— Опять двадцать пять, — с явным раздражением бросила Марина, глядя на маленького Егора, который усердно поглощал салями и моцареллу.
— Ну скажи мне, какой смысл каждый раз тащить его за собой? — проворчала Елена, когда из сумки подруги высыпались пакеты с продуктами, моментально оказавшиеся на общем столе. Ирина скривилась, пытаясь подавить нарастающее недовольство, но сил на это не хватило.
— Ты не можешь этого понять, Елена, это мой единственный ребёнок. Оставить его дома одного — не вариант, тем более мальчик страдает в разлуке. Сама прекрасно понимаешь, каково это — когда твой малыш находится вдали от тебя, он переживает невероятный стресс, — попыталась объяснить она свою позицию.
Но как бы Ирина ни пыталась обосновать своё поведение, для остальных девушек чаша терпения уже переполнилась. Их дружеские посиделки постепенно превращались в настоящее испытание для бюджета, и вот опять на очередной встрече они устроились, как обычно, на природе в парковой зоне.
За столом, уставленным мясными деликатесами, сырами и креветками, сидели четыре приятельницы: Елена, Марина, Татьяна и Ирина. Елена с Мариной были бездетны, Татьяна воспитывала семилетнюю дочку, а Ирина неизменно приходила с четырёхлетним сыном.
— Ну вот, опять началось, — мрачно протянула Марина, наблюдая, как малыш, уверенно владея ножом и вилкой, последовательно уничтожает мясные изделия и сыр, постоянно добавляя себе на тарелку новые порции. — Знаете, девочки, не знаю, как вы к этому относитесь, но мне откровенно некомфортно, когда нам приходится оплачивать всё поровну, а один из присутствующих съедает как полноценный взрослый.
Татьяна согласно кивнула:
— Именно, и плюс ко всему, когда вы разделяете счёт на четверых, по факту Ирина приводит пятого едока. Она никогда не доплачивает за мальчика — неужели это будет длиться бесконечно?
Ирина сидела, подавляя гнев, но выражение лица уже красноречиво говорило о внутреннем негодовании.
— Что вы имеете в виду? — изумлённо спросила она. — Мой мальчик уже достаточно большой, и я не намерена его ограничивать в питании. У него отличный аппетит — и что тут такого? Он же не ворует вашу еду! И вообще, с чего вдруг все эти претензии?
— Никаких претензий нет, — ответила Елена. — Но факт остаётся фактом — ты всегда приводишь его с собой. Мы же договаривались, что эти встречи будут без участия детей! И пусть даже у твоего сына такой аппетит, ты обязана понимать, что он не является членом нашей компании. Неужели не замечаешь, что мы живём впроголодь от получки до получки. У нас нет лишних средств на то, чтобы обеспечивать питанием ещё одного человека! Если уж берёшь его, то либо приноси еду специально для него, либо давай честно разделим расходы на пятерых, а не на четверых!
Ирина, выслушав их претензии, окончательно утратила самообладание.
— Сколько раз можно объяснять одно и то же? Это мой родной ребёнок, и моя обязанность — заботиться о нём. Я не могу явиться сюда с пустыми руками, чтобы вас не тревожить! Он ест много, потому что активно растёт! Почему при каждой встрече все делают вид, что я прихожу одна!
Марина и Татьяна смотрели на неё с болью во взгляде. И тогда Татьяна не выдержала:
— Ирина, мы прекрасно понимаем твоё положение, но ты тоже должна признать, что если ситуация не изменится, в следующий раз средств не хватит вообще никому. Мы физически не можем постоянно финансировать питание твоего мальчика! Ты не можешь при каждом удобном случае заявлять, что это твой ребёнок. Безусловно, ты мать, но ты также должна осознавать, что у других нет возможности покрывать подобные траты.
Ирина резко вскочила, слёзы навернулись на глаза.
— Почему вы меня так травмируете? Почему, если я просто хочу провести с вами время? Разве я виновата, что у моего сына хороший аппетит. Почему вы отказываетесь это принять?
Елена молчала, осознавая, что Ирина категорически не хочет принимать реальность. А вот Татьяна решила высказаться до конца:
— Вопрос не в аппетите твоего ребёнка, Ирина. Мы все любим твоего мальчика, он замечательный. Но если ты приводишь его на такие встречи, необходимо принимать на себя финансовую ответственность. Мы твои подруги, и мы прекрасно осознаём, что быть матерью — это тяжёлый труд. Но наши финансовые возможности имеют предел.
И в этот момент, когда напряжение достигло пика, стало ясно, что Ирина всё ещё не готова признать, что не вправе перекладывать на других финансовое бремя своих решений. Это было мучительно для неё.
В её мировоззрении подобное не представлялось неправильным, поскольку она всегда считала, что подруги обязаны поддерживать друг друга во всех жизненных ситуациях, в том числе и в денежных вопросах. Однако остальные категорически не разделяли эту точку зрения.
— Хорошо, — сказала она, с трудом сдерживаясь. — Но какой выход вы предлагаете? Просто прекратить водить ребёнка? Тогда мне придётся сидеть дома и также ничего не заказывать, потому что по-другому я не смогу себе этого позволить.
Марина взглянула на Ирину с участием:
— Не прекращай брать сына с собой, Ирина. Мы всё прекрасно понимаем. Но, может быть, ты просто возьмёшь на себя часть финансовых обязательств, особенно когда дело касается значительного аппетита ребёнка. Мы всегда готовы тебя поддержать, но не забывай, что и мы ограничены в средствах.
После этого разговора Ирина поднялась, забрав свои вещи, но в глазах всё равно застыла обида. Дружеские отношения были для неё чрезвычайно важны, и она не знала, как действовать дальше.
— Мне необходимо время на размышления, — сдержанно сказала она и удалилась.
Подруги остались сидеть в тишине, и атмосфера вокруг них была крайне напряжённой. В следующий раз, когда они соберутся, это уже не будет тем беззаботным времяпрепровождением, что было прежде.
А пока они договорились, что на последующих встречах будут соблюдать простое правило: либо приносить дополнительные продукты для детей, либо честно делить все расходы на всех участников.
Это было честно и справедливо для каждой, пусть даже в этом решении присутствовала определённая боль и горечь. Но в итоге дружеские отношения и взаимопонимание должны стоять выше, чем любые угощения за общим столом.