— Интересно девки пляшут! Как они в мой карман лезут, так «они же родня». А как наоборот, так я сразу злая и нехорошая.
— Сравнила тёплое с мягким, — раздражённо фыркнула мать. — У тебя эта квартира стоит мёртвым грузом, пустует. Всё равно толку с неё никакого. А Леночка копит на машину! Всё сама, без помощи родителей. Нет бы помочь, а ты ещё и цену девочке заломила!
Наташа прикрыла глаза, шумно выдохнув. Она с трудом сдерживала злость. Было бы не так обидно, если бы это говорил ей кто-нибудь другой, а не мать.
— Ну копит и молодец. Пусть копит дальше. Я тут при чём? Я квартиру сдаю, а не благотворительностью занимаюсь.
— Ну как это при чём! Мы же семья! А родные люди должны помогать друг другу.
Наташа невольно сжала челюсть. Должны. Кому она успела задолжать? И почему же ей в своё время никто не помогал?
— Мам, дядя Юра всю жизнь сам прекрасно помогает себе за счёт других. И что-то отдачи от него никакой.
— Ну это потому что у нас нужды такой ещё не было! И, надеюсь, никогда не будет. У тебя-то вон всё хорошо, ты здорово устроилась: муж, две квартиры, работа стабильная...
— Ты говоришь так, будто мне всё это просто так на голову свалилось! — не выдержала Наташа. — Может, я теперь Леночке должна за спасибо ключи отдать? Ну, помогать же надо! А где был дядя Юра, когда я работу искала? А когда я маленькая была, и нам есть было нечего?.. Так почему я теперь им что-то должна?
Мать промолчала. Пауза затянулась. Похоже, обе понимали, что смысла спорить уже нет, но и согласиться друг с другом не могли.
...У Валентины, матери Наташи, была своя правда. Наташу она воспитывала одна и «выезжала» только за счёт своей матери. Та присматривала за внучкой и помогала дочери со своей пенсии.
— Близкие должны держаться вместе, — всегда говорила бабушка.
И была по-своему права. Вот только не все родные — близкие.
Мамин брат, дядя Юра, всегда пытался поиметь выгоду с ближнего своего. Он вечно прибеднялся и жаловался. Если и приносил гостинец, то самый дешёвый рулет или шоколад, больше напоминающий пластилин. Зато машина и компьютер в его семье появились в числе первых.
Пару раз дядя Юра привозил им фрукты и овощи «с барского плеча». То мешок картошки на зиму, то ведро яблок. А потом выяснялось, что на самом деле его об этом просила бабушка. Мол, чтобы семейные связи укреплять. И ладно бы это, но дядя Юра ведь стабильно не довозил половину из того, что им причиталось.
А уж как проходили их семейные праздники... Наташа до сих пор вздрагивала, когда вспоминала.
— Наташ, нарежь хлеб по-быстренькому! Дядя Юра вот-вот приедет! — торопила её мать, метаясь между плитой и столом.
Дядя Юра всегда приходил с таким видом, будто весь праздник устроили ради него. Его жена и дочь — тоже. И, в общем-то, так оно и выглядело. Пока семейство брата расслаблялось и отдыхало, Валентина с дочерью бегали от гостиной к кухне и назад.
— Валюш, а где у тебя салфеточки? — спрашивала жена дяди Юры.
И мать бросала вилку и нож и мчалась за салфетками. Или посылала Наташу. За водой, за хлебом, за чистой тарелкой... Гости в этом доме были на первом месте. Родня же.
В детстве Наташа думала, что так и должно быть: хозяева суетятся, гости командуют. Но с возрастом наблюдать за происходящим со стороны становилось всё чудесатее и чудесатее. Жена дяди Юры раздавала ценные указания по поводу того, что сыр в салате должен быть не плавленым, сам Юра сидел вразвалочку, аки король, его дочь, Лена, разгуливала по комнатам и трогала чужие вещи, а Валентина... Ну, она ждала конца вечера, чтобы услышать из уст брата снисходительное:
— Ой, умница, Валь! Как всегда, всё по высшему разряду!
После этой похвалы дядя Юра хлопал сестру по плечу, как официантку, принёсшую заказ, а Валентина сияла от радости.
Со временем Наташа поняла, что испытывает ко всему этому отвращение. А ещё — что ей стыдно за поведение матери.
— Мам, ты готовишься к их визиту так, будто к нам президент приезжает... — сказала как-то в шутку Наташа. — Может, просто расслабишься? Ну, будет хлеб чуть толще, чем тётя Анжела любит. Ничего, переживёт как-нибудь.
— Ты чего! Это ж свои! — шикнула на неё мать. — У нас всё должно быть идеально!
С тех пор Наташа просто уклонялась от семейных застолий, ссылаясь то на дела, то на плохое самочувствие. Но полностью избавиться от дяди Юры, пока она жила с матерью, было невозможно.
Однажды он притащил им стремянку посреди ночи. Наташа тогда проснулась, но вставать не захотела. Только услышала разговор, доносящийся из кухни.
— Юра, нам-то это куда! — шептала мать. — Спотыкаться ещё об неё будем. Хоть в кладовку спрячь... Ты бы хоть позвонил, предупредил.
— Да я и сам-то не ожидал... У нас в подъезде электрики возились, что-то там делали, а стремянку, видимо, забыли, — громко начал рассказывать дядя Юра. — А я покурить вышел и подумал: чего добру пропадать? Не я заберу, так кто другой. Да и вообще — внимательнее в следующий раз будут. Это ж всё равно не их личное, а из кармана управляйки. Только вот вдруг искать будут? Вот я к тебе и привёз.
