Идем утром с Варей искать птичек на очистных.
Сначала через частный сектор с разбитой грязной дорогой — дома от избушек времен царя гороха до белого коттеджа в евростиле. Около него разбит газон с засыхающими цветами и кирпичной лавочкой, на которой стоят бутылки — это не хозяева пили, это такое украшение. Газон огорожен высоким решетчатым забором, видимо, иначе цветы выкопают. А около следующего домика — убранная картофельная грядка. Возле него почему-то всегда ужасный запах, а из-за забора лает охрипший, явно очень старый пес.
Ночью были заморозки, зелень и желтая листва поседели, над прудом стелется туман. От пруда мы сворачиваем мимо забора с колючей проволокой (там таможня) на самый грязный участок маршрута. Скоро с кустов опадут последние листья, бурьян окончательно засохнет и станет видна моя любимая стенография на бетонном заборе — «Почувствуй сердцем тепло земли, каждый день я выбираю свет».
В ивняке у дороги урагусы просят «пить-пить-пить», где-то нежно посвистывает снегирь. Пытаюсь снять урагуса в заиндевевшей траве. Обходим квадратом по травяной тропе маленький, почти полностью заросший тростником пруд, из него торопливо взлетают утки.
Мы обходим пруд, Варя деловито обнюхивает каждый куст, а я прислушиваюсь — вот где-то у таможни всхохотнул грустно седой дятел, а тут горестно свистнула теньковка, в зарослях тикает зарянка.
Там, куда не дотянется ни взгляд, ни объектив хлопочут крыльями, трещат рябинники, цыкают певчие дрозды.
Мы идем мимо малинника — давно мы тут собирали для Вари ягоды?
Территорию у очистных мы обычно обходим не всю, вот и сегодня ходили не меньше часа, но обошли едва ли половину. Из перелетных птиц тут пока тусят только многочисленные тростниковые овсянки да теньковки. В зарослях и тростниках царят урагусы, лазоревки, князьки, зинзиверы и щеглы.
Хотелось увидеть серого сорокопута, которого я встретила тут несколько дней назад, но увы. Не нашла я его и на ивовой «аллее» вдоль канала, зато радовала слух перекличка урагусов и князьков с лазоревками.
Потом мы прошли немного вдоль реки Пышмы, там, где когда-то простиралось болото Гиблая Елань. Мне хотелось сфотать хоть одного лугового конька за сезон, но ни одна мелкая птичь не мелькала в кустах вдоль тропы. За рекой раздавался шум какого-то механизма, среди деревьев клубился дым — там, видимо, опять кто-то пытается мыть золото.
Потявкал в роще белоспинный дятел, но против солнца его не было шансов найти биноклем. Низко над травой пошел какой-то хищник, я подумала, что мы спугнули зимняка, но оказалось, что это полевая луниха, которую мы встречали тут еще в августе.
Потом она поднялась выше, ее силуэт стал парить и нырять на фоне многоэтажек. А спустя минут десять, когда мы повернули назад, луниху погнала в другую сторону целая банда ворон и сорок. Она изящными плавными движениями уворачивалась и улетала все дальше...
Птичьих благословений единственному пока читателю, приславшему первый донат здесь, в Дзен, донаторам через сервис поддержки творческих людей Френдли! Также можно поддержать меня напрямую, на карту Т-банка 2200 7008 6165 8192