— Алло? — я сняла трубку в половине двенадцатого ночи, сердце екнуло от страха. Звонки среди ночи никогда не несут ничего хорошего.
— Лена... это я, — голос Дениса дрожал. — Прости меня. Пожалуйста, прости.
— Ден? Что случилось? Где ты? — я села на кровати, включила лампу. — Почему ты звонишь с чужого номера?
Длинная пауза. Я слышала его дыхание — частое, прерывистое. Где-то на фоне играла музыка, смех, голоса.
— Я не могу сейчас объяснить. Просто знай — я люблю тебя. Всегда любил. Всё остальное... неважно.
И он повесил трубку.
Я сидела в темноте нашей спальни, смотрела на телефон и не понимала ничего. Что это было? Он пьян? Попал в аварию? Что он хотел сказать?
Денис должен был быть в командировке. Уехал три дня назад в Питер, на какую-то важную конференцию. Звонил каждый вечер — рассказывал про работу, спрашивал, как я, как наша Катюша. Обычная командировка. Обычные разговоры.
Но этот звонок... в нём было что-то неправильное. Что-то пугающее.
Я попыталась перезвонить — номер недоступен. Написала ему в WhatsApp: «Что происходит? Ты меня пугаешь». Одна галочка. Сообщение не доставлено.
Всю ночь я не спала. Лежала и смотрела в потолок, прокручивая в голове его слова: «Прости меня. Всё остальное неважно». За что простить? Что неважно?
К утру я убедила себя, что он просто выпил лишнего на корпоративе. Такое бывает. Позвонил в эмоциональном порыве, наговорил глупостей. Сейчас проспится и сам засмеется над своим звонком.
Но он не позвонил утром. И днём тоже. Телефон всё так же был недоступен. Я написала его коллеге Максиму:
«Привет! Ден случайно телефон не терял? Не могу дозвониться».
Ответ пришёл через полчаса: «Лен, а какая конференция? Денис же в отпуске на этой неделе. Мы его три дня вообще не видели».
Я перечитала сообщение раз пять. Шесть. Семь.
В отпуске? Какой отпуск? Он сказал мне, что едет на конференцию. Показывал билеты на поезд. Собирал чемодан у меня на глазах — костюм, рубашки, галстук. Целовал меня на прощание: «Три дня, и я вернусь. Скучай».
Руки задрожали. Я набрала номер его мамы — может, она что-то знает.
— Леночка, здравствуй! — Марина Петровна всегда была рада мне. — Как у вас дела?
— Хорошо... Марин Петровна, а Денис вам не звонил случайно? Я не могу до него дозвониться.
— Так он же у вас, разве нет? На прошлой неделе звонил, сказал, что возьмёт отгулы, хочет с тобой куда-нибудь съездить. Я так обрадовалась! Вы давно никуда не выбирались вместе.
У меня внутри всё оборвалось.
— Да... точно... я забыла. Извините, что побеспокоила.
Я положила трубку и просто сидела на диване минут десять, глядя в одну точку. Мысли крутились, как белки в колесе. Он соврал мне. Соврал маме. Соврал на работе. Где он был эти три дня? С кем?
Катюша потянула меня за рукав:
— Мама, а когда папа приедет? Он обещал привезти мне пазлы из Питера.
Я посмотрела на её светлые глазки — в отца, — и улыбнулась через силу:
— Скоро, солнышко. Скоро приедет.
Он вернулся поздно вечером. Я уложила Катюшу спать, сидела на кухне с чашкой остывшего чая и просто ждала. Не знала, что скажу. Не знала, что спрошу. Просто ждала.
Ключ в замке. Дверь. Его шаги в прихожей. Он зашёл на кухню с чемоданом, улыбнулся:
— Привет, родная! Соскучился жутко!
Я посмотрела на него и не узнала. Этот человек — мой муж? Тот, с которым я прожила восемь лет? Который держал меня за руку в роддоме? Который каждое утро целовал в макушку?
— Где ты был? — мой голос прозвучал спокойно. Слишком спокойно.
Он замер с улыбкой на лице.
— Как где? В Питере. На конференции.
— Не ври мне в лицо, — я встала, сжав чашку в руках. — Я знаю. Никакой конференции не было.
Лицо его изменилось. Улыбка сползла. Глаза потемнели.
— Лена...
— Где ты был три дня?
— Я могу всё объяснить...
— Где?! — я не кричала. Я просто смотрела на него и ждала правды. Хоть капли правды.
Он опустился на стул, провёл рукой по лицу. Устало. Обречённо.
— С Викой, — выдохнул он. — Я был с Викой.
Имя. Просто имя. Два слога. А внутри всё рухнуло, как карточный домик.
— Кто такая Вика?
— Она... она работает в соседнем офисе. Мы познакомились полгода назад. Лена, это просто... я не хотел, чтобы так вышло.
Полгода. Полгода он встречался с другой. Полгода целовал меня по утрам и уходил к ней. Полгода я была идиоткой, которая ничего не замечала.
— Ты любишь её?
Молчание. Долгое, страшное молчание.
— Не знаю, — прошептал он. — Я запутался. Я люблю и тебя, и её. Я не хотел причинять тебе боль...
— Но причинил, — я поставила чашку на стол. Руки не дрожали. Голос не дрожал. Я была удивительно спокойна. — Звонок ночью... это от неё звонил?
— Да. С её телефона. Мой разрядился. Я был пьяный, мне стало плохо от осознания того, что я делаю с тобой. С нами. Я хотел услышать твой голос.
— И что теперь?
Он поднял на меня глаза — красные, усталые.
— Не знаю. Я правда не знаю, Лена. Я хочу быть честным с тобой. Мне нужно время подумать.
— Время подумать, — я засмеялась. Тихо, горько. — Тебе нужно время, чтобы выбрать между мной и любовницей. Отлично. Думай. Только не здесь.
— Что?
— Уходи. Я не хочу тебя видеть. Не сегодня. Может быть, не никогда.
— Лена, подожди...
— Уходи! — я уже не была спокойна. Голос сорвался. — Уходи, пока я не наделала глупостей! Пока я не разбудила Катюшу своим криком! Пока я не разбила всё в этом доме!
Он встал, взял чемодан. Подошёл ко мне, попытался обнять. Я отстранилась.
— Не трогай меня. Просто уйди.
— Прости, — прошептал он.
— Уходи.
Дверь закрылась. Я осталась одна на кухне в тишине и темноте. Села на пол, прислонилась спиной к шкафу и просто сидела. Не плакала. Слёз не было. Была только пустота. Огромная, холодная пустота внутри.
Следующие дни прошли как в тумане. Я вставала, готовила завтрак Катюше, отводила её в садик, приходила домой, сидела и смотрела в стену. Подруги звонили — не брала трубку. Мама приезжала — говорила, что всё хорошо, просто устала. Денис писал сообщения — не читала.
Я не понимала, что делать. Простить? Развестись? Бороться за него? Отпустить?
Через неделю пришло письмо. Обычное бумажное письмо в конверте без обратного адреса. Почерк незнакомый — женский, округлый. Я открыла его, и руки задрожали уже от первых строк.
«Лена,
Меня зовут Виктория. Наверное, Денис уже рассказал тебе обо мне. Я не знаю, писать ли мне это письмо, но я должна. Ты заслуживаешь знать правду.
Мы с Денисом встретились действительно полгода назад. Он сказал мне, что вы с женой живёте как соседи, что любви давно нет, что вы вместе только ради ребёнка. Я поверила. Я влюбилась.
Но три дня назад, когда он пил и звонил тебе с моего телефона, я услышала, как он говорил: "Я люблю тебя. Всегда любил". И я поняла — он соврал мне. Ты не просто мать его ребёнка. Ты — его любовь.
Я не хочу разрушать вашу семью. Не хочу быть той, из-за кого страдают люди. Поэтому я ушла. В ту же ночь собрала вещи и уехала к родителям в другой город. Денис не знает, где я. Не будет знать.
Я прошу тебя о двух вещах:
Первое — прости меня. Я не знала, что у вас всё хорошо. Не знала, что он любит тебя. Верь мне, если бы знала — никогда не стала бы встречаться с ним.
Второе — прости его. Да, он ошибся. Да, он предал. Но когда он пил и плакал той ночью, он говорил только о тебе. О том, как вы познакомились. О рождении дочери. О каждой мелочи вашей жизни. Он любит тебя так, как мужчина любит раз в жизни.
Он ошибся, но он не монстр. Он просто запутался. Я не оправдываю его. Но я видела его глаза, когда он говорил о тебе.
Не знаю, прочитаешь ли ты это письмо до конца. Может быть, порвёшь на клочки. Но если прочитаешь — подумай. У тебя есть то, о чём многие мечтают всю жизнь. Человек, который любит. Несмотря ни на что.
Будь счастлива.
Виктория»
Я дочитала письмо до конца и заплакала. Наконец заплакала. Рыдала, сжимая бумагу в руках, пока чернила не размазались от слёз.
Она ушла. Та женщина, из-за которой я потеряла сон и покой, — ушла сама. Отпустила его. Написала мне письмо, в котором просила простить.
А я... я прогнала его. Не выслушала. Не дала шанса.
Вечером я позвонила ему впервые за неделю.
— Лена? — его голос был хриплым, усталым.
— Приезжай. Нам нужно поговорить.
Он приехал через полчаса. Сидел напротив меня на кухне — там же, где неделю назад я выгнала его из дома. Я положила письмо на стол между нами.
— Читал?
Он взял письмо, пробежался глазами. Лицо его напряглось.
— Нет. Она просто исчезла. Не берёт трубку, квартира пустая. Я думал... думал, что она разозлилась на меня.
