В доме шамхала Дагестана впервые играла музыка после страшной персидской расправы над чопаном Тарковским и его племянницей, Парихан Ханум.
Но сегодня огромные столы ломились от явств, которыми предстояло накормить сотни гостей: а повод был достоен роскошного пира.
- Рабия, все только тебя ждут, - в комнату княжны вошла одна из её многочисленных пожилых тётушек. Увидев, что девушка ещё сидит в ночной сорочке, а её служанки растерянно держат в руках всю одежду, женщина всплеснула руками:
- Лентяйки бессовестные, почему не помогаете одеться вашей госпоже? Наказания хотите?
- Но госпожа никого не подпускает, мы просили, всё бесполезно...
Посмотрев растерянно на вошедшую родственницу, Рабия Михридиль грустно проговорила:
- Все собрались и ждут главное блюдо. Ещё одного жертвенного барашка к тем, что уже поданы к столу... что ж, я согласна.
Девушка резко встала с постели. В её глазах вдруг вместо отрешенности появился дикий огонь. Скинув с себя ночное платье, она обнажённой подбежала к столу с фруктами, которые принесли на завтрак.
- Красавица, какая красавица, - восхищенно заохала пожилая родственница, любуясь дагестанской княжной. Стройная, прекрасно сложенная, с вьющимися от природы тёмными густым волосами, в которых играли утренние лучи, бьющие из больших окон спальни... да, эта дочь Тарковских собрала в себе все самое лучшее от своего рода!
Служанки улыбнулись, радуясь - сейчас госпожа положит в рот пару виноградин и наконец-то её можно будет одеть в расшитые золотом наряды. Но вместо ягод Рабия Михридиль вдруг схватила нож для фруктов и вжалась спиной в стену, выставив вперёд свое оружие.
- Раз отец так решил, пусть и меня лучше зарежут, чем отдадут замуж за человека, которого я даже никогда не видела!
- Рабия! - пожилая родственница испуганно прикрыла рот рукой.
- За человека которого я не люблю и не полюблю никогда! Такую судьбу эмир Тучелав бек уготовил своей единственной дочери? Он же обещал! Обещал, что больше не станет выдавать меня замуж, не спросив, хочу ли я этого! Что это за жестокость такая? Я слышала, великий визирь прислал отцу от султана Мурад хана золотой халат и новую саблю, назначил санджакбеем Ахты и Ихира. Почему в ответ надо было отдавать им меня, а не пару сундуков золота? Тридцать тысяч наших воинов погибло под Шемахой, так пусть ещё одной душой больше будет на их совести!
Девушка прижала острие ножа к своей груди и беззвучно заплакала.
- Ты так убиваешься, будто тебя отдали в гарем турецкого султана бесправной рабыней, дочка, - ласково заговорила пожилая женщина, - но ведь твой муж смелый воин, которого повелитель ценит как свою правую руку, вот увидишь, скоро он станет следующим великим визирем, ибо Сокколу паша уже стар. Твои дети будут расти рядом с шехзаде самого султана, а ты будешь делить ифтар с Валиде-султан Османской империи. Я слышала, что Оздемироглу Осман паша молод и хорош собой, тысячи девушек мечтали бы оказаться на твоём месте, глупая!
- Но не я! - рука девушки дрогнула, царапнув белую кожу, по которой тут же побежала тонкая струйка крови. Служанки завизжали, и, испугавшись, Рабия Михридиль выронила нож. С проворностью девочки полная тётушка в два шага оказалась рядом и носком туфли пнула нож под стол, после чего обняла племянницу и повела назад к кровати.
- Успокойся. У тебя есть время привыкнуть к своему новому положению. Сколько продлится эта война - одному богу известно. Когда наши мужчины вернутся домой? И все ли вернутся? - тихо добавила женщина, вытирая уже подсыхающую кровь дагестанской княжны своим платком.
Рабия даже задышала чаще. Она вспомнила, что когда-то так же не хотела свадьбы с другим Османом, сыном Михримах-султан. Что если и в этот раз все будет так же?
- Одевайся, девочка, и вытри слезы. Тарковские сегодня празднуют и победу наших воинов, а не только твою свадьбу.
Рабия Михридиль кивнула служанкам, позволяя им подойти ближе со свадебным одеянием.
Над лагерем турок сгущалась ночь. У костра сидели несколько мужчин, греясь не столько от его пламени, сколько от воспоминаний о доме.
- Моя дочь настоящая красавица, Оздемироглу паша. Нет равной твоей молодой жене ни в одном уголке всего мира. Она настоящее сокровище! Знаю, что ты будешь беречь её так же, как это делал я.
- Благодарю тебя, Тучелав бек. Для меня честь породниться твоим славным родом, - Осман паша сделал глоток из серебрянного кубка, который к свадьбе прислал ему сам великий визирь.
- Даст бог, моя дочь подарит тебе много сыновей. Не грусти, что эту ночь проводишь не в супружеской постели, у вас ещё вся жизнь впереди, - тесть по своему понял грусть и подавленность своего зятя, решив, что Оздемироглу расстроен тем, что не может быть сейчас со своей законной супругой рядом.
