«А в Заполярье уже зима...» – думал Евгений, глядя на желтый березовый листок, опустившийся на рукав куртки. Он сидел на скамейке у подъезда, докуривая сигарету. В квартиру подниматься не хотелось – неуютно там. Вроде и ремонт закончил, и мебель прикупил, но нет уюта, такого о котором мечтал. Скорей бы уж на вахту...
Привык он находиться среди людей, с детства привык. Детдом, училище, армия, потом рабочее общежитие. Работа вахтовым методом в Заполярье. Деньги никогда не считал, не задумывался, что можно тратить их с умом – некому было научить. Бригадир дядя Толя – тертый мужик, советовал купить квартиру:
– Тебе, парень, дом нужен на материке, пристань, чтоб было куда возвращаться, где дух перевести, побыть наедине с собой, подумать о жизни. А тебе все некогда. То работаешь, как зверь, то на межвахте с корешами жизнь прожигаешь. Будет дом - будет забота. Глядишь – и семью заведешь, будет куда жену привести, где деток растить. Ты еще молодой, едва тридцать исполнилось - сможешь. Сам родительской заботы не знал, так должен понимать, что это такое. Не позволишь деткам своим через то пройти...
– Да ну их, этих деток! – смеялся Евгений. – Не умею я с ними сюсюкать!
Но внял совету бригадира, взялся за ум, не стал бездумно тратить заработанное. Купил квартиру на втором этаже в приглянувшемся ему доме, в тихом, зеленом районе. Никогда не имел он своей отдельной комнаты, а теперь – целых три, не считая кухни! Благо в небольшом старинном городке жилье стоило не в пример дешевле, чем в шумном областном. Опять же – дядя Толя живет в квартале отсюда, а бригадира Евгений уважал и прислушивался к его советам.
И впрямь, заселившись в квартиру, окунувшись в непривычные заботы, стал он размышлять иначе, чем прежде. Прежде и некогда было «мозгой пораскинуть»: на вахте – работа, на межвахте – отдых. А отдых здорового холостого мужика, не обремененного заботами после месяца выматывающей работы, не предполагал глубокой мыслительной деятельности. А теперь, оставаясь в непривычном одиночестве, нет-нет да и задумывался – зачем он живет? Какая ему и другим от этого радость? Какой смысл в вечной круговерти его жизни: работа – отдых, вахта – межвахта. Ведь должен быть в этом какой-то смысл!?
У подъезда, на асфальте тротуара, надувая зоб, крутился вокруг голубки пернатый ухажер, поворачиваясь то одним боком, то другим.
– Ишь, как красуется! – усмехнулся Евгений. – Давай – давай, глядишь, и влюбишь в себя красотку пеструю. Не перестарайся только, иначе лопнешь – вон как раздулся!
Но романтическую игру пернатых цинично прервал хвостатый беспризорник месяцев четырех – пяти от рождения. Внезапно выскочив из кустов с определенно плотоядными намерениями, он досрочно завершил свидание влюбленной парочки, не достигнув, однако, поставленной цели.
– Что ж ты, брат! – укоризненно покачал головой Евгений. – Тут – любовь, а ты...
Котенок разочарованно мяукнул и принялся тереть лапкой мордочку. На человека он посматривал с неприязнью, словно хотел сказать: - «Шел бы ты, дядя, со своими нравоучениями...» Потом поднялся и вновь скрылся в кустах.
«Бродяга. – Понял Евгений. – Это он не хулиганил, он себе еду добывал». Он вспомнил себя в детстве – такой же был независимый, ершистый, худой и... Голодный.
– Не уходи далеко, малыш. – Произнес он, поднимаясь со скамейки. – Сейчас что - нибудь вынесу тебе.
