Утро 26 июля 1999 года. Университетская набережная. Бронированный Chevrolet нефтяного магната замирает на красный свет. Через несколько секунд город содрогнётся от автоматных очередей и взрывов гранат. Это убийство войдёт в историю как одно из самых дерзких в эпоху, когда человеческая жизнь стоила дешевле, чем кожаная куртка на вещевом рынке.
Но что привело к этому моменту? Как культурная столица превратилась в поле боя, где каждый день регистрировалось по три убийства?
Город, где правили понятия
Павла Капыша называли нефтяным королём Санкт-Петербурга. Его компания контролировала поставки топлива в крупнейшие порты, владела сотнями заправок. Доходы исчислялись десятками миллионов долларов ежемесячно. Капыш ходил в бронежилете, менял маршруты, его охрана предотвращала покушения одно за другим.
И всё равно не спас.
Четверо киллеров поднялись с набережной — двое с автоматами, двое с гранатомётами. Первая граната снесла заднюю дверь, вторая попала внутрь машины. Охрана, застрявшая на соседнем светофоре, бросилась на помощь. Завязалась перестрелка посреди утреннего города. Киллеры спокойно сели в заранее подготовленные машины и уехали.
Капыша доставили в больницу быстро, но спасти не удалось. Через неделю его компания объявила награду в миллион долларов за информацию об исполнителях.
Деньги так никто и не получил.
Трёхсотка группировок
К 1994 году в Питере действовало — только вдумайтесь в эту цифру — триста организованных преступных группировок. Сколько в них состояло людей, никто точно не знает. Тысячи, десятки тысяч, может быть. Они делили город на зоны влияния, контролировали порты, заводы, рынки.
Даже самые подготовленные телохранители не гарантировали безопасности. Машины изрешечивали из автоматов средь бела дня. Водители погибали, бизнесмены теряли руки после ранений, лечились за границей.
По официальной статистике, с 1997-го по 2000-й в городе ежедневно фиксировалось в среднем по три убийства. Ежедневно, друзья.
Многие потом говорили: то было время возможностей и свободы. Да, наверное. Только цена этой свободы измерялась сотнями загубленных жизней.
Ночной губернатор
В феврале 2006-го в легендарном ТРЦ «Золотая страна» отмечали пятидесятилетие человека, которого называли неофициальным губернатором Петербурга. Владимир Кумарин. Без него не решался ни один важный вопрос в городе. Назначения в Смольный, градостроительство, продовольственный сектор — всё согласовывалось с ним.
На юбилей приехали сотни гостей. Криминальные авторитеты, депутаты, звёзды эстрады, священнослужители, спортсмены. Розенбаум, Винокур, Галкин прислал поздравление в стихах. Детский хор спел песню, заменив в тексте «Ленин» на «Вова».
Хрустальные подставки для устриц в виде лебедей. Салфетки с вышитыми инициалами. Горы цветов и икон. Лучшие люди страны собрались поздравить лидера Тамбовской группировки, человека, про которого шептали, что руки у него по локоть в крови.
А начинал Кумарин с обычного. Приехал учиться из маленького села Тамбовской области по целевому направлению. Институт точной механики и оптики, специальность инженер-физик. Был общественно активным студентом, участвовал в самодеятельности.
Но диплом так и не защитил. Защита означала возвращение на завод, отработку пяти лет. А он хотел остаться в Питере.
Барсук, который выжил
В 1988-м Кумарин организовал Тамбовскую группировку. Построил жёсткую вертикаль власти — любой вопрос решался только через него. Даже с мелкого ларька на окраине, если территорию крышевали тамбовские, ему шла доля.
Наркотики, нефть, топливный рынок. К середине девяностых под контролем была Петербургская топливная компания с представительствами по всей стране. Кирижский нефтеперерабатывающий завод работал на них. Серьёзные деньги, сопоставимые с доходами от другого крупного бизнеса.
В июне 1994-го его Mercedes обстреляли. Охранник погиб на месте. В самого Кумарина попало от четырёх до восемнадцати пуль — по разным данным. Его везут в больницу, где по коридорам дежурят вооружённые братки, проверяя каждого входящего. Боялись повторного покушения.
Кумарин выжил, но лишился правой руки. Два года лечился за границей. После возвращения сменил фамилию на Барсуков — девичья фамилия матери. Хотел, наверное, дистанцироваться от криминального прошлого, позиционировать себя как чистого бизнесмена.
С новыми силами взялся наращивать капиталы.
Арест века
2006-й стал лучшим годом в жизни Барсукова. Роскошный юбилей, признание власти, уважение. Счастливый крёстный отец, властитель душ.
Через полтора года всё рухнуло.
22 августа 2007-го его арестовали. Спецоперация Генпрокуратуры при поддержке ФСБ и спецназа. На задержание одного человека бросили двести бойцов. Двести! Вооружённых до зубов, включая гранатомёты. Охрана дачи Кумарина была серьёзной — могла оказать сопротивление. Крови могло пролиться много.
О готовящейся операции знали единицы. Утечка информации означала провал — слишком много людей в разных органах кормились от Кумарина. Причём не рядовых оперативников, а руководителей.
В тот же день его вывезли в Москву. Ни один петербургский суд не участвовал в избрании меры пресечения. В Генпрокуратуре опасались всего — от побега до убийства. Такие люди знают слишком много. Не только о своей группировке, но и о тех, кто облечён государственной властью.
Обвинение — мошенничество, покушение на совладельца Петербургского нефтяного терминала, вымогательство. По совокупности — 23 года и два месяца.
Стрелка, с которой всё началось
Официальная дата начала бандитского Петербурга — декабрь 1988-го. Место — пустырь у станции метро Девяткино. Повод — кожаная куртка за шестьсот рублей.
Вещевой рынок у Девяткино — культовое место конца восьмидесятых. Здесь торговали дублёнками, работали первые лохотроны и наливайки. Рынком заправляли напёрсточники под руководством Александра Малышева.
Федя Крымский, бывший боксёр, пришёл за курткой. Торговался, готов был отдать двести. Продавец просил шестьсот и не уступал. Федя его слегка помял. Обиженный коммерсант обратился к крыше — Малышевским. Забили стрелку.
Съехались до двухсот человек. Олимпийская сборная СССР, шутили потом следователи — самбисты, каратисты, борцы. Все виды единоборств в одном месте.
До этого момента не было жёсткого разделения на группировки. Все общались, знали друг друга, отдыхали вместе. К одиннадцати утра приезжали на новеньких восьмёрках и девятках, мирно разговаривали.
В разгар стрелки раздался крик: «Братва, Федя погибает!» Крымский получил три удара ножом в живот. Скончался на месте.
Люди Феди достали арматуру и ножи. А малышевские — огнестрел.
Это изменило всё. До того дня оружие не использовали. Конфликты решались без стрельбы. Здесь же разборки вышли на другой уровень.
После Девяткино стало важно, из какой ты группировки. Кто за тебя, кто против.
Три короля
Малышев, Кумарин и третий игрок — Костя Яковлев по кличке Могила. Лидер Могиловской группировки.
Могила сломал все стереотипы о том, как должны выглядеть криминальные авторитеты. Никаких малиновых пиджаков. Дорогая брендовая одежда, стиль лондонского денди. На светских тусовках выглядел не хуже звёзд шоу-бизнеса.
Родился в интеллигентной питерской семье. Дед — царский офицер, потом священник-евангелист, погиб в лагерях. Отец тоже прошёл через репрессии, но смог сделать карьеру.
Костя начинал каскадёром, снимался в кино. Потом сплотил вокруг себя друзей-спортсменов и начал крышевать форцовщиков у гостиниц. Форцовщики скупали импортные вещи у иностранцев и перепродавали втридорога советским гражданам. За это можно было сесть.
Позже Могила стал перевозчиком денег. Частные предприниматели не могли открыть банковский счёт — хранили миллионы наличкой. Прятали в тайниках на другом конце страны. Костя возил чемоданчики с баснословными суммами. Однажды перевёз семьсот тысяч советских рублей — на эти деньги можно было купить семьдесят новых Волг.
Ему доверяли. Могила не выдаст — так появилась кличка.
По другой версии, он копал могилы на кладбище. Делал это быстро и качественно — сорок минут вместо часа. Возглавил бригаду землекопов, стал фактическим хозяином некрополя.
К 1990-му Могила — главный человек в криминальном мире Петербурга. Связи с государственными чиновниками читались ясно. РОВД, ФСБ, МВД — все знали.
При этом он первым понял: без охраны — лёгкая мишень. Уже в 1987-м за его белым Mercedes-купе — единственным в городе — ездила Волга с братвой. Картина для разрухи конца СССР впечатляющая.
Женщины любили бандитов
Афина, популярная певица из ресторанов, вспоминает Могилу с теплотой. Он приходил на выступления с цветами, дарил подарки. Делал предложение — стеснялся охранников, садился к ним спиной.
«Хочу, чтобы ты стала матерью моих детей. Ты надёжная, хорошая, порядочная, красивая».
Афина отказала. На Костю уже было два покушения. Она хотела спокойно выходить из парадной, воспитывать дочь, видеть, как та растёт. «Сегодня ты есть, а завтра тебя может не быть. И ты это прекрасно знаешь».
Судьба вдовы её не устраивала. Она никогда не садилась с Могилой в одну машину — если захотят убить его, убьют и её.
Они жили сегодняшним днём. Каждый знал: сегодня, завтра, послезавтра могут грохнуть.
Конец эпохи
Первое покушение на Могилу произошло в 1992-м прямо в кабинете. Чудом выжил. Пережил ещё несколько попыток, пока в 2003-м киллер-мотоциклист не расстрелял его машину. Нашли шестьдесят гильз. Выжить после такого невозможно.
Малышев в начале двухтысячных уехал в Испанию, сменил имя на Александр Гонсалес. Управлял империей дистанционно. В 2008-м его арестовали испанцы по делу о русской мафии. Через время освободили под залог. В 2015-м вернулся в Россию. Живёт, воспитывает шестерых детей.
Кумарин-Барсуков сидит с 2007-го. Восемнадцать лет в СИЗО, где день за полтора считается. Ему 69 лет, приговор — 23 года. Дела до сих пор расследуются. Выйдет ли когда-нибудь — большой вопрос.
Его адвокат раз в неделю созванивается с подзащитным. Они до сих пор разбираются с обвинениями. Кумарин просит привезти кроссовки без шнурков и худи вместо костюма на молнии — у него одна рука.
Инвалид первой группы. По сердцу и по руке.
Что осталось
Бандитский Петербург ушёл в прошлое. Преступность изменилась, стала ближе к экономике. Мошенничество, коррупция. Убийств стало меньше.
Лица поменялись. Если раньше всё было сопряжено с убийствами, теперь это деньги и коррупция. Там, где деньги, она всегда будет.
Пока существует мир, будет существовать криминал. Везде, не только в России.
История бандитского Петербурга — это не романтика девяностых, а трагедия целого поколения. Время, когда жизнь человека стоила меньше кожаной куртки, а амбиции измерялись количеством оружия в багажнике.
Три короля криминального мира строили империи на крови и страхе. Один сидит в СИЗО, другой воспитывает детей, третий мёртв. Таков итог той эпохи — эпохи, которой больше нет. И слава богу.
Если материал показался интересным — поделитесь с друзьями. Подписывайтесь на канал, чтобы узнавать больше историй из криминального прошлого страны.
