А теперь, дорогие мои, настало время признаться в главном! Каждая уважающая себя мать в душе – немножко Халк. Да-да! Только зеленый цвет проявляется не в бицепсах, а в лице, когда в сотый раз находишь под кроватью носки, пахнущие чем-то средним между умершей надеждой и старым бутербродом. Я не про этих ваших дзен-мамочек, которые находят просветление, пока их чадо выливает клей ПВА на кота. Я про нас, нормальных! Про тех, у кого в голове периодически проносится мысль: «А если сдать его в детдом, но с возможностью возврата?»
Так вот, я – мать нормальная. То есть иногда у меня дергается глаз, и это не новый модный тик. А на момент той самой истории я была еще и матерью-героиней в условиях жесточайшего цейтнота: на руках – грудной ребёнок-гигант, размером с небольшого бегемотика, в доме – дочь-подросток, у которой гормоны играют такой рок-н-ролл, что кажется, из розеток вот-вот посыплются искры.
Представьте картину: я – похожая на выжатый лимон с трясущимися руками. На одном плече – сопящий пупс, на другом – висит кастрюля с пригоревшей картошкой. Где-то вдали подозрительно шуршит моя дочь Аня. «Шуршит» – это значит, делает вид, что учит алгебру, а на самом деле закапывает в ящике стола очередной недоеденный банан, который уже, кажется, собирается подавать признаки разумной жизни.
– Аня, уроки сделала? – издаю я звук, похожий на рык раненой львицы, которую только что разбудили.
– Да-а-а! – доносится из-за двери жизнерадостный голос. Слишком жизнерадостный. Подозрительно жизнерадостный!
И вот тут, друзья, происходит роковая ошибка. Я, словно сапер на минном поле, иду проверять. Заглядываю в комнату... и вижу ЭТО. Приоткрытый ящик стола, из которого на меня вываливается... нет, не учебник. А целая коллекция: засохший банан (каменного века), жевачка-ископаемое, и – о ужас! – белая блузка, похороненная под грудом тетрадок. И все это великолепие приправлено хрустальным звоном моих последних нервов, которые треснули.
И тут во мне просыпается не просто Халк. Во мне просыпается Кинг-Конг, Годзилла и ураган «Катрина» в одном флаконе! Я не просто кричу. Я РЕВУ так, что, кажется, соседи вызывают экзорциста. Одной рукой (второй прижимаю к себе перепуганного младенца) я вытряхиваю ВСЕ ящики стола. Летят учебники, карандаши, загадочные запчасти от чего-то... Задеваю штору – карниз, бедняга, с треском летит вниз. Занавес! В прямом и переносном смысле.
Комната дочери за 30 секунд превращается в филиал апокалипсиса. И посреди этого хаоса сижу я – НОРМАЛЬНАЯ МАТЬ – с ребенком на руках и дикими глазами. А напротив – моя бедная дочь, смотрящая на меня так, будто я только что съела ее хомяка и запила его энергетиком.
Когда ураган закончился, и пыль осела, мы поговорили. Вернее, я пыталась что-то объяснить, а она просто смотрела на меня огромными глазами, видимо, ожидая, что я сейчас начну изрыгать огонь.
А на следующее утро... о, на следующее утро началась операция «Ликвидация»! Мой железобетонный муж, хмурый, как туча, чинил карниз и ворчал что-то про «женскую логику» и невиданную богатырскую силу. Анечка, притихшая и все еще шокированная, вешала шторы и аккуратно складывала уцелевшие тетради. А я – нормальная мать! – стояла на кухне и... пекла печенье. Да-да! Пекла эти душистые, хрустящие кружочки, как ни в чем не бывало. Потому что мы, нормальные матери, как фениксы: сначала сгораем дотла в пламени собственного бешенства, а потом возрождаемся из пепла, пахнущего ванилью и покаянием.
P.S. Анечка, родная! Я знаю, ты это читаешь. Знаю, ты до сих пор помнишь, как твоя мать на мгновение превратилась в фурию. Прости меня! Ведь я – нормальная мать. А у нормальных матерей иногда сдают нервы. Но знай: даже будучи монстром с выпученными глазами, я люблю тебя сильнее всего на свете! И да, печенье вышло немного подгоревшим. Ну, так ведь я нормальная!