Все мысли Османа действительно были о благородной красавице, но не о той, чьи достоинства воспевал сейчас Тучелав. Валахская принцесса, а ныне фаворитка султана Мурад хана, давно обещанная повелителем Оздемироглу, занимала все думы мужчины. Рухнули его надежды и мечты забрать из гарема повелителя себе в жены Назпервер-хатун. Мужчина мучился от горя по потерянной навсегда любимой.
"Бедная девушка, как Тучелав сказал ее зовут? Рабия Михридиль... Она сейчас мечтает о счастливом браке с человеком, который никогда её не полюбит... ждёт моего возвращения и молится всевышнему, чтобы я скорее вернулся живым и здоровым... а я хочу лишь одного: погибнуть в ближайшем сражении, чтобы только не чувствовать боли в своем разбитом сердце..."
____
Дворец Топкапы
Главный визирь промолчал на реплику Эсмахан султан. Вместо этого, подозвав слугу, мужчина отдал корокие распоряжения, а потом повернулся к Мехмед бею:
- Я велел, чтобы тебе дали лошадей и стражников, бей. Ты сопроводишь Гевхерхан-султан из Эдирне в столицу.
- Как прикажете, паша. Доставить госпожу в её дворец?
Султанша не дала ответить мужу, и обратилась к Мехмед-бею сама:
- Нет, ага, мы ждем Гевхерхан-султан в гареме. Пока сестры не было, столько всего произошло, что не терпится скорее поделиться.
Молодой мужчина поклонился и покинул зал заседаний. Сокколу подошёл ближе к супруге и заговорил:
- Я много раз просил вас не обсуждать при посторонних наши личные дела, госпожа.
- Вы не оставили мне выбора, паша. Не отвечаете на мои письма, отказываетесь прийти туда, где я назначаю вам встречи. Как будто над нашими головами не один купол.
- Эсмахан-султан. Я уже говорил вам и повторю снова - позвольте Ибрагиму уехать в свой санджак. Каждая минута пребывания султанзаде в этом дворце приближает его к смерти! Вы своими руками толкаете нашего сына в пропасть!
- Мехмед паша...
- Нет, госпожа, выслушайте меня. Моё сердце ещё кровоточит, скорбя по старшему сыну и внукам, которых убили по вашему приказу. Если и Ибрагима тоже мне суждено потерять, будет ли моё сердце болеть сильнее? Я не знаю, возможно ли это, ведь я уже горю в пламени ада. Но вы! Вы ещё можете избежать этих мук, госпожа. Подумайте о себе, если не думаете о сыне. Подумайте, как вы будете жить дальше, зная, что стали причиной смерти своего ребёнка?
- Никто не сможет навредить Ибрагиму, Сокколу. Даже если вы не станете помогать, у нас достаточно сил, чтобы справиться и без вас. Кто помешает нам? Сафие? Айше-Хюмашах? Или может вы?
- Султан Мурад Хан, госпожа! Если вы забыли, я напомню, что ваш брат - повелитель Османского государства, падишах, которому в день церемонии вы поклялись в верности. Трон принадлежит султану Мурад хану хазрет лери! И пока он жив, другого хозяина у этого трона и у этого государства не может быть!
- Мой брат мертв! Уже месяц прошёл с того дня, как я сама лично увидела поляну, залитую его кровью, она и сейчас стоит у меня перед глазами. Своим упрямством вы не даёте нам провести церемонию прощания так, как это подобает его величию! Впрочем, я пришла предупредить в последний раз - больше я не стану просить помощи, и мы всё сделаем без вас. Однако, тогда и вы должны быть готовы к последствиям.
- Прикажете убить меня? Тяжело же вам будет отвечать за свои грехи перед Аллахом. Но сначала придётся ответить перед повелителем.
- Ибрагим поймёт, что ты не оставил мне другого выбора.
- Ибрагим? Вижу, что в своих мыслях вы уже посадили его на трон и стали Валиде-султан. Вы совсем потеряли голову, госпожа! Я говорю о гневе султана Мурад Хана! У вас нет доказательств смерти повелителя, нет останков, нет ни одного свидетеля!
- Это очень жестоко, напоминать мне об этом снова и снова. Вы знаете, какую страшную смерть уготовил для Мурада всевышний. Вы знаете, что на моего брата напал дикий медведь, паша! От мысли о нечеловеческих мучениях, которые Мурад вынес, мне становится нехорошо. На одно лишь уповаю, что брат быстро отдал Аллаху душу...
Сокколу покачал головой.
- Госпожа, мы нашли кости коня, но не кости, простите меня, человека, - великий визирь взял жену под локоть, но она нервно вырвалась и, поджав губы, ещё злее посмотрела на супруга.
- Кости могли растащить и зарыть другие звери!
- Госпожа, но что если повелителя нашли разбойники? Или персы? Вы не думали об этом?
- Персы были здесь с переговорами, разве стали бы они скрывать, что у них в плену повелитель Осман? А ни у кого другого не хватит смелости скрывать у себя падишаха. Да и разве вы не обыскали уже каждый дом за это время?
- Поиски ещё продолжаются, потому что мы не можем привлекать к ним внимание, и делаем все осторожно.
- Вы тянете время. Что ж. Я дам вам ещё неделю, - с этими словами Эсмахан-султан покинула комнату.
Вы прочитали 388 главу романа "Валиде Нурбану ".
Читать далее нажмите ➡️ тут
Читать на дзене с начала:
