Вероника засунула руку в нишу за шкафом, туда, где они с Марком три года хранили свое «солнышко» — конверт, толстый, упругий, пахнущий морем. Ее пальцы нащупали лишь штукатурку и паутину. В нише было пусто. Сердце учащенно забилось. Она вытащила руку и попробовала еще раз.
«Наверное завалились куда-то, — подумала она. — Надо подвинуть шкаф».
Но шкаф был тяжеленный. Вероника вздохнула. Еще раз попыталась нащупать конверт в нише. Ничего.
Марк вернулся под вечер, веселый, с пакетом пельменей.
— Угадай, какие взял? С крабом!
Он трещал, как сорока, вешал куртку, целовал ее в макушку. Она сидела на краешке кровати и смотрела на радостного мужа.
— А денег нет, — сказала она тихо. — Где деньги, Марк?
Он резко замолчал. Один вопрос — и его хорошее настроение куда-то испарилось. Лицо стало каменным. Он вышел из комнаты и прошел на кухню, поставил чайник. Она пошла за ним.
— Марк. Я тебя спрашиваю. Где конверт и деньги? Три года накоплений! Три года мы на работе хлебали суп из пакетиков, чтобы сэкономить. Я сегодня была в турагентстве, мы все подобрали, надо предоплату внести.
Марк повернулся. В его глазах плавала какая-то жалкая, затравленная искорка.
— Я маме шубу купил, а на море в следующем году поедем, нашла проблему, — Марк отмахнулся от жены.
У Вероники потемнело в глазах. Она жила мечтой о море, она уже слышала плеск волн, она...
— Что ты сделал? Шубу купил?! — Прошептала она, пытаясь осознать, что муж только что не только разрушил ее мечты, но и потратил ее деньги. — А я против, Марк. Я — против!
Ее голос становился все громче:
— Ты часом умом не тронулся? Это не только твои деньги были! Это наши общие деньги! На наш отдых!
Марк обижено отвернулся.
— Что разоралась? Ну, понимаешь, там распродажа была. А она так давно мечтала! Такой цены больше не будет. Я думал, что ты не будешь простив. Сейчас гораздо больше зарабатываем, за год соберем. Ничего страшного не произошло, а мама мечтала! Она столько для меня сделала, для нас!
— А я? Я что, ничего не делала? Я ничего не значу? Мои желания ничего не стоят? А она только звонит, и ты бежишь! Ночью бежишь! Кран починить, таблетку купить! Я тебе не жена, я — обслуга какая-то!
Марк пробубнил что-то про благодарность, про долг. А Вероника смотрела на него и не узнавала. Этот человек, который мог считать каждую копейку до зарплаты, вдруг отдал больше трехсот тысяч за шубу. Шубу!
На следующий день явилась Светлана Викторовна. В той самой шубе. Во всей красе. Довольная, пахнущая дорогими.
— Вероничка, родная, а ты чего нос воротишь? Не нравится обновка? Хочешь примерить? — Улыбнулась она и погладила воротник, будто живого зверька.
Вероника молчала, заваривая чай. Руки дрожали.
— Милая моя девочка, — начала свекровь, растягивая слова. — Марк мне сказал, что ты недовольна. А ты не думала, что я имею право на небольшую компенсацию? В конце концов я его родила, вырастила, тебе, можно сказать, вручила на блюдечке с голубой каемочкой. Разве я не заслужила хорошего подарка от собственного сына? Мне кажется, что я имею на это право!
Чайник засвистел, тонко и надрывисто. Вероника выключила его и повернулась к свекрови.
— Вы правда считаете, что имеете право требовать у сына шубу за то, что вы его родили и воспитали? А причем тут тогда мои деньги? Ведь шубу он купил, потратив и мои сбережения тоже!
Светлана Викторовна фыркнула.
— И что? Ты тоже мне должна за сына. А пока одно скажу - сейчас ты меня не поймешь, а вот станешь матерью, тогда мы с тобой и поговорим. Если, конечно, станешь. А пока ты здесь никто. Всего лишь жена. А я - мать! Он обязан мне. И жизнью, и деньгами. Он должен меня поддерживать. А вскоре и содержать.
Веронику будто ударило током. Все эти годы, все эти ночные звонки, его вечное «маме надо» — и вот оно. Оформилось в одну чудовищную, простую фразу. Оказывается, она здесь никто!
Вероника посмотрела на свои руки, на облупившийся лак. Вспомнила, как считала копейки, экономила даже на маникюре. И поняла, что так больше не может. Ни дня.
Когда Марк пришел с работы, в прихожей стоял его чемодан. Старый, с потертым уголком. Они купили его перед свадьбой, когда ездили в Питер. Марк остановился, уставился на него.
— Что это?
— Твое барахло, — сказала Вероника ровно.
Она стояла в дверях гостиной, скрестив руки.
— Забирай и проваливай!
Марк растерянно заморгал.
— Зая, ты что, из-за шубы? Мы же заработаем еще!
— Конечно, заработаешь вернешь мне мои деньги и заберёшь свой телевизор с приставкой. И я не зая! Ненавижу, когда ты меня так называешь!
Марк вдруг отпихнул чемодан.
— Ты не можешь меня вот так выгнать! Я имел право отдать заработанные деньги матери. Я могу распоряжаться тем, что я заработал по своему усмотрению!
— Конечно можешь! Но там и мои деньги были! Копили вместе, — голос ее сдавило, но она не заплакала. — А решение потратить принял ты один. Без меня. Значит, и жить ты будешь один. Выметайся.
Он вдруг плюхнулся на пол, рядом с чемоданом.
— А если не уйду?
— Марк, не устраивай истерик. Пока по-хорошему прошу. Устала я от вашей семейки. Если мать для тебя все, то я кто для тебя? Тоже считаешь как и твоя мать, что я - никто?! Меня такой расклад не устраивает. Понял?
— Понял, — странно усмехнулся он, не поднимая головы. — Зато ты не поняла кое-чего другого.
Он посидел еще немного. Потом заговорил:
— Думал, все как-то само рассосется. А оно вон как развернулось, — ухмыльнулся Марк. — Вот не думал, что моя семейная жизнь так глупо рухнет. Я ведь все это ради тебя! И шубу ей купил из-за тебя!
— А я-то здесь при чем? — Ника уже теряла терпение.
Он покачал головой, все с той же жутковатой улыбкой.
— Короче… Все равно ты бы узнала.
— Узнала бы что? — Она нахмурилась.
Марк поднял на нее глаза. Взгляд был прямой и пустой.
— Мама застукала меня с другой. Случайно. В кафе. И… стала шантажировать меня.
Вероника медленно опустилась на тумбочку в прихожей. Ноги не держали. Слова мужа придавили ее, словно тяжелые камни.
— Помнишь, я ей делал ремонт? Дорогие обои, светильники? Это она выбрала. Не я. И поездка в Кисловодск… тоже. И эта… эта проклятая шуба. Всё. Всё было платой. Чтобы она тебе не рассказала. Я оберегал тебя! Я не хотел делать тебе больно. Та девушка - она для меня ничего не значила! Я тебя люблю!
Он говорил, а Вероника слушала и видела другую картинку. Не его измену. Нет. Она видела его мать. Свою свекровь. Которая знала. Знала, что ее сын предает жену. И вместо того, чтобы врезать ему, оттащить в сторону и постараться вразумить, она стала его использовать!
Снимать сливки с его подлости. Пользоваться его слабостями и страхом, играть на чувстве вины. Превратила его ошибку в свою золотую жилу.
В этот момент она даже не знала, что сказать. Два сапога - пара. Она уже не чувствовала ни ярости, ни жалости. Одно огромное, ледяное разочарование. Что это за люди? И как она могла оказаться частью их семьи?
— Да, Марк... неожиданно, — тихо сказала она. — Что ты, что твоя мать… Вы оба стоите друг друга. Ты врал и откупался. А она… и рада. Использовала тебя по полной! У меня для тебя две новости. Одна хорошая - ты только что получил от нее свободу, ведь теперь ничего скрывать не надо. И одна плохая - мы разводимся и ты мне должен денег.
Вероника подала на развод. Марк хотел по-тихому забрать свой телевизор и приставку, но не смог, Ника поменяла замки. И отдала все его любимые игрушки только после того, как он с ней рассчитался.
Светлана Викторовна пыталась повлиять на невестку. Она позвонила Веронике:
.— Я понимаю, что ты меня считаешь своим главным врагом. Но подумай о том, что Марк все равно потратил бы эти деньги, на ту девку, а так он тратил их на меня, на свою мать. Квартира моя все равно вам достанется, а теперь в ней ремонт. И если проблема в шубе, я могу тебе ее подарить. Раз ты считаешь, что я отняла и твои деньги тоже. Только скажи. Я - мать, и я желаю своему сыну только добра! А он сейчас очень переживает!
— Нет, Светлана Викторовна, вы не мать. Вы - главная проблема для Марка. И знаете что самое страшное? Вы отняли у меня не деньги. Вы отняли у меня мужа, которого, как мне казалось, я любила. А у него вы отняли шанс стать настоящим мужчиной. Мне вас искренне жаль, но еще больше мне жаль Марка.
После этого разговора Светлану Викторовну она больше не слышала. Как-то Ника встретила общую знакомую, которая жила в одном доме с бывшей свекровью, она и рассказала, что Марк живет с матерью и они постоянно скандалят.
Но Веронику это уже не волновало. Это больше не ее близкие люди, да, как выяснилось, они ими и не были никогда. А у нее все еще впереди!
О мужьях и свекровях: