Приветствую вас, друзья! С вами канал «Хотите Знать?» и я, его автор, Леонид Блудилин.
Кортеж правительственных машин медленно приближается к Боровицким воротам. 22 января 1969 года. 14 часов 10 минут. Миллионы советских граждан следят за торжественной процессией в прямом эфире. Впереди колонны — герои-космонавты, только что вернувшиеся с орбиты. За ними, в одной из машин, — сам Леонид Ильич Брежнев.
В 14:15 телевизионная трансляция внезапно обрывается — официально «по техническим причинам». На самом же деле в этот момент у стен Кремля раздаются выстрелы. Кортеж генсека атакуют.
22 января 1969 года произошло одно из самых дерзких покушений на первого человека в государстве. Стрелявший успел убить водителя, ранить пассажира и оказался в шаге от того, чтобы изменить ход советской истории. Самого Брежнева спасла то ли случайность, то ли чей-то тщательно продуманный замысел.
Но как террористу удалось подобраться так близко к генеральному секретарю? Почему никто не заметил вооружённого человека у Кремля? И, главное, почему того, кто стрелял в главу государства, не только не расстреляли, но впоследствии даже пожалели — выдали зарплату и отдельную квартиру?
Однако обо всём — по порядку.
24 января 1969 года в советских газетах появляется короткая заметка:
«Во время торжественной встречи лётчиков-космонавтов совершен провокационный акт. Было произведено несколько выстрелов по автомобилю, в котором следовали космонавты Береговой, Николаева-Терешкова, Николаев, Леонов. В результате получили ранения водитель автомобиля и мотоциклист, сопровождавший кортеж. Никто из космонавтов не пострадал».
Официальная пресса умалчивает, что водитель на самом деле погиб, а космонавт Георгий Береговой получил ранение. Истинные обстоятельства происшествия у Боровицких ворот сначала тщательно скрывали. А когда информация всё же просочилась наружу, её преподнесли так, будто стрелок был душевнобольным и целился вовсе не в Брежнева, а в космонавтов. Хотя на допросе террорист признался в обратном.
22 января, 16:00. На Лубянке идёт допрос. Перед Юрием Андроповым, главой КГБ, сидит 21-летний офицер Советской армии Виктор Ильин. Он сразу заявляет: стрелял, чтобы убить Брежнева.
— Почему вы решили, что имеете право вершить суд? — спрашивает Андропов.
— Человек должен жить, а не существовать, — отвечает Ильин. — Убить генерального секретаря — значит дать дорогу новому человеку.
Он сравнивает себя с Ли Харви Освальдом, убийцей президента Кеннеди, и признаётся, что мечтал о славе:
— Один выстрел — и ты известен на весь мир. Я хотел, чтобы услышали мои идеи. Для этого нужен был громкий поступок.
Ильин уверен, что достиг цели. Лишь на допросе он узнаёт, что промахнулся.
Офицеру предъявляют обвинения сразу по пяти статьям: организация и распространение клеветнических измышлений, попытка теракта, убийство, хищение оружия и дезертирство. Казалось бы, всё очевидно — перед судом человек, покусившийся на власть, и ему грозит высшая мера наказания. Но судьба делает неожиданный поворот: Ильина признают невменяемым и освобождают от уголовной ответственности. Вместо тюрьмы — психиатрическая клиника.
Как получилось, что опытный чекист Андропов отпустил человека, открыто признавшегося в покушении на Брежнева? Было ли это проявлением гуманизма — или частью большой политической игры?
Тем временем, в тот самый день, в Кремлёвском дворце съездов проходит торжественная церемония награждения советских космонавтов. Экипажи кораблей «Союз-4» и «Союз-5» успешно завершили первую в истории пилотируемую стыковку на орбите Земли и вернулись домой. Леонид Ильич должен был лично поздравить героев. Но в зале — ни следа торжественности.
Почти все уже знали: в кортеж генерального секретаря стреляли. Леонид Ильич Брежнев не может прийти в себя и открыть церемонию награждения. Нарушая все установленные протоколы, вместо него к микрофону выходит первый секретарь Московского горкома партии Виктор Гришин. Брежнев жив, не ранен — лишь сильно напуган. Более того, о стрельбе он узнаёт не сразу, а от своих подчинённых. По некоторым сведениям, его автомобиля и вовсе не было в том самом кортеже.
22 января 1969 года, 14 часов 14 минут. Советские граждане приветствуют правительственный кортеж. К Боровицким воротам подъезжает открытый автомобиль в сопровождении мотоциклистов почётного эскорта. В машине — герои дня, космонавты Борис Волынов, Евгений Хрунов, Алексей Елисеев и Владимир Шаталов. Следом движется чёрный закрытый лимузин.
