Щекам было колюще холодно, шёл мягкий белый и пушистый снег. На улице заметно похолодало, вот-вот уже почти что завтра наступала отдалённая зима. Этот слой снега, что упал на уличные души, останется до весны, по телевизору не передавали никаких слов, что противоречат этим мыслям. Обещали, что с этого дня будет очень холодно и Юлий слушал, пока пил утренний чай с ягодной отдушиной. Зазвенели ключи, хлопнула дверь, мелькнула улица, стало тепло, потом за ушами что-то шумело, пролетело окно, коридор, потом снова. А после глаза зацепились за бежевое пальто, что бежало по улице, сквозь метельный снег с чёрным портфелем. Сегодня идеального мальчика ещё не было в классе. Как он мог не обратить на это внимание или не заметить? "Учитель говорил что-то про болезнь"- Вдруг всплыло в голове и вновь затихло, ведь тот мальчик, что сегодня был немного растрёпан, зашёл в класс и сел на своё место, пролепетав на входе негромкое:
- Простите.
Юлий на это извинение кивнул, словно оно было сказано ему, и вновь прилёг на парту. Шершавая вязаная кофта немного кололась и шуршала в ушах, в мысли всё не врезалось ответов на вопрос, зачем придумывать что-то такое неприятное и колючее, он прикрыл глаза. Где-то далеко, словно на дне сознания, зазвонили колокольчики.
Через два часа закончились занятия, и все пошли домой. Юлий остановился, стоя на крыльце и смотря на того, кто бархатистым пятнышком сидел на его лавочке. По горлу прокатился глоток, губы сжались, как и шероховатая рука, что сжимала ручку его сумки, внутри всё замерло. На улице шёл всё такой же отрывистый снег.
Было холодно и сухо. Неясным являлось лишь то, кого он там ждал? Обычно идеального мальчика всегда забирали, а сейчас Юлий сделал шаг вниз и ещё, а затем ещё раз, пока не ступил на скрипучий снег, что прикрыл влажную ранее плитку и вновь замер, смотря на идеального мальчика, которого припорошило снежинками, такими же неповторимыми, как и люди. Казалось очень странным подойти к нему и сказать что-то, подойти и внезапно начать диалог, переступая через тревогу и страх, въевшиеся в сердце. В груди лепестками цветов летали сомнения, заставляя плотно сомкнуть разволновавшиеся отчего-то глаза. В голове снова прозвенели колокольчики, и он очнулся. Фигура идеального мальчика уже исчезала около ворот, задевая плечом ветвь заснеженной ёлки, такая одинокая. Юлий и внешне, и внутренне замолчал, размышляя, что, наверное, вряд ли он скоро увидит идеального мальчика вновь одного. Он сорвался вперёд, остановившись уже за тонкой и светлой спиной, что вдруг обернулась. В теле замерла душа и задрожала. Он заглянул в его карамельные глаза и часто задышал, сжимая во влажной от волнения ладони ткань его пальто. Горячее дыхание обожгло разволновавшийся воздух, внутри всё умерло.
- Привет, - Растворилось с его холодных и высушенных губ прежде, чем его голос совсем перестал существовать.