И он, и мать рассмеялись.
— Ну ты и жук! — ответила ему Валентина с улыбкой. — Ладно, оставляй. Но чтоб больше — ни-ни!
Наташе в этот момент стало мерзко. Она не понимала, как можно так спокойно реагировать. Это ведь было чужим. Фактически дядя Юра втягивал её мать в воровство, пусть и мелкое.
— Мам, а если всё вскроется? — спросила Наташа у Валентины утром. — Я всё слышала. Знаю про стремянку.
— Ну вскроется, и что? — мать махнула рукой. — Он же свой. Прикроем его.
В этот момент Наташа поняла, что мать готова бросить под каток дядиной выгоды что угодно: собственную гордость, спокойствие дочери, их безопасность... Наташа же к таким подвигам готова не была, поэтому после переезда к Игорю, своему будущему мужу, наконец выдохнула. Теперь-то можно позабыть о наглом дяде.
Но от таких родственников так легко не убежишь.
Наташа и Игорь вместе жили в двушке. Пусть они всё ещё выплачивали ипотеку за неё, зато тут не нужно было никому прислуживать. А ещё у Игоря была своя однушка, подаренная матерью. Когда-то она была неплохим стартовым капиталом, теперь же стала дополнительным источником дохода.
Супруги решили пустить квартирантов. Переговоры с риелторами, оформление документов, решение спорных вопросов с жильцами — почти всё было на Наташе. До последнего времени это ничуть не напрягало её, но совсем недавно квартиранты резко съехали без предупреждения. А ведь у Наташи и Игоря уже были свои планы на деньги с аренды.
— Придётся искать новых, — пожаловалась Наташа матери. — Да ещё и перед новогодними праздниками. Мёртвый сезон...
Мать посочувствовала, а через пару дней позвонила дочери с шокирующей новостью.
— Я нашла тебе квартирантку! Завтра к тебе Леночка приедет.
— В смысле?.. — Наташа всё прекрасно поняла, но пока не могла смириться с тем, что ей снова придётся соприкасаться с семьёй дяди.
— Ну, ты же сама сказала, что ищешь квартирантов. Вот я и поделилась с Юрой, — гордо заявила мать. — А он сказал, что Лена как раз в поисках жилья. Они же свои. С ними будет проще договориться.
Наташа хотела бы остановить всё это, но легко ли остановить катящийся с горы снежный ком?
Смотреть квартиру приехала не только Лена, но и вся их делегация в полном составе. Осмотр был тщательным. Дядя Юра проверял, не продувают ли окна, тётя Анжела пыталась включить стиральную машинку, чтобы убедиться, что она работает. Лена же расхаживала по квартире с таким видом, словно её притащили в заброшенный подвал.
— Ну, у нас дома ремонт, конечно, получше. Но и это сойдёт, — наконец сказала она. — Плита, правда, газовая. Ну да привыкну как-нибудь, потерплю...
— Сколько хочешь? — спросил дядя Юра, видя, что дело идёт к заключению сделки.
— Восемнадцать, плюс коммунальные, — спокойно ответила Наташа.
На секунду повисла тишина. Лена возмущённо вскинула брови. Дядя Юра рассмеялся.
— Ну какие восемнадцать, Наташенька? Мы ж свои люди!
Наташа сердито сузила глаза.
— А сколько готовы заплатить «свои люди»?
— Ну... Десять. Уже с коммуналкой.
У Наташи аж опустились руки. В среднем коммуналка выходила пять тысяч. А если Лена будет жить на широкую ногу, то Наташа вовсе уйдёт в минус.
— Знаете, для «своих» у меня и правда есть особое предложение. Двадцать пять.
— Не понял... В смысле двадцать пять? Это ж больше, чем ты хотела!
— Ну, я же своя. А своим надо помогать. Я скоро в декрет собираюсь, вот вы мне и поможете.
Наташа скрестила руки на груди. Она, конечно, понимала, что они не договорятся. Просто уже не могла молчать и глотать чужую наглость.
— Ладно, мы всё поняли. Спасибо за потраченное время, — обиженно фыркнула Лена. — За нас не переживай, найдём квартиру получше твоего клоповника. С адекватной ценой и адекватной хозяйкой.
Они ушли, громко хлопнув дверью. Наташа же чувствовала себя так, словно у неё из сердца достали застарелую занозу. Одновременно легко и немного больно.
А потом позвонила мать и стала давить на Наташу. Дочь была возмущена, но особо не удивилась. У них ведь всю жизнь так.
— Знаешь, Наташ... Иногда мне кажется, что я тебя совсем не понимаю, — вздохнула мать под конец разговора.
— Зато я тебя, мам, понимаю слишком хорошо, — ответила Наташа и положила трубку.
После этого мать не звонила целых три недели. Потом всё же пошла на контакт, первая, но Наташа отвечала уже без особого энтузиазма и ничем личным не делилась. Её собственная мать стала адвокатом чужой семьи, ополчившейся на неё. Она перестала быть просто мамой.
Квартиру в итоге сдали молодой паре. Пусть и через полмесяца, зато не «своим». Лена тоже сняла жильё. Правда, где-то на окраине, с разваливающейся сантехникой и постоянными набегами тараканов.
Когда Наташа услышала об этом от матери, она вдруг почувствовала тихое удовлетворение. Пусть теперь справляются сами и не пеняют на родственные связи. Ведь родня — это не тот, кто с готовностью садится на шею, а тот, кто уважает тебя и твои интересы.
Дорогие подписчики! На платформе все совсем нехорошо и неизвестно доживет ли мой канал до завтра. Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате)