Лёгкий стук в дверь разорвал вечернюю тишину. Анна вздрогнула, поставив на стол недопитую чашку с травяным чаем. День был изматывающим: утренние хлопоты с малышкой, прогулка под моросящим дождём, и всё, чего она хотела, — это покой. Но стук повторился, настойчивый и резкий.
Она неохотно поднялась, поправив тёплый свитер, и подошла к двери. Заглянув в глазок, Анна замерла. На пороге стояла свекровь, а за ней ввалились муж, его сестра с тремя детьми и тесть. Без звонка, без предупреждения, словно в собственный дом.
— Добрый вечер, — холодно произнесла Анна, отступая в сторону. — Что за повод?
— А что, повод нужен, чтобы к сыну заглянуть? — свекровь окинула взглядом прихожую, будто выискивая изъян. — Вы только что с улицы, что ли?
Анна кивнула, стягивая шарф:
— Да, гуляли с Лизой. Мы только поели, она в комнате засыпает. Я не знала, что вы придёте.
— Ты же дома сидишь, — хмыкнула сестра мужа, помогая детям снять куртки. — Времени у тебя полно. Могла бы и ужин сообразить.
Анна почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она не раз просила предупреждать о визитах хотя бы за день. Но свекровь вела себя так, будто эта квартира — её собственность.
— Ну, чего застыла? — прогундосил тесть, скидывая тяжёлые ботинки. — Пельмени сварить не можешь? Мы с дачи тащились, проголодались.
— Пап, хватит! — шикнула сестра мужа. — Не начинай, а то опять разойдёшься.
— А что я? — тесть развёл руками. — Раньше хозяйки гостей с хлебом-солью встречали. А теперь? Ни борща, ни котлет. Только телефоны свои теребят.
Анна глубоко вдохнула, сдерживая гнев. Возражать было бесполезно — её слова никто не слушал. Гости прошли в гостиную, расселись по диванам, будто так и надо. Муж, Сергей, тут же включил телевизор, где гремел хоккейный матч, даже не взглянув на неё.
Анна ушла на кухню, не из страха, а чтобы собраться с мыслями. В голове пульсировала боль: «Я третий день с простудой, Лиза капризничала, мы собирались спать. А им хоть бы что». Но кто в этом доме спрашивал её самочувствие?
Через несколько минут в кухню вошла свекровь, держа в руках миску.
— Что, долго ещё будешь сидеть? — начала она. — Люди голодные ждут. Разогрей хоть что-нибудь, колбасу нарежь. Я сейчас овощи покромсаю.
Анна медленно подняла взгляд:
— Я не ждала гостей. У меня нет ужина на всю толпу.
— Толпу? — свекровь резко поставила миску на стол. — Это семья! А ты тут как в пансионате. Холодильник твой видела — еды полно. Только радушия никакого.
Анна сжала губы, стараясь говорить спокойно:
— Радушие — это когда приходят с уважением, а не как в харчевню. Я не прислуга.
Свекровь прищурилась, её голос стал резче:
— Совсем оборзела, милая. Ты моему сыну обязана всем: этой квартирой, этим уютом. Я бы на его месте давно тебя на место поставила.
Анна шагнула ближе, её голос дрожал, но был твёрд:
— Я всегда чувствовала, что вы меня не принимаете. Теперь это ясно. Вы не уважаете ни меня, ни мой дом.
— Уважать? — свекровь повысила голос. — Тебя уважать? Где твои манеры, где хозяйственность?
В кухню заглянул Сергей, услышав крики:
— Аня, ты чего? Мама же просто…
— Просто? — перебила Анна, повернувшись к нему. — Ты знал, что они приедут?
Сергей замялся, потирая затылок:
— Ну, мама упомянула, что могут заехать. Я подумал, ничего страшного.
Анна выдохнула, чувствуя, как внутри всё кипит:
— Ничего страшного? У меня температура, у Лизы тоже. А ты подумал, что это нормально — свалиться без предупреждения?
Свекровь фыркнула, сестра мужа вскочила с дивана, но Анна уже не слушала. Она прошла в детскую, собрала спящую Лизу, уложила её в коляску и направилась к выходу. Не сказав ни слова, она захлопнула дверь.
На улице было прохладно. Осенний ветер кружил опавшие листья. Лиза мирно спала в коляске. Анна присела на скамейку у подъезда, и слёзы, которые она так долго сдерживала, хлынули ручьём. Впервые за месяцы она позволила себе разрыдаться.
Телефон звонил несколько раз. Сергей. Она не ответила. Потом пришло сообщение: «Они уехали. Прости, я не подумал. Поговорим с ними. Где ты? Возвращайся».
Анна посмотрела на экран, вытерла слёзы. Пальцы замерли над клавиатурой, и она написала: «Дом — это там, где уважают друг друга».
Она сидела ещё долго, глядя на звёзды, что проступали на тёмном небе. Ветер стих, и в тишине Анна поняла: она больше не позволит наступать на свои границы. Даже если это семья.