О чем говорит зависть?
Даша завидовала всем...
Была в Даше тень. Непрошенная спутница, которая шептала на ухо, пока Даша листала ленту соцсетей, слушала рассказы подруг, просто шла по улице. Эта тень носила имя — Зависть.
Она не была грубой или злой. Она была искусной портнихой. Она мгновенно шила для Даши наряды из чужой жизни, и в них Даша всегда оказывалась мала.
Вот подруга купила квартиру — и Дашин съемный угол показался ей клеткой. Вот коллега получил повышение — и Дашина работа вдруг стала серой и бессмысленной. Вот знакомая выложила фото из путешествия — и Дашин выходной у телевизора пропитался горечью несбывшегося.
Зависть — это не про «хочу так же». Это про «почему у меня не так?». Это колючий ком в горле, состоящий из собственной неуверенности, страха оказаться недостаточно хорошей и тоски по каким-то неведомым, но «правильным» горизонтам. Это яд, который пьете вы, а ждете, что отравятся другие.
Даша долго думала, что она плохой человек. Пока однажды не спросила себя: а что, если Зависть — не враг? Что, если это крик? Крик той части души, которая задыхается, которая хочет солнца, просто не знает, как к нему пробиться, и потому злится на тех, кто, кажется, уже на солнце.
И тогда Даша решила не бороться с тенью, а послушать, о чем она пытается ей сказать. Она пришла в терапию и узнала, что с этим криком можно работать.
Разговор с мыслями
КПТ научила Дашу ловить те самые мгновенные мысли, которые, как спичка, зажигают пожар зависти.
· Мысль: «У нее такая счастливая семья, а я одна. Со мной что-то не так».
· Что делать?: Остановиться и спросить: «А что я на самом деле знаю об их жизни? Вижу ли я 24 часа в сутки? Разве наличие партнера определяет всю мою ценность?»
Это был диалог с внутренним критиком.Даша училась отделять факты от катастрофических интерпретаций. Она поняла, что завидует не чужому счастью, а тому образу счастья, который сама же и нарисовала, сравнивая свою «закулисную» жизнь с чьим-то «сценическим» фасадом.
Диалог с болью
ЭОТ позволила Даше не просто анализировать зависть, а встретиться с ней лицом к лицу. Она научилась представлять Зависть в виде образа.
Когда Даша закрыла глаза, она увидела худую, бледную девочку с огромными голодными глазами. Она сидела в пустой комнате и с жадностью смотрела в замочную скважину на яркий мир снаружи.
«Чего ты хочешь?»— спросила Даша.
«я хочу тепла. Признания. Я хочу, чтобы меня заметили и сказали, что я важна. Что я достойна этого света».
В этом был ключ. Зависть была не монстром, а заброшенной, одинокой частью самой Даши. И вместо того, чтобы злиться на нее, Даша мысленно обняла эту девочку. Сказала ей: «Я вижу тебя. Ты важна. Мы найдем тебе место в нашем мире, не через чужое, а через свое».
Завершение старого
Гештальт помог Даше найти «незавершенные гештальты» — ситуации из прошлого, где зародилось это вечное сравнение.
Может, в детстве хвалили только старшую сестру?
Может, в школе дразнили за старую куртку, и с тех пор она чувствовала себя «недостаточно»?
Она представила тех,кому завидовала, и в безопасном пространстве сказала им все, что кипело внутри: «Я зла на тебя за твой успех! Мне обидно, что у тебя есть то, чего нет у меня!»
Проговаривая это вслух, без осуждения, она выпускала пар. И за гневом обнаруживала грусть. А за грустью — свое собственное, настоящее желание.
Не «хочу, как у нее», а «я хочу реализовать свой проект», «я хочу научиться танцевать», «я хочу больше близости с людьми». Зависть, как минер, указывала на залежи ее собственных спящих потребностей.
Выражение без слов
Словами было сложно, и тогда Даша взяла в руки кисти и краски. Она не умела рисовать, и это было ее преимуществом. Она рисовала свою зависть. Сначала это были черные кляксы и колючие шипы. Потом, в процессе, эти кляксы стали превращаться в ночное небо, а шипы — в причудливые узоры.
Она лепила из глины ту самую голодную девочку, давала ей форму, а потом — переделывала ее, добавляя ей в руки цветок или меняя выражение лица на более спокойное. Через творчество Даша давала своей тени право на существование и интегрировала ее в свою личность, делая ее не врагом, а частью своей истории.
Теперь, когда Даша чувствует знакомый укол, она не отворачивается. Она делает глубокий вдох и спрашивает свою Зависть:
«О чем ты сейчас? Какой моей боли ты голос? Что ты хочешь на самом деле?»
Зависть перестала быть тюремщиком. Она стала странным, немного грубым, но очень честным проводником к себе самой. Она указывает на зоны роста, на незажившие раны, на спящие мечты.
Она говорит не о том, что у других есть все. Она кричит о том, что вы забыли о своих сокровищах. Услышьте ее. Не как приговор, а как приглашение к диалогу с самой важной персоной в вашей жизни — с собой.
Автор: Бакланова Екатерина Евгеньевна
Психолог, Гипнотерапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru