На самом деле, это вопрос вкусовщины: что «великий» роман, что короткие рассказы пишутся тогда, когда вы к ним готовы.
От лирики к прозе: личный опыт
Свою сознательную авторскую жизнь я начала в 15 лет, хотя первые стихи я сочиняла уже в 8 лет. Вначале я даже пыталась писать калькой стихотворений Есенина, а после стремилась следовать традициям имажинизма и напевности. Также я очень подробно и глубоко по сей день изучаю биографию Есенина и его творчество, которое хранится в селе Константиново и в архивных документах. Мне интересен психологизм его творчества и связь лирики с событиями его жизни. Я вообще стараюсь рассмотреть любое творчество с точки зрения психологии и ответить себе на вопрос: «почему так, а не иначе?» Именно поэтому я долго была в поисках своего направления: металась от романтизма до модернизма, от классицизма до имажинизма. Наконец, остановилась на сентиментализме с элементами психологизма – и это было лучшее решение!
После того, как я нашла своё направление, я искала свой жанр – и это была ещё та задачка. Я люблю писать много, и, с одной стороны, для прозы это, казалось бы, хорошо, но вот для лирики… Иногда мои стихотворения доходили до 11 страниц А4 формата. Да, они были все рифмованными и лёгкими на рефлексию, однако из этих 11 страниц одного стихотворения можно было запросто получить 5 или 6 коротких. Поэтому пришлось признать тот факт, что стихотворение лучше воспринимается коротким, и к 18 годам я начала писать малообъёмные стихотворения, которые сейчас считают достаточно хорошими в соотношении размера и смысла. И, например, в сборник стихов «Beata stultica» я почти не включила стихотворения больше 10 четверостиший.
С прозой было сложнее – тут нужна усидчивость и замотивированность в результате, чтобы написать что-то хорошее, а с мотивацией у меня не самые хорошие отношения. Честно говоря, мы вообще не дружим. Была и другая проблема: я начинала писать романы с конца. А когда ты знаешь концовку, то начало тебе уже мало интересно, поэтому я забросила 4 романа в основном где-то после первых глав из-за этого.
Мой первый «великий» роман
Первый самый мой осмысленный роман, который я начала писать, назывался «Арктический лёд». Я его начала писать в 13 лет, и, если честно, у меня до сих пор один вопрос: «Как вот в голову тринадцатилетней девочки пришла такая идея?». В то же время есть и приятное чувство: если я открою черновик, который у меня до сих пор сохранён на ноутбуке, слог не детский и не уступает тому, что я пишу сейчас. Это неудивительно: у меня изначально к себе была достаточно высокая филологическая планка в плане стиля повествования. И все текущие тенденции к упрощению языка, слога или лингвистического набора, либо лингвистических паттернов передачи мыслей, меня, если честно, фрутрируют и подбешивают, потому что я не понимаю, зачем нужно упрощать собственные мысли, чтобы тебя поняло как можно больше людей. Если они меня не могут понять, значит, мне не стоит пытаться им объяснить то, что для них недоступно. Например, мой научный руководитель в институте назвала меня «нейрохирургом слова и смысла», а когда тебя называют нейрохирургом, то должность педиатра для текста как-то уже не по размеру...
Ну так вот, возвращаясь к идее «Арктического льда». Сюжет был довольно неизбитый, хотя, в целом, основные линии были, конечно же, сведены к тёмной психологии личности, вопросам этического характера и вопросам взаимоотношения между близкими людьми, - всё, как я люблю, ха-ха-ха. Заметила, что основная стилистика всех моих произведений не зависит от моего возраста, что также приятно.
Сюжет был в том, что известная эпатажная рок-певица (во многом эпатаж на сцене во многом был похож на его сценические движения и образ я списала с тогда горячо любимого мной Михаила Горшенёва («Король и шут»), разве что колючки она себе на голове лаком не строила). Насколько я помню, её звали Даша (да, я «оригинальна», но в целом у меня проблемы с русскими именами: я изначально ассимилировала в творчестве под англоязычную литературную культуру, поэтому выбирать русские имена для меня сложно и очень часто всех главных героинь я называю своим именем, чтобы не париться. То же касается и русских мужских имён, но тут попроще, потому что среди любимых и используемых мной ровно 5). Так вот, Даша, замужем за Алексеем (Лёшей), который то ли архитектор был, то ли он вообще врач, то есть максимально далёкий от её сферы деятельности и от творчества. У них есть сын, сына я уже не помню как зовут, но это не так важно. В общем-то у них вроде как образцовая семья, где женщина немного с «чертинкой», а мужчина - мягкий якорь её эпатажа.
