Ночь опустилась на Карпаты тяжёлым бархатным покрывалом. Холодный ветер завывал в ущельях, неся с собой запахи хвои и чего-то древнего, землистого, забытого. Джонатан Харкер, молодой юрист из Лондона, вздрогнул, сильнее кутаясь в пальто. Далеко впереди, на вершине скалы, маячил мрачный силуэт замка, который на фоне пурпурного заката казался чёрной короной, надеттой на череп горы.
Лошади, тянущие его повозку, заметно нервничали. Извозчик, суровый старик с седыми усами, лишь хмуро буркнул: "Скоро. Осталось немного." В его голосе чувствовалось не столько обещание скорого прибытия, сколько некое фатальное смирение.
Когда повозка наконец остановилась у массивных, оббитых железом ворот, Джонатан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Замок был огромен, его стены почернели от времени, а башни уходили в сумрачное небо. Ни света в окнах, ни признаков жизни. Только жуткая тишина, которую нарушал лишь свист ветра.
Ворота распахнулись сами, без скрипа, словно повинуясь невидимой воле. Извозчик молча ткнул кнутом в сторону въезда, и лошади, будто ведомые чьим-то незримым приказом, медленно двинулись вперёд. Они въехали во внутренний двор, где царила такая же мёртвая тишина.
И тут из тени появился он. Высокий, необычайно худой мужчина в старомодном чёрном костюме. Его лицо было бледным, как мрамор, с острым, крючковатым носом и тонкими губами, которые почти не двигались, когда он говорил. Но сильнее всего поражали глаза – глубоко посаженные, они горели красным, словно два уголька в темноте, и в их взгляде читалась невыразимая древность и власть.
"Добро пожаловать в мой дом, мистер Харкер," – прозвучал низкий, чуть шипящий голос. В нём не было приветливости, скорее холодная, отстранённая вежливость. "Я граф Дракула."
Джонатан почувствовал, как кровь стынет в жилах, но профессиональная вежливость взяла верх. Он представился, объяснил цель своего визита – оформление документов на покупку недвижимости в Лондоне. Граф выслушал его с таким вниманием, что это казалось почти неестественным.
Первые дни в замке были пропитаны странным гостеприимством. Дракула был безупречно вежлив, но никогда не ел при Джонатане и появлялся только после заката. Его шаги были бесшумны, словно он скользил по полу, а не шёл. Каждую ночь Джонатан чувствовал, что за ним наблюдают – эти красные глаза казались вездесущими.
Он начал замечать и другие вещи. В замке не было зеркал. Граф, казалось, никогда не прикасался к еде, лишь предлагал её гостю. А по утрам, когда Джонатан просыпался, его мучила странная слабость, и на шее иногда ощущался лёгкий зуд. Он списывал это на усталость и нервное напряжение, но тревога росла.
Однажды ночью, не в силах уснуть, Джонатан подошёл к окну. Туман клубился над бездной, скрывая далёкие горы. Вдруг он увидел, как из башни, что находилась прямо под его окном, что-то выскользнуло. Это была не летучая мышь, а огромная, тёмная тень, которая с удивительной скоростью исчезла в ночной мгле. Сердце Джонатана сжалось от ужаса.
На следующее утро он предпринял попытку покинуть замок, сославшись на срочные дела. Граф Дракула лишь усмехнулся своей тонкой, холодной улыбкой. "Боюсь, мистер Харкер, ваши дела подождут. Вы мой гость, и я не могу позволить вам уйти так рано. К тому же, в этих местах опасно по ночам. А днём… днём я сплю."
Последние слова прозвучали как приговор. Джонатан взглянул на графа – его глаза горели ещё ярче, чем обычно. В них плясали нестерпимая жажда и древнее, хищное удовольствие. Молодой юрист вдруг осознал всю глубину своей западни. Он был здесь не гостем, а пленником. И его кровь, которую он чувствовал всё слабее с каждым днём, уже принадлежала Графу Дракуле.
Дверь за спиной Джонатана со скрипом закрылась, отрезая его от внешнего мира. Замок жил своей незримой, вечной жизнью, и его новым обитателем суждено было стать лишь одной из многих теней, что когда-то ступили на порог этого проклятого места. Ночь только начиналась.