Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Захар Прилепин

ТАКАЯ ОГРОМНАЯ ПАМЯТЬ

Читаем современниц! Наталья Денисенко: *** Застолье первомайское. Бесцветная клеёночка накинута на небо. Заволокло простор, и видно: исполины съедают потихонечку, по тоненькому ломтику, закатный помидор. . А по краям столешницы плывут хлеба размякшие — сто караваев белых, с косицами в дожде. Газеты пожелтевшие развёрнуты над пашнями и плачут заголовками о мире и труде. . Я слышу исполинов! Рабочий и колхозница ведут беседы звонкие за праздничным столом: о том, что старый молот из-под горы воротится, поднимутся колосья и лягут под серпом. . И нравятся рабочему две рукавицы чёрные: от них машинным маслом несёт за три версты. А на платке колхозницы — луга, луга узорные и жаркие, бессчётные таёжные цветы. . Клеёнчатое небо — в лесах, на реставрации, раскроешь раньше времени — нарубишь сгоряча. Богам серпа и молота передают по рации: "Терпение, товарищи! В дороге бог меча!"

Читаем современниц!

Наталья Денисенко:

***

Застолье первомайское.

Бесцветная клеёночка

накинута на небо.

Заволокло простор,

и видно: исполины

съедают потихонечку,

по тоненькому ломтику,

закатный помидор.

.

А по краям столешницы

плывут хлеба размякшие —

сто караваев белых,

с косицами в дожде.

Газеты пожелтевшие

развёрнуты над пашнями

и плачут заголовками

о мире и труде.

.

Я слышу исполинов!

Рабочий и колхозница

ведут беседы звонкие

за праздничным столом:

о том, что старый молот

из-под горы воротится,

поднимутся колосья

и лягут под серпом.

.

И нравятся рабочему

две рукавицы чёрные:

от них машинным маслом

несёт за три версты.

А на платке колхозницы —

луга, луга узорные

и жаркие, бессчётные

таёжные цветы.

.

Клеёнчатое небо —

в лесах, на реставрации,

раскроешь раньше времени —

нарубишь сгоряча.

Богам серпа и молота

передают по рации:

"Терпение, товарищи!

В дороге бог меча!"

Стихи
4901 интересуется