- Вы что наделали? Моя дипломная работа, все пропало! - я в полуобморочном состоянии визжала посреди комнаты рядом с ноутбуком, с которого стекала вода. - Он же не включается!
- Алиночка, ты же умная девочка, образованная, - Нина Петровна стояла посреди нашей гостиной, и голос ее был таким... сладким, что зубы сводило.
- Помешались вы все на этих компьютерах! Вот в мое время писали от руки. И никакие материалы не пропадали. Почему же ты не распечатала свой диплом?
- Нина Петровна, - выдохнула я, стараясь говорить спокойно, хотя сдерживалась с трудом, - это мой дипломный проект. Защита через неделю.
- Ой, да я просто цветочки поливала, отвлеклась и не заметила! - она всплеснула руками. - А ты сама виновата, разбрасываешь этот свой компьютер на подоконнике. Вот водичка и пролилась. Ну не плачь, милая! Напишешь заново. У тебя же времени вагон! Ты же дома сидишь...
Не работаю! Дома сижу! Я три месяца писала этот проект, ночами не спала, а она взяла и все испортила! Чуть-чуть залила, ага, а из ноута течет водопадом. Так можно залить только специально.
- Все, с меня хватит! - услышала я свой голос, и сама удивилась, какой он был страшный. - Вы возвращаетесь к себе в Тульскую область. Прямо сейчас, погостили - и хватит!
Нина Петровна отшатнулась, будто я ее ударила. Глаза сразу наполнились слезами, ну надо же, как по команде! Но слезы быстро схлынули. Сережи не было. Он в командировке до завтра, и она это прекрасно знала. А значит, главного зрителя не было.
Вот тут я не выдержала.
- Да! - выкрикнула я. - Да, я вас терпеть не могу! Вы тут поселились, переставляете мою мебель, портите вещи, готовите еду, которую я не ем. Рассказываете Сереже, какая я плохая хозяйка, какая неумеха, что его бывшая Ленка была лучше! Хватит!
Она смотрела на меня, и в глазах ее я увидела что-то такое... Как у анаконды перед прыжком. Секунду всего, а потом снова слезы, всхлипы...
- Я все расскажу Сереже... - прошептала она. - Все-все расскажу, какая ты... И он поймет наконец, что я права была. Что ты... недостойна его!
И ушла собирать вещи. Из квартиры она убралась через час в ледяном молчании.
Сережа вернулся на следующий день. Я ждала скандала, готовилась объясняться, оправдываться... Но он вошел и молча прошел на кухню. Поставил чайник.
- Сергей, - начала я, - твоя мама вчера...
- Знаю, - оборвал он. - Она мне всю ночь звонила. Рыдала в трубку.
- Она залила мой ноутбук!
- Случайно же. Ты чего так взвилась? Это же моя мать, Алина. Моя мать! А ты ее выгнала, как собаку. Наорала...
- Я не орала, просто...
- Хватит! - он ударил кулаком по столу, и чашка подпрыгнула. - Завтра же поедешь к ней и извинишься. Слышишь?
- Нет, - сказала я. - Не поеду.
- Тогда... - он отвернулся. - Тогда я не знаю, Алина. Не знаю, как нам дальше жить.
Три дня мы не разговаривали. Он приходил поздно, ложился на диван в гостиной. Утром уходил без завтрака. А на четвертый день... На четвертый день он поехал к матери в Тульскую область с утра. Вернулся бледный, как полотно.
- Мама пропала, - выдохнул он с порога. - Она оставила записку и... все.
Записку он протянул мне. Неровный почерк Нины Петровны, размазанная тушь, видно, плакала, когда писала: «Сынок, не ищи меня. Я поняла, что твоей жене мое присутствие невыносимо. Я уезжаю, куда - неважно. Буду жить там, где меня не выгонят. Прости, что была обузой. Мама».
- Это ты! - Сережа смотрел на меня, и в глазах его была такая боль, такая ненависть. - Ты довольна? Добилась своего?
- Сережа, я же не...
- Молчи! - заорал он. - Молчи! Если с ней что-то случится...
Он выбежал из квартиры. А я осталась стоять посреди прихожей с этой дурацкой запиской в руках.
Первые сутки я места себе не находила. Звонила Сереже, он не брал трубку. Писала сообщения - не отвечал. Потом набралась смелости и позвонила его тете Любе, сестре Нины Петровны.
- Люба, это Алина. Нина Петровна у вас случайно не...
- Не смей мне звонить! - взвизгнула та. - Из-за тебя моя сестра... Бог знает где она сейчас! Может, под мостом ночует!
И бросила трубку.
Под мостом.
Нина Петровна. Которая маникюр делает каждую неделю и в магазин без макияжа не выходит. Да она скорее в дорогом отеле обнаружится.
На вторые сутки пришел Сережа. Небритый, помятый, с красными глазами. Я сидела за ноутбуком, который взяла у подруги, и пыталась восстановить свою дипломную работу. До защиты оставались последние сутки. А мой ноутбук погиб безвозвратно. Хорошо, что у руководителя остался черновой вариант.
- Я не могу тебя видеть. Мать пропала, а ты о своей защите диплома думаешь.