Лёша на годовщину их свадьбы, а там была какая-то крупная цифра, потому что героиня была в районе 40 лет, (очень забавно было писать, главной героине 40 лет, а тебе - 13... а с другой стороны, ну, а кто мы такие, чтобы бояться?), подарил круизное путешествие в Антарктиду, потому что она очень хотела увидеть пингвинов.
Круиз тут не случаен😄 я была фанаткой «Титаника», и мне была остро необходима похожая катастрофа! Более того, не случайно упомянула «Титаник»: сами понимаете - удовольствие такого круиза явно недёшевое.
В итоге, Даша и Лёша отправляются в этот круиз, их провожает их ребёнок. Поднявшись на лайнер и попав в свою каюту на верхней палубе, там вспыхивает достаточно была яркая любовная часть (как же без страсти?), которая плавно перетекает в вечер. Так как в день начала их круиза у Лёши был день рождения, то вечером они как раз его и отметили на балконе каюты. Я очень отчетливо помню, что когда я это писала, то тогда сидела ночью в комнате и у меня за окном был виден звездопад, и меня это вдохновило.
Лёша смотрел поверх людей на волны, которые рассекал лайнер, и на пролетающих чаек, важно кричащих что-то друг другу. Море чернело, провожая последние облака беспокойным отражением, и на мгновения затихало, охлаждая тревожный пыл. Небо уже и вовсе потускнело, как перед дождём, и серая дымка поглотила нежные лавандовые облака. Наступал вечер. Тихий вечер. С привкусом морской соли и звёздным послевкусием.
В качестве же подарка Даша говорит, что беремена.
Кстати о детях. В 13 лет у меня уже откуда-то появился какой-то навязчивый незакрытый гештальт либо утраты родителей у одного из героев либо детей из детского дома. Поэтому когда лайнер совершает первую остановку, то на борт поднимается группа детей из детского дома, которым организовал благотворительный фонд участие в этом круизе. Даша и Лёша, я не помню почему, но очень проникаются детьми и заводят себе в друзья какую-то очень строптивую и замкнутую девочку, которая почему-то их сразу разделила, начав доверять исключительно Даше и избегать Лёши или «колюче» отвечать. Причину я уже не помню (все же сюжет был написан мной более 10 лет назад), но думаю к такому недоверию сподвигло какое-то предательство мужским авторитетным мужчиной.
Дальше планировалась глава чисто каких-то впечатлений героев от круиза, разговоров и отпускной рутины. Главное - в кульминации. Так как путешествие было достаточно дорогостоящим (исключая эту благотворительную поездку для детей), следовательно, там, так скажем, «развлечения» для богатых: на прогулочной палубе выступали модные музыканты, джазовый оркестр, проходили иммерсивные перфомансы, и прочие яркие банкетные и другие действия. И в эту размеренную лакшери-идиллию, словно метеорит, влетает идея (я не знаю, с какого рожна это вообще было в моей голове тогда, ха-ха-ха), что среди музыкантов будут такие а-ля «народные мстители», которые против людей с высоким достатком. И эти мстители предпринимают попытку уничтожить бóльшую часть пассажиров. Для этого было объявлено что-то из серии, что с минуты на минуту выступит какой-то очень модный джазовый певец, что, конечно, вызвало интерес и к сцене подтянулась достаточно большая публика, и..... взрывается бомба! Я без понятия, зачем мне эти нарративы были нужны в сюжете и почему я выбрала именно такой хук в 13 лет, но моя тяга к эпическим трагедиям в сюжетах была всегда, ха-ха-ха.
Конечно же, главные герои живы. И более того, Лёша за мгновение успевает то ли увидеть, то ли понять, что долдно произойти, и выполняет свою патологическую миссию защитника: закрывает жену с собой. Паралельно с этим, от возрывной волны, там какие-то масштабные разрушения этого корабля и он буквально разламывается на две части (всё как в лучших традициях «Титаника»🤩 но всё-таки не будем забывать, что мне было 13 лет, и мне надо было откуда-то взять хоть какой-то референс🐝). Несмотря на то, что Лёша закрыл жену собой, её ранило в живот, но она этого в первый час из-за шока не осознавала. Она, наоборот, подумала, что умер муж, потому что когда она открыла глаза и огляделась, то почуватвовала, что её как будто кто-то держит. Она поворачивается и видит мужа, который весь в крови (и ещё не пришёл в себя), и у неё начинается истерика, что он не имеет права умереть, и она его истерично тормошит, пока он не открывает глаза.