— Она любила тебя.
— Знаю.
— Но ушла.
— Знаю.
— Почему ты позвонил мне той ночью?
Он поднял глаза — в них была боль, стыд, любовь.
— Потому что я вдруг понял, что теряю. Мы с ней сидели в ресторане, она рассказывала что-то смешное, а я смотрел на неё и думал о тебе. О том, как ты смеёшься. Как морщишь нос, когда недовольна. Как обнимаешь Катюшу перед сном. И я понял — я люблю не её. Я люблю тебя. Всегда любил. Просто... забыл на время.
— Забыл, — я кивнула. — На полгода забыл, что у тебя жена.
— Это не оправдание. Я знаю. Я — сволочь. Предатель. Я не заслуживаю прощения. Но я люблю тебя. И если ты дашь мне хоть маленький шанс — я проведу остаток жизни, доказывая, что достоин тебя.
Я смотрела на него — на этого мужчину, который предал меня. Который соврал мне в лицо. Который провёл три дня с любовницей, пока я ждала его дома.
И я вспомнила. Вспомнила, как он бежал за скорой, когда я рожала. Как плакал, держа на руках новорождённую Катюшу. Как сидел со мной ночами, когда умер мой отец. Как целовал каждое утро и шептал: «Доброе утро, любимая».
Один ошибка. Одно предательство. Может ли оно перечеркнуть восемь лет любви?
— Я не знаю, смогу ли простить, — прошептала я. — Не знаю, смогу ли забыть.
— Не надо забывать, — он протянул руку через стол, накрыл мою ладонь. — Я не прошу забыть. Я прошу дать шанс. Попробовать заново.
— У нас Катюша...
— Я знаю. Ради неё тоже. Но в первую очередь — ради нас. Я хочу вернуть то, что мы потеряли. Хочу снова смешить тебя. Хочу, чтобы ты снова смотрела на меня так, как раньше.
Я молчала долго. Очень долго. А потом сказала:
— Одна попытка. Один шанс. Если соврёшь ещё раз — всё. Навсегда.
— Обещаю. Больше никогда.
Он встал, обошёл стол, опустился на колени передо мной. Обнял за талию, уткнулся лицом мне в колени. Я чувствовала, как его плечи дрожат от сдерживаемых рыданий.
— Прости меня. Прости, прости, прости...
Я положила руку ему на голову, погладила волосы.
— Вставай. Идём спать. Завтра утром Катюшу забирать из садика. И ты идёшь со мной.
Он поднял лицо — мокрое от слёз, благодарное.
— Спасибо. Спасибо, что не сдалась на мне. Что дала шанс.
— Не благодари. Я ещё не знаю, правильно ли делаю.
Прошло два года.
Мы всё ещё вместе. Не скажу, что было легко. Первые месяцы я вздрагивала каждый раз, когда его телефон звонил. Проверяла сообщения, когда он засыпал. Искала следы новой измены в каждой задержке на работе.
Но он терпел. Не злился. Не обижался. Отдал мне пароли от всех аккаунтов. Звонил каждый час, когда уезжал в командировки. Присылал фото с геолокацией. Доказывал свою любовь каждый день.
И постепенно я оттаяла. Снова начала улыбаться. Снова начала доверять. Снова полюбила.
На прошлой неделе мы ездили на море — втроём, с Катюшей. Она строила замки из песка, он помогал ей, а я сидела рядом и смотрела на них. На своих родных людей. На свою семью.
Он повернулся ко мне, улыбнулся:
— О чём думаешь?
— О том, что я рада, что простила тебя.
Он подошёл, сел рядом, обнял за плечи:
— А я рад, что ты дала мне шанс. Я не подведу. Никогда.
— Знаю.
Катюша прибежала к нам, забралась на колени:
— Мама, папа, смотрите какой замок!
Мы смотрели на её песочный замок, и я думала: жизнь — это не сказка. В ней нет идеальных героев. Люди ошибаются. Предают. Лгут. Но люди умеют и прощать. И любить. И давать вторые шансы.
Может быть, любовь — это не про безупречность. Это про то, чтобы остаться даже после предательства. Про то, чтобы выбрать человека снова — не потому что он безгрешен, а потому что ты веришь в него. В то, что он больше не ошибётся.
Денис никогда не узнал, что я тоже хранила секрет. Семь лет назад, до Катюши, у меня был короткий роман с одноклассником. Три месяца мы встречались тайно, и я серьёзно думала уйти от Дениса. Но потом узнала, что беременна. И выбрала семью. Выбрала его. И никогда не пожалела.
Мы все совершаем ошибки. Вопрос не в том, кто прав, а кто виноват. Вопрос в том — готовы ли мы простить? Готовы ли попробовать снова?
Я была готова.
И вот мы здесь — на пляже, под солнцем, с нашей дочкой между нами. Целая семья. Несовершенная, но живая. Настоящая.
И я счастлива.