Новый холодильник был почти пуст – лежали в морозилке пара упаковок магазинных пельменей, да десяток яиц на полке. В углу скучала вскрытая упаковка сарделек. Достав парочку, Евгений очистил их, порезал на кругляши и высыпал на блюдце. Когда он с угощением вышел к подъезду, то с удивленьем увидел, что неудачливый хвостатый охотник с удовольствием общается с незнакомым пацаном лет шести. Встав на задние лапки, он подставил ушастую головку под его ладонь и громко мурлыкал.
– Угости своего друга. – Евгений протянул мальчику блюдце. - Он, наверное, голоден?
Тот радостно улыбнулся, взял угощение. Бродягу уговаривать не пришлось. Он очистил блюдце на «раз – два», после чего запрыгнул на скамейку и прикрыл глаза, наслаждаясь сытостью. Похоже, что нечасто его посещало подобное состояние, и котенок упивался каждым его мгновением, заодно принимая ласку мальчишеских рук.
– А вот ко мне он не идет. Побаивается. – Заметил Евгений, наблюдая за общением котенка и мальчика.
– Ему надо к вам привыкнуть, – объяснил тот. – Мы с ним давно знакомы - с тех пор, как он поселился в подвале.
– Что ж не заберешь его домой, раз вы такие друзья?
– Я бы забрал, – вздохнул малыш, – мама тоже не против. Но квартира не наша, а хозяйка – запрещает. А так бы хорошо нам с ним было! Мама работает в больнице, по сменам. Иногда дежурит в ночную, и я остаюсь один. А одному мне не то, чтобы страшно, – мальчик замялся, - одиноко! – нашел он нужное слово. А с ним вдвоем нам было хорошо. Я несколько раз забирал его к себе, на ночь, думал, что хозяйка не узнает. А она узнала и предупредила – еще раз и выселит нас насовсем...
– Как зовут твою маму, где она сейчас?
– Ее зовут – Любовь. – Улыбнулся мальчик. - Она у бабушки Веры, в вашем подъезде. Ей надо каждый день капельницы ставить, а мама умеет – она же медицинская сестра! Она многим людям ставит капельницы, или уколы, а ей за это платят деньги.
– Когда же она отдыхает? На работе – работает, после работы – тоже. Надо ведь когда-то отдыхать?
Малолетний собеседник, не переставая наглаживать котенка, пожал плечами. Потом серьезно взглянул на Евгения:
– Когда я вырасту и буду работать, я сделаю так, чтобы мама много отдыхала и хорошо высыпалась. Тогда я не буду за нее волноваться!
Евгений внимательно слушал малыша. Он понял, что тот делится с ним заветной мечтой. И не о собственном благополучии мечтает мальчишка, как почти все в его возрасте, а думает о счастье мамы!
– Молодец, парень! – Евгений одобрительно похлопал его по плечу. – Беречь надо маму, мама – это все! - «Для тех, у кого она есть» – хотел добавить он, но сдержался.
– А вот и мама! – вскочил малыш, не выпуская из рук котенка.
Из подъезда вышла молодая женщина, больше похожая на старшеклассницу, чем на маму. Только усталое выражение лица выдавало ее возраст, но глаза светились добротой. Приветливо кивнув Евгению, она присела рядом с сыном и поправила ему шарфик:
– Опять ты с Сенькой! Как вы друг друга находите? – она погладила котенка, обернулась к Евгению: – Мишка, наверное, вам все про него рассказал? Жаль малыша, но взять к себе его не можем. – Она вздохнула, еще раз взглянула на него: - Извините, нам надо идти. Миша, – позвала она сына, – зайдем еще в соседний дом, и надо собираться на смену.
– До свидания! – попрощался Мишка. Евгений пожал ему руку, как равному.
Котенок Сенька остался на лавочке, печальными глазами провожая Мишку.
– Извини, друг, забрал бы тебя к себе, но через два дня – на вахту. – Евгений поднялся, прихватил блюдце, вылизанное до блеска, и шагнул к подъезду.
