Утром Анна сидела на кухне своей двушки и смотрела на квитанцию за коммунальные услуги так, будто она мог вдруг раствориться от её пристального взгляда. Шестнадцать тысяч рублей. За однокомнатную квартиру уже бывшего мужа, в которой она никогда не жила, но которая почему-то была оформлена на неё.
— Слушай, Витька, — сказала она в трубку, зажимая плечом телефон и одновременно помешивая в кастрюле что-то подозрительно похожее на суп из костей динозавра, — ты мне объяснишь, какого ч..рта я должна платить за твою берлогу?
— Анька, ну ты же понимаешь... — голос бывшего супруга звучал так жалобно, что хотелось немедленно его приголубить, — сейчас сложно очень. Бизнес не идёт, кредиты... А ты же работаешь. У тебя всё стабильно.
— Стабильно! — фыркнула Анна. — Шестьдесят пять тысяч в месяц — это по-твоему стабильность?
Виктор тем временем продолжал свою песню о тяжёлой жизни бизнесмена. Анна слушала и думала, как же она умудрилась прожить с этим человеком пять лет. Наверное, любовь — это действительно временное помутнение рассудка.
— Знаешь что, — перебила она его монолог, — я тебе предлагаю тебе самому всё оплатить. И не надо мне рассказывать про твои сложности. Мы с тобой развелись. Официально.
— Ты не можешь так! — взвизгнул Виктор.
После того как она положила трубку, телефон тут же зазвонил снова. На этот раз звонила бывшая свекровь.
— Анечка, дорогая, — Галина Петровна умела вкладывать в слово "дорогая" столько опасной субстанции, что хватило бы на небольшой химический завод, — я слышала, вы с Витенькой поссорились из-за какой-то ерунды.
— Галина Петровна, шестнадцать тысяч в месяц — это не ерунда.
— Но ведь вы же должны помогать друг другу.
Анна посмотрела на свою руку без обручального кольца. Три недели назад она его сняла — после того, как узнала о существовании некой Кристины, двадцатилетней "помощницы" мужа по бизнесу.
— Мы уже не семья, — терпеливо объяснила она.
— А Витенька говорит, что вы скоро помиритесь.
Анна чуть не подавилась воздухом. Видимо, Виктор не счёл нужным сообщить маме о том, что его бывшая жена подала на развод и что этот развод уже оформлен.
— Галина Петровна, боюсь вас расстроить, но мы с Виктором разведены. Официально.
Повисла пауза. Потом свекровь заговорила снова, но теперь её голос походил на шипение разъярённой кобры:
— Значит, так... Развелась и думаешь, что теперь ни за что не отвечаешь? А кто тебе квартиру купил? Кто тебя содержал, когда ты после института работу искала?
— Во-первых, вторую квартиру, в которой я живу сейчас, мы покупали в ипотеку, которую я выплачиваю до сих пор. Во-вторых, я "работу искала" ровно две недели. А на квартиру бывшего, которая формально оформлена на меня, я не претендую, но пусть за неё платит сам.
— А машина? А дача? А отпуска в Турции?
Анна устало прикрыла глаза. Машина досталась Виктору вместе с кредитом на неё. Дачу он продал ещё полтора года назад, деньги потратил на свой бизнес. А отпуска в Турции... ну да, были. Целых два раза за пять лет брака.
— Слушайте, давайте я вам объясню ситуацию простыми словами, — Анна набрала воздуха в лёгкие. — Ваш сын завёл другую. Мы развелись. Теперь я живу своей жизнью и не обязана оплачивать его счета. Всё.
— Какая ты стала злая, — протянула свекровь. — Раньше такой хорошей была...
— Раньше я была д..рочкой, — честно призналась Анна.
На работе дела обстояли не лучше. Анна трудилась делопроизводителем в небольшой компании, которая занималась поставками канцтоваров. Начальник, Олег Семёнович, был мужчиной старой закалки и считал, что женщины созданы исключительно для того, чтобы варить борщ и рожать детей.
— Анна Владимировна, — сказал он, заходя к ней в кабинет, — мне тут жена говорит, что вы развелись.
— Да, — коротко ответила Анна, не отрываясь от компьютера.
— Это плохо. Разведённые женщины — они какие-то... неустойчивые. То в депрессию впадут, то замуж захотят срочно.
Анна медленно повернулась к нему:
— Олег Семёнович, а вы знаете, что будет, если я пожалуюсь в трудовую инспекцию на дискриминацию по половому признаку?
— Да что вы, Анна Владимировна! — испугался начальник. — Я же не со зла! Просто беспокоюсь.
— Беспокойтесь о прибыли, — посоветовала она. — А о моей личной жизни позабочусь сама. А если вас беспокоит моя эмоциональная устойчивость, то можете не волноваться. После пяти лет брака с инфантильным мужчиной мне уже ничто не страшно.
Олег Семёнович поперхнулся и быстро ретировался.
Но настоящий цирк начался вечером, когда Анна пришла домой и обнаружила у своей двери Виктора с букетом увядающих роз и коробкой конфет из ближайшего ларька.
— Анька, родная, ну хватит дуться, — начал он привычную песню. — Мы же взрослые люди. Можем обо всём договориться.
— Договориться? — Анна открыла дверь и прошла в квартиру, не приглашая его следовать за собой. Но Виктор, как обычно, проигнорировал намёк.
— Слушай, я понимаю, ты на меня обиделась из-за Кристины, — он устроился на её диване, как будто ничего не изменилось. — Но это же ерунда была. Просто так, от скуки.
— От скуки, — повторила Анна.
— Ну да. Мужчины такие. Но ты же у меня главная. Давай помиримся, а? И насчёт квартиры... ну найдём решение какое-нибудь.
Анна поставила чайник и обернулась к бывшему мужу. Он сидел, развалившись на её диване, в своей неизменной спортивной куртке и выцветших джинсах, и смотрел на неё с тем самым выражением лица, которое когда-то казалось ей милым. А теперь просто раздражало.
— Витя, — сказала она очень спокойно, — а помнишь нашу свадьбу?
— Конечно помню! — оживился он. — Отличная была свадьба. Правда, скромная, но зато душевная.
— А помнишь, кто за неё платил?
Виктор слегка напрягся:
— Ну... родители помогали...
— Мои родители, — уточнила Анна. — Твоя мама сказала, что свадьба — это женские заморочки.
— Анька, к чему ты это?
— А помнишь, кто собрал первоначальный взнос по ипотеке за эту квартиру?
— Мы вместе копили...
— Я копила. Из своей зарплаты. Потому что твоих денег постоянно не хватало. Они уходили то на бензин, то на встречи с друзьями.
Виктор начал ёрзать на диване.
— А помнишь, — продолжала Анна тем же ровным голосом, — кто последние два года выплачивал ипотеку? Потому что у тебя бизнес не шёл?
— Анька, прекрати...
— А теперь, — она подошла ближе и посмотрела ему прямо в глаза, — помнишь, кто говорил, что в случае развода не даст мне ни копейки?
Виктор побледнел.
— Витя, — произнесла Анна с улыбкой, — Коммуналку за твою квартиру действительно должна платить я. И знаешь что? Завтра утром я иду к риелтору.
— Ты... ты не можешь...
— Могу. И знаешь почему? — она наклонилась к нему и произнесла фразу, от которой он стал белым как мел: — Потому что документы на твою квартиру оформлены на меня ещё до брака, а значит, она не входит в совместно нажитое имущество. И я вообще я её продам.
Виктор открыл рот, но не смог произнести ни звука.
— Ах да, — добавила Анна, открывая дверь, — и Кристине привет передавай. Пусть готовится помогать тебе с арендой.
После того, как дверь захлопнулась, Анна прислонилась к ней спиной и тихо рассмеялась.
А через месяц, когда квартира была продана, а деньги лежали на её счету, Анна поняла, что иногда лучшая месть — это просто жить как сама хочешь.