Молитва... Я в очищение души Стал верить со времён недальних, И темнота исповедальных Меня отныне не страшит. И неприступные в ночи Молчат затворенные ставни. Они хранят чужую тайну И беззащитный свет свечи. Огонь свечи и тень вины, Сливаясь, гаснут на ладони. И пальцы — загнанные кони — Безумством ласк обожжены. А ночь нежна, грешна, тиха, Ночь набожна — молись без страха, И всепрощающею плахой Ласкает голову рука. Недолго ждать, уста в уста, Пока рассвет сомнет постели. И отпечатался на теле Распятья знак — постель Христа. Я в очищение души Стал верить со времён недавних. На плотно притворённых ставнях Полоска золота дрожит. Сергей Викторович Лавров 1980 год
Молитва...
Я в очищение души
Стал верить со времён недальних,
И темнота исповедальных
Меня отныне не страшит.
И неприступные в ночи
Молчат затворенные ставни.
Они хранят чужую тайну
И беззащитный свет свечи.
Огонь свечи и тень вины,
Сливаясь, гаснут на ладони.
И пальцы — загнанные кони —
Безумством ласк обожжены.
А ночь нежна, грешна, тиха,
Ночь набожна — молись без страха,
И всепрощающею плахой
Ласкает голову рука.
Недолго ждать, уста в уста,
Пока рассвет сомнет постели.
И отпечатался на теле
Распятья знак — постель Христа.
Я в очищение души
Стал верить со времён недавних.
На плотно притворённых ставнях
Полоска золота дрожит.
Сергей Викторович Лавров
1980 год
