Дочь Михримах-султан сидела на кровати, сжав тяжелую тетрадь, которую нашла в личных вещах луноликой госпожи в день ее похорон. Прошёл уже почти год, но молодая женщина так и не смогла прочесть даже страницы дневника матери. Вот и сейчас, погладив мягкую кожаную обложку, султанша не решилась на большее.
- Госпожа, к вам Сафие-султан, - после короткого стука в дверь сообщил султанше стражник.
- Пусть войдёт.
- Айше-Хюмашах, простите, я не вовремя. Вижу, вы ещё не вставали. Я приду позже.
- Нет, останься, Сафие. Я давно проснулась, но уже несколько раз отсылала служанок, которые приходили помочь мне одеться. Не хочу сегодня покидать эти покои.
- Что с вами? Что-то болит? Позвать лекаря?
- Я здорова, Сафие, - вздохнула Айше-Хюмашах, - какие-то новости?
- Да, слава Аллаху, госпожа! Ширван захвачен, Оздемироглу Осман паша вместе с крымским калгой Адиль Гераем одержал победу в Шемахе!
- Наконец-то добрые вести. Нам их очень недоставало в последние дни.
Айше-Хюмашах отрешенно убрала тетрадь под подушку, и замолчала, задумавшись. Сафие подошла ближе.
- Мне так стыдно, Айше-Хюмашах султан. За своими тревогами я ни разу не спросила, как вы... нет, я видела, что вы страдаете... но думала, что это горечь от утраты Михримах-султан. А теперь понимаю, как же слепа и глуха я была к вашей боли. Это ведь из-за Семиз-Ахмеда паши?
Айше-Хюмашах отвела взгляд.
- У паши много работы из-за нового назначения. Разумеется, мне его не хватает.
Сафие кивнула.
- Уверена, и Семиз-Ахмед паша тоже с нетерпением ждёт того счастливого дня, когда можно будет отложить дела и отдохнуть с вами рядом. Когда всё наконец-то утихнет, вы станете ещё счастливее, чем прежде. Если это возможно.
- Что ты хочешь этим сказать? - подняла голову Айше-Хюмашах, испугавшись, что Сафие догадалась о разладе в её семье.
Она столько раз задавала себе этот вопрос - возможно ли снова почувствовать то счастье, которое переполняло ее сердце?
- Счастливее чем прежде, - повторила свою фразу хасеки-султан, - я говорю, что наверное невозможно быть более счастливыми в браке, чем вы с пашой счастливы сейчас. Такая любовь, как у вас, случается раз в тысячу лет.
- О вашей любви с султаном Мурадом тоже слагают легенды, - с облегчением улыбнулась османская принцесса.
Сафие-султан грустно покачала головой.
- Думаете, что повелитель любил меня?
- Конечно. А иначе за что тебя так ненавидит Нурбану-султан?
- Эта любовь осталась там же, где наша безмятежная юность. Тогда мы купались в ее чистых исцеляющих волнах и думали, что так будет всегда. Однако, эти безграничные и прозрачные воды были отравлены... они стали мутными, зловонными, чёрными. Может поэтому я не проливаю по повелителю слез? Наша любовь умерла гораздо раньше, чем умер султан Мурад, и я отгоревала по ней сполна.
- Разве любовь может умереть?
- Да, госпожа. Если ее отравляет предательство и трусость.
Сафие поежилась, вспомнив шёлковый шнурок и приказ Мурада немым палачам. Брезгливо поморщившись, она тряхнула головой, отгоняя воспоминания о том, как падишах бежал из леса, бросив там своих шехзаде: предпочтя спасти собственную жизнь.
- И ты сразу вырвала эту любовь из своего сердца?
- Не сразу. Сначала я носила её, как умершее во чреве дитя, и словно гнила с ней вместе изнутри. Но однажды, в муках и страданиях, но я смогла эту любовь отпустить и излечиться. И благодарю Аллаха, что он дал мне на это силы. Иначе я бы погибла вместе с ней.
Сафие тихо добавила:
- Иногда я думаю, что Мурада убила именно эта мёртвая любовь. Собственные предательство и трусость отравляют куда сильнее, чем чужие. Мне кажется, будто повелитель искал смерти, сам того не понимая. Его оруженосец говорит, что в тот страшный день султан будто обезумел, пришпорил коня и помчался в самую чащу, он несся будто навстречу смерти...
Из глаз Айше-Хюмашах побежали слезы. Она со стоном упала лицом в подушку и сдавленно зарыдала. Женщина вдруг совершенно ясно поняла, что и для неё смерть мужа стала бы избавлением. И хотя эти мысли показались ей чудовищными, выбросить их из головы султанша уже не могла.
______
- Я сегодня говорил с посланниками персидского шаха Мохаммада Худабенде. Они хотят мира, - главный визирь посмотрел на своего тезку, Мехмед-бея, агу янычар, присланного в столицу Оздемироглу пашой.
Усталый воин, преодолевший огромное расстояние, валился с ног от усталости, но даже не показывал вида. А услышав о предложении персов молодой человек и вовсе резко вскинул голову, сверкая глазами - одна мысль о том, что смерть его товарищей может оказаться бессмысленной, согласись османы на мир, заставляла Мехмед-бея яростно сжимать кулаки.
Тем временем Сокколу-паша, опираясь на тяжелую палку, подошёл к карте, лежащей на огромном столе. Остановившись, великий визирь внимательно посмотрел на графические обозначения границ стран, городов, гор, рек, испещреных множеством стрелок, крестиков, кругов разных цветов. Несведущему человеку было бы сложно понять, что значат эти метки. Однако, великому визирю всё изображённое на карте было так же ясно и очевидно, как если бы перед ним лежал рисунок ребёнка, нарисовавшего свой дом, сад и любимого коня.
- Победа далась нам непросто, вздохнул Сокколу-паша и развернул письмо от сердара Оздемироглу Османа паши. Прочитав его дважды, мужчина нахмурился и посмотрел на доставившего послание агу.
- Наши потери велики, Мехмед-бей.
- Потери персов не меньше наших, паша. А с войском Адиль Герая мы стали несравнимо сильнее! Персы чувствуют, что проигрывают эту войну, поэтому здесь их посланники.
Сокколу задумался. Паша застал подписание амасийского договора Султаном Сулейманом и шахом Тахмаспом. И вот по иронии судьбы через столько лет персы снова хотят мира на тех же условиях. Визирь внимательно посмотрел на своего собеседника. Тот создавал впечатление разумного человека, да и Оздемироглу в своём письме давал Мехмед-бею самые лучшие характеристики.
- Адиль Герай молод и беспечен. Я получаю тревожные вести из Шумахи. Сын татарского хана не слушает советов пашей, часто покидает лагерь, чтобы устраивать набеги на деревни поблизости, где со своими воинами грабит местных жителей и забавляется с пленницами. Осман паша уверен, что однажды это приведёт Адиль Герая к беде.
В дверь постучали и Мехмед-паша крикнул - "Войди!". Слуга сообщил, что встречи с супругом ждёт Эсмахан-султан. Сокколу поморщился - султанша вопреки просьбе мужа пришла туда, где проходили заседания дивана. Очевидно, узнав, что собрание закончилось, госпожа решила застать Мехмед-пашу до того, как он покинет дворец.
- Пусть войдёт, - кивнул пожилой босниец, надеясь, что при постороннем султанша не заведет неприятного разговора.
- Рада вас наконец-то видеть, паша. Прошло уже несколько недель с нашей последней встречи. Я начала думать, что вы меня избегаете.
Великий визирь кашлянул, мельком взглянув на стушевавшегося агу янычар.
- Добро пожаловать, госпожа. Простите меня. Всему виной государственные дела. Поход на персов оказался труднее, чем мы ожидали. Вот, только что получил вести от Османа Паши, бейлербея Ширвана.
- Оздемироглу уже стал бейлербеем? Впрочем, его смелость действительно достойна самой высокой награды, я наслышана о подвигах паши.
Эсмахан-султан повернулась к Мехмед-бею, нисколько не смутившись его присутствием. Молодой человек же наоборот не знал куда деться от неловкости. Никогда прежде ему не доводилось так близко видеть султаншу.
- Надеюсь, ты привез добрые вести, ага, - улыбнулась женщина. Молодой воин был очень хорош собой, несмотря на то, что спал урывками уже несколько дней. Вместо ответа бедняга ещё ниже склонил голову.
- О чем вы хотели поговорить, Эсмахан-султан? Иншалла, ничего не случилось?
- Случилось, Мехмед-паша. Гевхерхан-султан возвращается из хаджа. Она остановилась в Эдирне. В это время на дорогах много разбойников. Мне будкт спокойнее, если вы за нею отправите своих людей.
- Хорошо, я все сделаю как вы хотите.
- Я очень надеюсь, паша, что вы сделаете все так, как я хочу, - двусмысленно проговорила женщина.
Вы прочитали 387 главу второй части романа "Валиде Нурбану", это логическое продолжение сериала "Великолепный век"
Читать далее нажмите здесь ➡️
Читать первую главу тут
