– Дом на море купили, пустите меня пожить, – позвонила свекровь ранним утром, я предложила гостиницу и положила трубку.
Телефон сразу зазвонил снова. Я выключила звук и пошла на кухню. Игорь уже сидел за столом с кофе и смотрел в окно.
– Твоя мама звонила, – я налила себе чай.
– Знаю, – он кивнул. – Мне тоже позвонила. Сказала, что ты нахамила ей и бросила трубку.
– Я не хамила, – я села напротив. – Я просто сказала, что в нашем доме ей жить не получится. Есть гостиницы.
– Лена, это моя мать, – Игорь поставил чашку на стол. – Она хочет погостить у моря.
– Пусть гостит, – я пожала плечами. – В гостинице. Или пусть твой брат примет. У них дом большой.
– У брата ремонт, – он начал раздражаться. – А у нас места хватит!
Я посмотрела на мужа и покачала головой. Места хватит. Конечно, хватит. Дом большой, четыре спальни. Только вот одна проблема – свекровь Валентина Петровна никогда не гостила. Она приезжала хозяйничать.
Мы купили этот дом на берегу Черного моря весной. Копили долго, вкладывали все свободные деньги. Игорь работал на двух работах, я тоже старалась. И вот наконец получилось – небольшой, но уютный домик в пяти минутах от пляжа.
Переехали в начале лета. Обставили все сами, каждую мелочь выбирали вместе. Я впервые чувствовала, что живу в своем собственном доме. Не в съемной квартире, не у родителей – в своем.
– Игорь, давай честно, – я посмотрела ему в глаза. – Твоя мама приедет на неделю или насовсем?
Он отвел взгляд. И я все поняла. Насовсем. Валентина Петровна решила переехать к нам на постоянное жительство.
– Она пенсионерка, – Игорь тихо сказал. – У нее здоровье не очень. Врачи говорят, что морской воздух полезен.
– У нее своя квартира в городе, – я напомнила. – Трешка в центре. Пусть продаст, купит что-нибудь тут, рядом с нами.
– Лен, ну как она будет одна жить? – он возмутился. – Ей шестьдесят пять лет!
– Моей маме шестьдесят восемь, и она прекрасно живет одна, – я встала и понесла чашку в раковину. – И никого не напрягает.
– Твоя мама другая!
– Да, другая, – я обернулась. – Она не считает, что дети обязаны содержать ее до конца жизни.
Мы поругались. Серьезно поругались. Игорь говорил, что я бессердечная, что не уважаю его мать. Я отвечала, что уважаю, но жить с ней под одной крышей не хочу. В итоге он хлопнул дверью и уехал на работу.
Я осталась одна в доме. Прошла по комнатам, посмотрела на все, что мы с такой любовью обустраивали. Светлые стены, легкие шторы, минимум мебели. Валентина Петровна это все ненавидела. Когда приезжала в гости раньше, постоянно говорила, что тут пусто, холодно, неуютно.
Телефон снова зазвонил. Свекровь. Я взяла трубку:
– Алло.
– Леночка, ну что это такое? – послышался обиженный голос. – Я же не на улице жить собираюсь! Я к сыну хочу!
– Валентина Петровна, я понимаю, – я постаралась говорить спокойно. – Но мы только переехали, обживаемся еще. Давайте вы приедете позже, когда мы полностью устроимся?
– Позже, позже, – она фыркнула. – А я что, должна ждать вашего разрешения? Игорек мой сын, и он не против!
– Но это мой дом тоже, – я напомнила.
– Твой, твой, – в голосе появилась злость. – Да ты бы без Игорька никакого дома не купила! Это на его деньги все!
– На наши деньги, – я сжала кулаки. – Я тоже вкладывалась. И работала наравне с ним.
– Работала она! – свекровь перешла на крик. – Игорек один все тянул! А ты только тратила! И теперь еще и место матери в доме отказываешь!
Я положила трубку. Руки тряслись. Всегда одно и то же. Валентина Петровна считала, что я недостойна ее сына. Что он на мне женился по глупости. И что все, что у нас есть – это только благодаря ему.
Игорь вернулся поздно вечером. Прошел мимо меня на кухню, достал из холодильника еду. Я сидела в гостиной и делала вид, что смотрю телевизор.
– Мама очень расстроена, – он сказал из кухни. – Плакала весь день.
– Пусть плачет, – я ответила.
– Лена! – он вышел с тарелкой. – Ты о чем вообще? Это моя мать!
– Я знаю, – я выключила телевизор. – Игорь, давай начистоту. Твоя мама хочет переехать к нам насовсем. Правда?
Он помолчал, потом кивнул:
– Ну да. Ей одной тяжело. И тут море, воздух. Здоровье поправит.
– А я? – я встала. – Меня спросили? Я хочу жить со свекровью?
– Лена, ну потерпи немного, – он поставил тарелку. – Она старая, много ли ей осталось?
– Игорь, твоей маме шестьдесят пять, – я не верила своим ушам. – Она проживет еще лет двадцать минимум! И ты хочешь, чтобы я эти двадцать лет терпела?
– Не надо преувеличивать, – он махнул рукой. – Мама тихая, не будет мешать.
Тихая! Валентина Петровна тихая! Я чуть не засмеялась. Когда она приезжала в гости, то командовала с утра до вечера. Учила меня готовить, убирать, стирать. Делала замечания по любому поводу. А Игорь молчал, потому что мама.
– Хорошо, – я решилась. – Игорь, слушай внимательно. Если твоя мама переедет к нам, я уеду.
– Куда? – он усмехнулся. – Лен, не смеши.
– Вернусь в город, – я спокойно сказала. – К своей маме. Буду жить там.
– Да ладно тебе, – он не поверил. – Ты же этот дом так любишь!
– Люблю, – я кивнула. – Но не настолько, чтобы жить в нем со свекровью, которая меня не выносит.
– Мама тебя не не выносит! – он возмутился.
– Выносит, выносит, – я прошла к двери. – Спокойной ночи, Игорь. Думай.
Я ушла в спальню и закрыла дверь. Легла, но спать не могла. Вертелась до утра, прокручивая в голове разные варианты. Может, правда уехать? Вернуться в город, жить у мамы или снять квартиру?
Утром я встала раньше Игоря. Собрала вещи в сумку, самое необходимое. Написала записку: "Уехала в город. Когда решишь, что важнее – мать или жена, позвони".
Села в автобус и уехала. По дороге звонил телефон – Игорь. Я не брала трубку. Потом звонила Валентина Петровна. Тоже не ответила.
Приехала к маме. Она открыла дверь, посмотрела на меня с сумкой и вздохнула:
– Свекровь приезжает?
– Переезжает, – я прошла в квартиру. – Насовсем.
– Понятно, – мама закрыла дверь. – Ну, располагайся. Будешь в своей комнате спать.
Я прожила у мамы три дня. Игорь звонил по десять раз на день. Сначала ругался, потом просил вернуться, потом снова ругался. Я не поддавалась.
На четвертый день приехал сам. Постучал в дверь, мама открыла. Они поговорили на кухне, я слышала обрывки разговора. Моя мама объясняла ему, что нельзя поселить свекровь без согласия жены. Что это дом обоих, а не только его.
Потом он зашел ко мне в комнату:
– Лен, ну хватит дуться. Поехали домой.
– А мама? – я спросила.
– Мама приедет погостить на месяц, – он сел на край кровати. – Потом уедет обратно. Договорились?
– На месяц и уедет? – я не поверила. – Точно?
– Точно, – он кивнул. – Я ей объяснил, что у нас своя жизнь. Что она может приезжать в гости, но жить отдельно.
– И она согласилась? – я усомнилась.
– Пришлось, – он усмехнулся. – Я сказал, что если она переедет, то ты уйдешь. А мне жена важнее.
Я посмотрела на него. Неужели правда сказал? Неужели выбрал меня?
– Лен, прости, – он взял меня за руку. – Я был не прав. Должен был спросить тебя сначала. Это наш дом, мы оба решаем, кто там будет жить.
Я обняла его. Впервые за эти дни почувствовала облегчение.
Мы вернулись домой вместе. Валентина Петровна приехала через неделю. Привезла один чемодан, не десять сумок, как я ожидала. Села в гостиной и натянуто улыбнулась:
– Ну, здравствуйте.
– Здравствуйте, Валентина Петровна, – я тоже улыбнулась. – Проходите, устраивайтесь в гостевой комнате.
Она прожила у нас три недели. Я ждала подвоха, но его не было. Свекровь вела себя тихо. Не лезла на кухню, не учила меня жизни, не делала замечаний. Игорь объяснил мне потом, что провел с ней серьезный разговор. Сказал, что если она начнет командовать, то больше в гости не приедет.
Перед отъездом Валентина Петровна попросила меня поговорить наедине. Мы вышли на террасу, сели за столик.
– Леночка, – она помолчала, подбирая слова. – Я понимаю, что вела себя не очень. Просто мне одной тяжело, хотелось быть рядом с сыном.
– Я понимаю, – я кивнула. – Но у нас своя жизнь. Мы рады вам в гости, но жить вместе не можем.
– Я поняла, – она вздохнула. – Игорек объяснил. Он сказал, что ты для него важнее всех. Даже меня. И знаешь, я рада, что он так сказал.
Я удивленно посмотрела на нее.
– Рада? – я не поняла.
– Да, – она кивнула. – Значит, он вырос. Стал настоящим мужчиной, который умеет выбирать. Раньше он всегда слушал только меня. А теперь научился слушать жену. Это правильно.
Мы помолчали. Потом свекровь встала:
– Ладно, поеду я. Спасибо, что пустили погостить. Приеду еще как-нибудь, если не против.
– Приезжайте, – я улыбнулась. – Будем рады.
Игорь отвез маму на вокзал. Вернулся поздно вечером, обнял меня на пороге:
– Спасибо, что дала ей шанс.
– Спасибо тебе, – я прижалась к нему. – За то, что выбрал меня.
Мы прошли в дом. Наш дом. Светлый, уютный, наполненный морским воздухом. И главное – наш. Только наш.
Валентина Петровна приезжала потом еще несколько раз. Всегда предупреждала заранее, спрашивала, удобно ли нам. Гостила недели по две и уезжала. Мы научились жить в мире. Я перестала видеть в ней врага, она перестала считать меня недостойной невесткой.
А когда спустя время мы с Игорем обсуждали ту ситуацию, он признался:
– Знаешь, я боялся, что ты не вернешься. Когда ты уехала, я понял, как много ты для меня значишь. И что мама, конечно, важна. Но ты важнее. Ты моя семья. А мама – это родня.
– Разве это не одно и то же? – я спросила.
– Нет, – он покачал головой. – Семья – это те, с кем ты строишь жизнь. А родня – это те, кто был с тобой раньше. Я выбираю семью. Выбираю тебя.
И я поняла, что поступила правильно. Что иногда нужно уехать, чтобы человек понял твою ценность. Что нельзя терпеть и молчать, надеясь, что само рассосется.
Наш дом на море так и остался нашим. Светлым, уютным, полным счастья. И никто больше не пытался в нем хозяйничать, кроме нас двоих.