Именно в этот момент телевизионная трансляция неожиданно прерывается. В эфир успевают попасть лишь звуки, похожие на хлопки. Камера, направленная на приближающийся автомобиль, вдруг дёргается: в кадре мелькают стены домов, крыши, небо. Оператор, не понимая, что происходит, поднимает камеру — и видит милиционера, стреляющего с двух рук по кортежу. За считанные секунды он опустошает две обоймы — шестнадцать пуль.
Не менее девяти из них достигают цели — второй машины колонны, той самой, где обычно ехал генеральный секретарь.
«Раздались хлопки. Я поднял голову — подумал, может, салют, какой-то новый способ приветствия? Нет. А потом вижу — человек в милицейской форме, с двумя пистолетами. Стреляет по машине...» рассказывает мотоциклист почётного эскорта Василий Зацепилов
Водитель лимузина, Илья Жарков, получает смертельное ранение. Космонавт Георгий Береговой, раненый осколками лобового стекла, успевает перехватить руль и резко дёрнуть ручник. В машине вместе с ним находятся также космонавты Андриян Николаев, Валентина Терешкова и Алексей Леонов.
«Стекло разлетелось. Я увидел водителя перед собой — и зияющую рану на шее. Чёрная кровь хлынула за воротник. На этот выстрел я повернул голову — и пуля прошла буквально в сантиметрах. Увидел дырку в стекле…» из рассказа Алексея Леонова
«Когда я направил мотоцикл на стрелявшего, почувствовал толчок, но не понял, что ранен. Уже в госпитале сказали: пуля прошла у лёгких. Считай, родился в рубашке». Из рассказа Василия Зацепилова
К стрелявшему немедленно подбегают два сотрудника КГБ. Они сбивают его с ног — и тот теряет сознание. Космонавтов пересаживают в резервные автомобили, и кортеж продолжает движение, въезжая на территорию Кремля. Но ни в одной из этих машин Брежнева нет и не было — хотя обычно он всегда ехал именно во втором, «расстрелянном» лимузине.
В 11:15 того же дня Леонид Ильич встречал космонавтов в аэропорту Внуково. Всё проходило спокойно, по расписанию. Затем кортеж направился в центр города — по Ленинскому проспекту и улице Георгия Димитрова. По традиции, колонна шла на большой скорости — в целях безопасности.
У кинотеатра «Ударник» автомобили сделали короткую остановку: космонавты «Союза-4» и «Союза-5» — Волынов, Хрунов, Елисеев и Шаталов — пересели в открытую машину, чтобы люди могли лучше их видеть. За ними, как всегда, должна была следовать машина с первыми лицами государства — Брежневым, Косыгиным и Подгорным. Но в тот день порядок неожиданно изменили.
Во второй лимузин посадили почётных гостей — космонавтов Терешкову, Николаева, Леонова и Берегового. Когда колонна свернула с Большого Каменного моста, машины немного притормозили, чтобы собравшиеся успели поприветствовать героев. Скорость упала до минимума. От стрелка, стоящего у ворот, их отделяли лишь несколько десятков метров.
Дальше версии расходятся. По одной — машина Брежнева отделилась от основного кортежа и поехала мимо Манежа к Спасской башне. По другой — генсека пересадили в пятую или седьмую машину по звонку то ли самого Андропова, то ли его заместителя, генерала Цвигуна, с которым у главы КГБ были сложные отношения. Историки спецслужб до сих пор спорят, кто и почему принял то решение. Так или иначе, Брежнева случайно — или намеренно — вывели из-под пуль.
Но почему никто не заметил террориста?
Тем утром, 22 января, младший лейтенант Виктор Ильин просыпается в квартире на ВДНХ, где живёт его дядя — бывший милиционер. Пока тот спит, Ильин тихо надевает его старую форму. Шинель сидит плохо: плечи узкие, рукава длинные. Но именно эти рукава, скрывающие оружие, помогут стрелку приблизиться к цели.
Около десяти утра он выходит из дома, прихватив два пистолета, подготовленных заранее, и направляется в центр Москвы на метро. На Красной площади выбирает удобную точку — у Боровицких ворот. Он заранее изучил телевизионные трансляции подобных церемоний и знает: именно здесь колонна сбавляет скорость. Значит, стрелять будет проще.
Переодетый в форму милиционера, Ильин без труда проходит все кордоны. Судьба вновь ему благоволит — он оказывается ровно между двумя взводами милиции.
Сотрудники по обе стороны принимают его за своего. Два пистолета Ильин тщательно прячет в длинных рукавах дядиной шинели.
«Один из милиционеров подошёл ко мне. Я не стал ни убегать, ни даже шевелиться. Он говорит: “Ты что, в такой мороз — и без перчаток?” Хотел свои предложить. Я отвечаю: “Да нет, у меня есть — просто в карманах”».
Тот самый дядя, бывший милиционер, по одной из версий вскоре сообщает в отделение о сбежавшем племяннике и рассказывает про пропажу шинели. Сотрудники КГБ уже ищут подозреваемого, но это не мешает Ильину стоять у них буквально под носом — несколько часов подряд, в нескольких метрах от Кремля.
Позднее журналисты и писатели будут ссылаться на телеграмму, якобы пришедшую в КГБ из Ленинградской области накануне покушения. В ней говорилось: в квартире младшего лейтенанта Виктора Ильина обнаружены дневники, где он трижды цитирует убийцу президента Линкольна. Эти записи могли свидетельствовать о возможных преступных намерениях офицера в отношении руководителей партии и правительства. Его фотографию срочно выслали телетайпом.
И всё же — несмотря на известные данные о внешности и предупреждение из Ленинграда — Ильин спокойно стоит среди милиции, в нескольких шагах от кортежа, с двумя пистолетами, спрятанными в длинных рукавах чужой шинели.
Но откуда у него вообще появились эти пистолеты?
21 января. Армейская часть в городе Ломоносов, Ленинградская область. Лейтенант Виктор Ильин заступает в наряд, вскрывает оружейный сейф, похищает два пистолета Макарова, четыре обоймы и покидает расположение части. Он давно вынашивает замысел, и, получив доступ к оружию, решает: время пришло.
«Главным толчком стало то, что я получил свободный доступ к оружию. Если бы не имел этой возможности, не совершил бы преступления», — признается Ильин позже на допросе.
В очередной раз ему невероятно везёт. Командир части, опасаясь выговора от начальства, не спешит докладывать о дезертире. В результате Ильин беспрепятственно добирается до аэропорта. В Пулково его никто не досматривает.
В 1969 году в советских аэропортах ещё нет интроскопов и металлоискателей. Молодой офицер не вызывает подозрений, и его спокойно пропускают на борт самолёта. В Москве он направляется прямо на Красную площадь, чтобы выбрать место для будущего покушения, а затем едет к дяде. Примечательно, что адрес родственника также был указан в той самой шифрограмме из Ленинграда.
Так дезертир с двумя пистолетами целые сутки остаётся никем не замеченным.
Но что же толкнуло Виктора Ильина на этот отчаянный шаг?
По одной, почти романтической версии, за несколько дней до побега его бросила девушка. На последней встрече он будто бы сказал ей пророчески: «Ты ещё услышишь обо мне».
По другой — Ильин был одержим историями о покушениях на первых лиц: Линкольне, братьях Кеннеди. Он мечтал о славе, о громком поступке, который сделает его имя известным всему миру.
Но каковы бы ни были причины, события, произошедшие после выстрелов у Боровицких ворот, превзошли любую логику.
В мае 1970 года Виктора Ильина освобождают от уголовной ответственности и направляют на принудительное лечение в Казанскую психиатрическую больницу — один из самых страшных стационаров страны.
И всё же, как ни парадоксально, удача не оставляет его даже там.
«Никакой карательной психиатрии я на себе не испытал. Меня не кололи до состояния овоща, не лечили электрошоком. А ведь я ждал, что на меня всей мощью обрушится государственная машина. Когда приезжал американский журналист, он расстроился, узнав, что меня никто не пытал, и уехал, так и не взяв интервью».
Юрий Андропов, возглавлявший в то время КГБ, в 1982 году станет преемником Брежнева на посту генерального секретаря. Его заместитель Семён Цвигун в том же году покончит с собой, не выдержав тяжёлой болезни.
А Виктор Ильин в 1990 году выйдет из лечебницы. Из-за бюрократической ошибки его так и не исключили из списков части, где он числился всё это время. Через суд Ильин добьётся выплаты жалования за двадцать лет, проведённых в психбольнице, и получит положенную офицеру квартиру.
Говорят, сегодня он по-прежнему живёт там — тихо, незаметно, в одной из питерских «панелек». В человеке с усталым взглядом и медленной походкой трудно узнать того, кто однажды попытался изменить ход истории.
Автор статьи: Леонид Блудилин