Всё сводится к тому, что когда прибывает помощь, то из-за повреждений к этой палубе (ну или куска корабля, где они оказались) невозможно было ни подплыть, ни подобраться, ни сесть на саму палубу на вертолёте. Так как по закону жанра нужна жертва, то Лёша как-то умудряется детей, которые оказались возле них (включая ту строптивую девочку) передать спасателям, а сам остается с Дашей, которая уже без сознания от потери крови. Девочка, видя это, начинает получать визуальный образ мужчины-защитника/спасателя, в противовес её опыту. Деевочка его спрашивает (что-то похожее и было написано):
- А ты? Ты поднимешься с нами?
- Нет, я останусь с ней»
Девочка шокирована, ведь это решение - верная смерть.
- Ты же умрёшь!
- Я знаю. Но это моя жена, я её люблю и я её не оставлю.
У девочки когнитивный диссонанс от такого благородства, и уже в транспорте спасателей она начинает кричать что-то из серии: «Нет-нет-нет, давайте спасём их! Мы должны вернуться!», на что ей говорят, что это невозможно.
Не помню как, но, в общем-то, Лёшу и Дашу спасают, но по отдельности. И здесь разворачивается вторая эпическая часть, которая меня заставляет задаваться вопросом повторно: «О чём ты думала в 13 лет?». По новостям их сын видит новости о том, что его родители погибли. И так как это очень активно тиражируется в СМИ и сама трагедия освещается, то за пару часов сын уже в полном психозе от многократного утверждения, что его родителей больше нет.
В это время (иронично, что в 13 лет, будучи далёкой от моей текущей увлеченности Финляндией, вся кульминация и финал происходят в Хельсинки), Лёша оказывается в одном госпитале Хельсинки, а Даша - в другом, в палате интенсивной терапии. И помимо ранений, у неё еще диссоциативная амнезия. Лёша, имея из травм незначительные травмы и акустическую контузию достаточно быстро восстановился, и у него появляется идея фикс найти свою жену, потому что в момент спасения тот уже был без сознания от переохлаждения. В силу того, что Даша не могла сказать, кто она такая, а в Финляндии не знали её как известную для местной публики певицу, то Даша оказалась чуть ли не в социальном центре для бездомных. Но я точно помню, что её приютила женщина, которую звали Элисса, и что у этой женщины недавно умер муж, и поэтому так прониклась иностранкой с амнезией. И, в общем-то, Даша жила у этой Элиссы какое-то время, ну, предположим, пару месяцев, пока всё это время Лёша в неведении, где его жена. У него уже развивается депрессия от отчаяния, к нему прилетает его лучший друг в Финляндию, они вместе пытаются её найти. В это время все фанаты и СМИ в их стране продолжают её хоронить, перманентно ломая психику их сыну. Сын, конечно, обрадовался, что папа живой, но ситуация с мамой его логично не отпускала.
Финал романа был в том, что Лёша, когда он уже прямо в тотальной безнадежности и, кажется, начал принимать, что всё-таки реально жена погибла, он предлагает другу последний раз прогуляться по Хельсинки и улететь домой. Ну, чисто, знаете, такая терапевтическая прогулка, чтоьы в самый последний раз вглядеться в лица прохожих, чтобы принять факт, что жены действительно больше нет. В это же время Даша и Элисса пошли то ли за эклерами, то ли ещё зачем-то в какую-то там булочную или кондитерскую, которая Элиссе очень нравилась. И, хотя амнезия никуда не делась, у Даши срабатывает сенсорная память на парфюм мужа. Они проходят буквально в метре друг от друга, и Лёша не сразу понимает, что это его жена, потому что за эти месяцы Даша несколько изменилась внешне из-за болезни. Даша реагирует на этот триггер (память по волшебству не возвращается - нет, я не настолько глупая была в 13 лет, ха-ха-ха), она поворачивается и на уровне инстинктов понимает, что этот парфюм - что-то очень знакомое и безопасное, что у неё тело почти моментально реагирует, заглушая чувство тревоги, сопровождающее всё время амнезии. Лёша, поколебавшись пару мгновений, поворачивается в ответ - и сцена как в «Хатико»: «О боже, я тебя нашёл!».