Ночью не спалось. Несколько раз он выходил на балкон, искал глазами Сеньку, ругал себя, что не забрал его – хоть пару ночей провел бы котенок в тепле. Смотрел в погасшие окна квартир, гадая – в которой из них коротает ночь Мишка – малыш с большим и добрым сердцем. Хотелось увидеть его, поговорить, поддержать, защитить... И еще – хотелось вновь заглянуть в глаза его маме с таким красивым именем – Любовь...
...Он возвращался из магазина, прикупив пару блоков сигарет – на вахту хватит. Подходя к подъезду - увидел, как из соседнего дома вышла она - Любовь. Одной рукой она катила большой чемодан на колесиках, в другой несла дорожную сумку. Рядом шел Мишка, прижимая к груди Сеньку. Евгений, оставив на скамейке сигареты, поспешил им навстречу.
– Это – вы. – Узнала его Любовь, и печально улыбнулась: – Вот – съезжаем. Заметила - таки хозяйка Сеньку в квартире, как только Мишка его не прятал...
– Куда вы теперь?
– На денек-другой к подруге. Дольше оставаться неудобно. А там – может быть что-то найдется...
– Вот что, Люба, – Евгений почувствовал, как забилось его сердце. – Не надо вам искать квартиру. Можете остаться в моей. Я уезжаю на вахту, на месяц, квартира останется пустой. Она – в вашем распоряжении. А потом – потом будет видно...
– Но я вас совсем не знаю! - Распахнув большие глаза прошептала Любовь. - Даже вашего имени.
– Мама, – подал голос Мишка. – Это хороший дядя. Он Сеньке полную тарелку сосисок вынес!
Любовь и Евгений не смогли сдержать улыбок, услышав Мишкины слова.
– Зовите меня - Женя. – Предложил он. – А насчет того, чтобы узнать друг друга – у нас еще весь день впереди. В аэропорт мне только вечером.
Бригадир дядя Толя, заехав за Евгением на такси, с удивлением наблюдал, как провожать того высыпала целая компания – молодая женщина с большими добрыми глазами и мягкой улыбкой, пацан лет шести и котенок, который крутился и терся о ноги Евгения. Тот, запихивая дорожный баул в багажник такси, что-то торопливо им говорил. Дядя Толя навострил уши:
– ... И обязательно купите диванчик и письменный стол Мишке, еще там, что нужно – денег хватит. И главное, Люба - отдохни хотя бы от подработок! Мишка – проследи, чтобы мама отдыхала и высыпалась! Сенька, – потрепал он котенка, - чтоб не безобразничал у меня! Ну, все! – он уселся на заднее сиденье, но едва водитель тронул машину – похлопал его по плечу: – Останови, шеф! Дядя Толя, еще минутку!
Он выскочил из машины, кинулся к провожающим и осторожно обнял Любу. Она не отстранилась, робко прильнула к нему.
Евгений присел, пожал Мишке руку, что-то шепнул ему, подмигнул. Тот, широко улыбаясь, согласно закивал головой. Погладил по спинке Сеньку и еще раз помахал всем рукой, прежде чем сесть в машину. Наконец, тронулись. Евгений смотрел, как машут ему вослед Любовь и Мишка с Сенькой на руках, смотрел до тех пор, пока машина не выехала со двора.
– Удивил ты меня, парень! – подал голос дядя Толя. – И не тем удивил, что семью завел, а тем – какую семью! Я людей за версту чую! Любушка твоя – душа-человек! Мишка – сама доброта! Насчет кота пока ничего сказать не могу, они свой характер прячут. Да и то сказать – ты у нас парень не из последних! – Он помолчал, поглядывая на счастливое выражение лица Евгения. – Ну и дай Бог счастья твоей семье!
– О семье еще рано говорить, дядя Толя...
– Нет, парень, – покачал головой бригадир. – Они тебя ждать будут. И ты, я вижу, уже скучаешь по ним. Было с тобой такое раньше? То-то! Так только с родными людьми бывает, значит – семья! Молодой ты еще со мной спорить! А я – все вижу! Пожил, потому что!
Тагир Нурмухаметов