вы только пользуетесь результатами.
— Мы тебя не заставляли!
— Не заставляли. Но и не ценили.
— Ценили!
— Игорь, ты помнишь, когда у меня был день рождения?
Муж замялся. Конечно, не помнил.
— А когда день рождения твоей мамы?
— Двенадцатое марта, — тут же ответил он.
— Видишь разницу?
— Лена, я просто... забывчивый...
— На важные даты ты не забывчивый. Забывчивый на неважные.
— Твой день рождения важен!
— Тогда почему не помнишь?
— Помню! Просто растерялся...
— Когда?
— Что когда?
— Когда у меня день рождения?
Игорь мучительно соображал. Алла Семёновна нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.
— Двадцать... седьмое... мая? — неуверенно предположил муж.
— Пятнадцатое июня.
— Ну... почти угадал...
— Игорь, «почти угадал» — это про викторины. А не про день рождения жены.
— Прости... я действительно плохо запоминаю даты...
— Дату рождения мамы запомнил.
— Это другое дело!
— В чём разница?
— Ну... она же мать...
— А я кто?
— Жена...
— И что важнее — мать или жена?
Игорь понял, что попал в ловушку. Что бы он ни ответил, будет неправильно.
— Важны обе...
— Тогда почему дату рождения одной помнишь, а другой — нет?
— Лена, ну не придирайся к словам...
— Я не придираюсь. Я просто показываю, что для тебя действительно важно, а что нет.
— Для меня важна ты!
— Настолько важна, что дату моего рождения не помнишь, размер зарплаты не знаешь, планы обсуждаешь с мамой, а не со мной.
— Я... это всё можно исправить...
— Можно. Но не нужно, — ответила я, беря в руки чемоданы. — Я уже всё поняла про наши отношения.
— Лена, стой! — Игорь сделал шаг ко мне. — Давай всё обсудим! Я изменюсь!
— Игорь, ты даже не понимаешь, что нужно менять.
— Понимаю! Буду больше внимания тебе уделять, интересоваться твоими делами...
— А с мамой планировать мою жизнь перестанешь?
— Перестану!
— А решения принимать будешь со мной, а не за меня?
— Буду!
— А считать меня равной, а не обслуживающим персоналом?
— Считаю! Я всегда тебя считал равной!
— Тогда почему не знал про мою зарплату?
— Ну... не спросил...
— За три года ни разу не спросил. Случайность?
— Лена, дай мне шанс исправиться!
— Даю. Но не здесь.
— Где?
— Когда научишься жить самостоятельно, без маминых советов и моей доплаты, тогда поговорим.
— А пока что?
— А пока я живу отдельно. И думаю, стоит ли вообще продолжать этот брак.
Алла Семёновна, которая молчала последние несколько минут, вдруг взорвалась:
— Да кто ты такая, чтобы ставить условия?! Голодранка несчастная! Думаешь, без Игорька кто-то на тебе женится?
Я остановилась у двери и обернулась:
— Знаете, Алла Семёновна, а ведь вы правы.
— Что? — удивилась свекровь.
— Я действительно была голодранкой. Когда пришла в вашу семью.
— Ну вот! Наконец-то признала!
— Только не в том смысле, как вы думаете.
— А в каком?
— Я была голодной. По человеческому теплу, по пониманию, по настоящей любви. И думала, что найду это здесь.
— И нашла! — воскликнула Алла Семёновна.
— Нет. Я нашла удобную схему, в которой все довольны, кроме меня.
— Ты была довольна! Три года жила счастливо!
— Три года я думала, что жертвую собой ради семьи. А оказалось, что семьи у меня просто нет.
— Как это нет? — растерялся Игорь.
— А вот так. Семья — это когда все заботятся друг о друге. А у нас я заботилась обо всех, а обо мне никто.
— Мы заботились!
— Чем заботились?
— Ну... давали крышу над головой...
— За которую я доплачивала из своего кармана.
— Кормили...
— Едой, которую покупала и готовила сама.
— Любили...
— Любили за то, что я делала для вас. А не за то, какая я есть.
— Это неправда! — воскликнула Алла Семёновна.
— Правда. Поэтому я и ухожу. Наконец-то перестану быть голодранкой.
— В каком смысле? — не поняла свекровь.
— Перестану голодать. Морально и эмоционально. Буду получать то, чего мне не хватало все эти годы.
— Что именно?
— Уважение. К моему мнению, к моим решениям, к моей личности.
— От кого получать?
— От себя. А может быть, найдётся и мужчина, который будет меня уважать.
— Не найдётся! — злобно прошипела Алла Семёновна. — Никому такие не нужны!
— Посмотрим.
Я открыла дверь, но Игорь загородил мне дорогу:
— Лена, подожди! Ты же не можешь просто взять и уйти!
— Могу. И ухожу.
— А если я не дам тебе развод?
— Дашь.
— С чего ты взяла?
— С того, что я знаю одну интересную вещь.
— Какую?
— Ту самую, которую приготовила для вас в качестве сюрприза.
Игорь побледнел:
— О чём ты?
— О том, что узнала на прошлой неделе. И что собиралась рассказать сегодня вечером за ужином.
— Лена, говори яснее!
— А зачем? Вы ведь меня всё равно не слушаете. Вам интереснее планировать мою жизнь без моего участия.
— Мы слушаем!
— Тогда слушайте внимательно. Завтра в девять утра к вам придёт очень интересный человек.
— Кто?
— Сюрприз. Вот тогда и поговорите.
Я вышла из квартиры, оставив мужа и свекровь стоять в прихожей с недоумёнными лицами. В лифте достала телефон и набрала знакомый номер.
— Алло, Николай Петрович? Это Елена Разумова. Да, та самая. Завтра утром можете ехать. Я им ничего не сказала — пусть будет сюрприз.