Амбициозный сюжет? Вполне. Только вот незадача: в 13 лет придумала, как мне казалось, «великий» роман, но в силу того, что мне было 13 лет, я была маленькой девочкой, естественно, мне такой сюжет был не под силу. Вторая патологическая проблема была в том, что, у меня была идея фикс: я писала этот роман от руки, мне хотелось почувствовать себя Львом Толстым. Я написала, по-моему, 50 рукописных страниц А4, и я поняла, что всё - дальше мы не пойдём с такими архаичными методами. Я это всё перепечатала в ноутбук, и после этого меня как бабка отшептала, потому что я по факту эти 50 страниц слово в слово повторила три раза: в голове, на бумаге и в файле.
Правда, сейчас, вспоминая этот сюжет, я поняла, что мне очень даже интересно построить хотя бы полную фабулу и понять мотивацию каждого из героев.
Новый подход к написанию
Для дебютного романа «Вопреки» (который был четвёртым в череде «великих» романов), я придумала героев и начала вести дневник персонажей и сюжета, но с одной оговоркой – я не знала концовку вплоть до последней главы. Скажу больше: где-то в середине романа бразды правления в свои руки взяли герои, и мне приходилось подстраивать сюжет уже под них, а не под изначально написанный шаблон.
«Вопреки» научил меня мыслить не только разнопланово, но и дал почву для экспериментов. Я начала использовать приём двуязычия в тексте, особенно при создании «говорящих» названий стран, городов, элементов ландшафта и фамилий, смешивая русский и финский языки, иногда добавляя индоевропейские. Именно приём двуязычия натолкнул меня на идею создания путеводителя по литературному произведению, потому что понимаю, что не все знают языки, которые знаю я, и, к сожалению, без перевода будет трудно понять, что я хотела вложить в то или иное название. Поэтому для более полного погружения в сюжет путеводитель по тексту сначала был интересной фишкой романа «Вопреки», а после был радушно встречен и научным филологическим сообществом.
Помимо психологизма, в творчестве меня всегда интересует эмоциональность и убедительность, поэтому, когда я пишу, я обязательно должна прожить все эмоции вместе с героем, буквально оказаться в его шкуре на момент того или иного эпизода; иначе, если я не поверю написанному, то и читатель увидит фальшь.
Роман или Рассказ
Заметьте, даже в 13 лет я пыталась построить какую-то сложную архитектонику сродни роману. То есть для меня рассказ изначально был чем-то поверхностным, «огрызком» от настоящего текста. Мои амбиции и моё воображение уэе изначально не могли уместить какую-то идею на небольшое количество страниц. Возможно, это мой минус, я не отрицаю, но для меня сама идея о том, что мне нужно ради какой-то цели сжать своё воображение, кажется абсолютно недействительной и токсичной.
Возвращаясь к нашему разговору о том, что же лучше, писать сразу «великий» роман или историю - можно выделить два фактора, которые повлияют на ответ на этот вопрос.
- Нужно чётко понимать свои силы и задачи
Если вы хотите просто наработать «руку» или если вы, как я, например, писали долгое время лирику и не знакомы с иным типом изложения своих мыслей, то, конечно, идеально было бы писать какие-то короткие рассказы, заметки, и учиться прописывать сюжетные повороты, раскрывать героев, строить их биографии. Это во многом поможет вам написать какой-то большой роман в последующем.
- Масштаб против здравого смысла
Если вы изначально ставите перед собой целью создать что-то эпически большое и масштабное, то здесь, конечно, нужно подходить с большим скепсисом, потому что в 9 из 10 случаев попытка будет провальной. И это не потому, что я циничная, а потому, что это эмперический опыт филолога и практическое знание принципа постепенного усложнения, когда неадекватная динамика и сложность задачи могут привести к потере мотивации. Я вам советую, если вы планируете изначально писать «великий» роман, начать собирать архитектуру вашего романа. Например, сейчас, будучи параллельно занятой в трёх романах (где один я пишу, а для двух других я просто придумываю наполнение, то есть сюжетные ходы, триггеры героев, их страхи, иногда диалоги прописываю), я делаю мелкие зарисовки, которые продуктивно работают на корпус текста, при этом не надоедая и не утомляя.
А вообще советую прислушиваться исключительно к себе, к своим навыкам и к собственным целям: что вы хотите получить от самого себя. Если вы хотите просто что-то написать - идеально подойдёт формат рассказов для начального творчества. Если вы хотите, как я в 13 лет, быть как Лев Толстой, ну попробуйте написать роман, не факт, что у вас это получится, но вы хотя бы будете знать, что вы попытались😉