Исторически первым изданным альбомом Motörhead стал одноимённый альбом 1977 года. Но это именно первый – а хронологически до него был записан альбом 1976 года “On Parole”, который можно считать «нулевым». Для тех, кто не особо знаком с историей группы – нет, это не черновик, не демо, не попытка научиться играть (двое из троих участников вновь созданной группы имели солидный опыт работы в предыдущих, довольно успешных командах). Это… старт с отличным составом и интересным материалом, но со старта многое пошло не так, после чего пришлось начать заново, со второй попытки.
А начиналось всё очень неплохо! Иэн Фрейзер Килмистер, известный миру как Лемми (Lemmy), был только что погнан из Hawkwind, зол и желал действия (хотел даже назвать группу Bastards, но менеджер группы отговорил, сказав, что с таким названием больших успехов не достичь). Гитарист Ларри Уоллис (Larry Wallis), числившийся в команде скандалистов и провокаторов Pink Fairies, но по факту болтавшийся без дела, тоже был настроен пошуметь:
«В то время я, честно говоря, бездельничал. Я был Pink Fairy, и, наверное, всегда буду, но в то время мы отдыхали. И вот как-то в пятницу днём звонит мне Лемми. Он не был моим другом, поэтому услышать его было странно. Его выгнали из Hawkwind за то, что он плохо себя вёл на канадско-американской границе, и теперь он собирал Motörhead. Хотел узнать, не желаю ли я отправиться в Челси и испытать наше общее оружие в качестве трио, чтобы в итоге положить конец вообще всем трио. Сколько ответов вы смогли бы дать на такой вопрос? Я был взволнован таким поворотом событий и нёсся в такси в сторону Челси, как сумасшедший».
(Ларри Уоллис, из интервью для издания Perfect Sound Forever, 2002 г.).
Поиски барабанщика не заняли много времени – им стал тусовавшийся с Лемми в ту пору Лукас Фокс (Lucas Fox). У Фокса не было столь большого опыта, как у остальных, но было взаимопонимание с будущим лидером:
«С Лемом меня познакомила Мотоциклистка Ирен, которая была близка со мной, и он в итоге снял комнату в её квартире… когда Лема выгнали из Hawkwind, мы с ним долго тусовались. Он был в ярости, и после того, как отомстил Hawkwind (уложил четырёх их жён, пока группа ещё была в туре по Штатам), он начал задумываться о создании своей группы… до этого он всегда был счастлив быть на вторых ролях… Поэтому мы начали говорить о гитаристах, и Лем подумал о Ларри и Лютере (Гровеноре – Ариэле Бендере из Mott the Hoople)… Они как раз соответствовали тому, что мы с Лемом обсуждали месяцами на тему наших музыкальных вкусов… ранние Битлз, MC5, Линк Рэй, Big Brother and the Holding Company…
(...)
Мне приятно быть рядом с Лемом в его «трудный час» и сыграть ключевую роль в создании группы… к тому же, в то время не было никого, кто звучал бы хоть немного похоже на нас (даже в самом первом составе).
(...)
И я, и Лем были очень близки (одинаковое чувство юмора, вкусы в музыке, увлечения – Вторая мировая война и т. д.), и мы проводили время вместе каждый раз, когда он не был в туре… пока он еще был в Hawkwind… так что я был единственным, кого он видел в течение трех недель после Hawkwind.
Мы с Ларри сблизились, он был язвительным и забавным, так что мы все подружились...».
(Лукас Фокс, из интервью для интернет-ресурса “Metal Invader”).
Состав был собран. Более того – был найден продюсер для записи дебютного альбома (им стал довольно опытный в этом деле Дэйв Эдмундс (Dave Edmunds)). Был заключён контракт с лейблом United Artists. Была найдена студия для записи – ею стала Rockfield Studios в Монмауте (Уэльс). И вот в сентябре 1975 года группа, полная идей и энергии, приступила к записи.
Начиналось всё весело. И в студии, и живьём подогретая веществами команда ставила рекорды скорости, ярости и неистовства:
«Я приехал и впервые встретил Лукаса Фокса (первого барабанщика Motorhead). Лемми отвёл нас в сторону, настучал что-то похожее на Vim (английский эквивалент моющего средства Ajax) и спросил: «Не желаете ли дорожку?» Я такой: «Что это?» «Сульфат амф*тамина», – ответил он. Ах, сп*д! Я был на верном пути. Когда я засунул в нос гигантскую дорожку, мне показалось, что я на самом деле вдохнул чистящее средство для кухни. В мой нос словно сунули паяльную лампу, но вскоре это перестало меня беспокоить, потому что мне хотелось бегать по комнате как можно быстрее, вспоминая в деталях каждое событие и каждую идею, приходившие мне в голову. Лемми знал, что делать с этой кучей возбуждённых нервных окончаний. «Давайте пошумим» – прорычал он. Мы подключились, оставили настройки усилителя на своих местах, поскольку они уже были выкручены разводным ключом, и оторвались по полной.
(…)
Мы хотели гордиться тем, что являемся самой быстрой группой в мире, и это сработало на одном из наших первых концертов. Однажды мы выступали в воскресенье вечером в Кройдоне. Выбежали на сцену и погнали. Помню, мы с Лемми кричали Лукасу: «Быстрее, идиот, БЫСТРЕЕ!» Мы отлично отыграли и триумфально ушли со сцены. Пока мы сидели там, обдумывая выход на бис, в гримёрку ворвался фиолетовый промоутер, требуя объяснить, почему мы отыграли 25 минут вместо оговоренного часа. Мы были довольны и ошеломлены, узнав, что отыграли весь сет вдвое быстрее обычного!»
(Ларри Уоллис, из интервью для издания Perfect Sound Forever, 2002 г.).
Казалось бы, если есть всё, что нужно для создания альбома, что может пойти не так? Да буквально всё. История записи “On Parole” стала историей обломов, накладок и препятствий – знакомясь с ней, удивляешься тому, что альбом вообще состоялся и увидел свет.
Во-первых, пагубная привычка, державшая (в числе прочего) вместе Лемми и Фокса, довольно скоро вышла боком. Если Лемми умел справляться с действием амф*таминов и нормально работать, то Лукас начал выходить из строя:
«Оглядываясь назад, я понимаю, что было бы здорово избавиться от Лукаса Фокса прямо там и сразу. Мы так и не заметили, что быть Китом Муном (ударник группы The Who – прим. автора) в напряжённый день – не его конёк. Видимо, эйфория, шум и н*ркотики застили нам глаза, и мы это не распознали. Начали репетировать, и это бывало очень утомительно».
(Ларри Уоллис, из интервью для издания Perfect Sound Forever, 2002 г.).
«Амф*тамин не был для меня идеальным н*ркотиком, и в конце концов он взял надо мной верх (на самом деле, я вспомню немногих людей, кроме Лема, которые умудряются лучше функционировать под сп*дом – у него был очень странный метаболизм). Так что отвратительная сторона сп*да действительно дала о себе знать, когда мы записывались… Поэтому в какой-то момент они позвали Фила, чтобы он записал барабанные партии. Остальное, как говорится, уже история!».
(Лукас Фокс, из интервью для интернет-ресурса “Metal Invader”).
Место барабанщика занял не менее склонный к употреблению веществ, но более стойкий Фил Тэйлор (Philip John Taylor, известный также как "Philthy Animal" – «грязное животное»). Фил был даровит и сумел, вопреки обычному порядку записи инструментов в студии, записать барабанные партии при наличии уже готового материала. В итоге барабанные партии Фокса остались только в песне “Lost Johnny”, да ещё в нескольких демо-треках, изданных бонусом к основному материалу аж в 1997 году.
Почему “Lost Johnny” не была перезаписана с Филом? Потому что сроки поджимали, лейбл требовал запись, а Фил в это время был занят – он обвинялся в нарушении общественного порядка в состоянии алкогольного опьянения и по этому поводу сидел в тюрьме. То есть первый ударник был отчислен за н*ркоту, а сменивший его второй ударник не явился, потому что забухал и начудил. Картина маслом под названием «запись альбома “On Parole”» продолжала обрастать новыми штрихами.
Во-вторых, начал подводить продюсер. Не очень вовлечённый в процесс, вечно зависавший в телефонных переговорах не пойми с кем не пойми о чём, Дэйв Эдмундс не выглядел по-настоящему заинтересованным и в итоге покинул проект. В итоге его заменил Фриц Фрайер, что неизбежно затянуло производство. Ну и в-третьих, когда после долгих мытарств в феврале 1976 года многострадальный альбом был-таки сделан, лейбл United Artists подержал его и… отказался выпускать, потому что, видите ли, не был уверен в коммерческом потенциале пластинки.
Видя происходящую фигню, Ларри Уоллис начал терять интерес:
«В конце концов, проблемы стали преобладать весельем. Запись первого альбома, “On Parole”, сама по себе была достаточно сложной. Нам пришлось ехать в Уэльс, чтобы записаться в Rockfield. Лем опоздал на день-два, а потом Дэйв Эдмундс в последнюю минуту отказался продюсировать альбом. Потом мы заменили барабанные партии Лукаса на партии Фила (Тейлора). Потом UA заставили Лемми снова записать басовые партии. И после всего этого они отказались выпускать альбом! Казалось, игра не стоила свеч».
(Ларри Уоллис, из интервью для издания Perfect Sound Forever, 2002 г.).
Вопрос с гитаристом решился не сразу. В начале 1976 года, в свободное от Motörhead время Фил Тейлор подрабатывал покраской кораблей на Темзе, где познакомился с таким же работягой по имени Эдди Кларк (Eddie Clarke). В итоге Кларк попал на прослушивание в группу. Лемми одно время подумывал сделать состав с двумя гитаристами, но Уоллис уже не видел себя в группе:
«Я хотел найти другого гитариста, чтобы довести дело до ума, но как только появился Эдди Кларк, стало очевидно, что он тот, кто сможет меня заменить. У него был тот энтузиазм, который я тогда во всей этой возне уже утратил».
(Ларри Уоллис, из интервью для издания Perfect Sound Forever, 2002 г.).
Итак, Уоллис покинул группу, а оставшееся трио, чуть было не разбежавшееся в стороны на фоне неурядиц, всё же прошло их и стало тем самым золотым составом Motörhead, завоевавшим всемирную славу – но уже на других лейблах, с другими продюсерами и в других обстоятельствах. От начального этапа истории группы остался альбом, получивший название “On Parole” (адекватный перевод этого названия – «На УДО»), о содержании которого мы и поговорим в следующей главе…