- Сережа...
- Я прямо сейчас ухожу! - крикнул он. - Навсегда!
Я посмотрела на него. На человека, за которого три года назад вышла замуж. С которым мечтала о детях. С которым хотела состариться...
И тут меня переклинило.
- А знаешь что? - сказала я спокойно. - Давай, уходи. Это моя квартира. Моя. И ипотеку я плачу со своей зарплаты. Хорошо, что на работе разрешили удаленку. Так что скатертью дорога!
Он остолбенел. Потом начал краснеть с шеи, постепенно поднимаясь к лицу...
- Ах ты...
- Давай, давай, катись колбаской! - повторила я. - У тебя час на сборы.
Не знаю, откуда во мне взялась эта сила, эта решимость. Может, от отчаяния. А может, просто достало оправдываться, чувствовать себя виноватой в том, чего не делала...
Сережа ушел.
Забрал вещи. А я осталась одна в пустой квартире, села и заревела. Выла, как собака. Потому что любила же этого идиота, который поверил маме, а не жене. Который даже не попытался меня выслушать...
А потом... Потом меня как током ударило. Записка! Эта проклятая записка! Я же ее не выбросила, она где-то тут валялась...
Нашла. Разгладила. И чем внимательнее читала, тем яснее понимала... Это что же получается? Она заранее знала, куда поедет? К кому? Я снова набрала тетю Любу. На этот раз говорила жестко, без извинений.
- Люба, я знаю, что Нина Петровна у вас. Передайте ей, что если она не расскажет Сереже правду, я подам заявление в полицию.
- Ты... Ты не посмеешь!
И я решила действовать. Ехать и разговаривать, вместо того чтобы сидеть и ждать. Домик тети Любы в пригороде я помнила, мы были там пару раз на семейных посиделках. Милый такой, с палисадником, с кустами жасмина у крыльца...
Дверь открыла сама Люба. Увидела меня и попятилась, словно хотела что-то скрыть.
- Ты... И как только совести хватает...
- Где она? - я прошла мимо нее в дом.
Нина Петровна сидела, пила чай с вареньем. Увидела меня, и ложка выпала из ее рук.
- Алина...
- Здравствуйте, Нина Петровна, - я села напротив. - Хорошо отдыхается? А Сережа, между прочим, с ума сходит. Ищет вас по моргам.
- Я... Я не хотела... - она побледнела. - Я просто хотела, чтобы он понял...
- Что? Что его мама важнее жены? Так он уже понял. Вы победили. Поздравляю.
Я достала телефон, включила диктофон.
- А теперь расскажите это ему. Все. Как есть.
- Я не буду...
- Будете. Или я сейчас вызываю полицию и рассказываю, как вы инсценировали собственное исчезновение.
Она посмотрела на Любу. Та развела руками, мол, сама виновата. И Нина Петровна заговорила.
- Я... Я просто хотела, чтобы Сережа... Чтобы он выбрал меня. Понимаешь? Я его мать! Сына растила, ночей не спала, когда он болел... А потом появилась ты... и он меня забыл! Даже когда к вам приехала.
- И вы решили нас развести?
- Не развести! Просто... показать ему, что я важнее. И если выбирать, он должен выбрать меня. Мать. А не какую-то...
- Жену, - закончила я. - Не какую-то жену. Женщину, которую он любит. С которой хочет жить и детей растить. Все понятно.
- Детей... - она всхлипнула. - Он мне внуков обещал... А ты... три года, и ничего!
Я встала.
- Знаете что, Нина Петровна? Оставайтесь здесь. Сколько хотите. А я пошлю эту запись Сереже. Пусть сам решает.
Сережа приехал ко мне через час после того, как я отправила ему запись. Стоял на пороге, и лицо у него было... потерянное какое-то. Как у ребенка, который узнал, что Деда Мороза не существует.
- Алин... можно войти?
Я молча отступила в сторону. Он прошел на кухню, молчал долго, потом сказал:
- Прости меня. Прости, если сможешь. Я... Я идиот.
- Да, - согласилась я. - так и есть.
- Она всегда такая была, - он говорил, глядя в стол. - Меня к себе привязывала. Отца выжила, он просто сбежал, когда мне десять было. Теперь вот тебя... пыталась.
- И что теперь? - спросила я.
- Не знаю. Правда не знаю. Ты меня простить сможешь? Дать еще один шанс?
Я смотрела на него. На эти виноватые глаза, на сутулые плечи... Люблю ведь. Люблю, черт возьми.
- Сможешь ты маме границы поставить? Жесткие? Чтобы раз в месяц ее визиты - максимум. И без советов, как мне жить.
- Смогу. Обещаю.
- И если она опять что-то выкинет...
- Не будет она больше ничего делать. Я поговорю с ней. Серьезно.
Мы помирились. Не сразу, еще долго разговаривали, выясняли, плакали оба. Но помирились. И диплом я защитила. А через год у нас родилась дочка. Машенька. Нина Петровна умоляет меня, чтобы я разрешила ей приезжать к нам с ночевкой. Не знаю, стоит ли снова идти на такое сближение🤔ЧИТАТЬ ЕЩЕ👇