— Выйдешь со мной вечером?
Алёна подняла голову. Мужчина стоял у стола, улыбался. Высокий, дорогой костюм, приятель директора Бориса Петровича.
— Занята.
— Жаль.
Дверь кабинета хлопнула. Алёна вернулась к таблице — накладные надо было сдать до обеда.
Задержалась допоздна. Печатала отчёт, офис опустел. Дверь распахнулась.
— Всё ещё работаешь?
Вадим Олегович сел на край стола.
— Меня зовут Вадим. А тебя?
— Алёна.
— Кофе где-нибудь?
Должна была отказаться. Но дома ждала только мама с остывшим супом.
— Быстро.
Сидели в круглосуточной забегаловке возле метро. Он рассказывал о строительной компании, о срывах сроков. Касался её руки, когда хотел что-то подчеркнуть.
— Студентка?
— Заочно. Экономический.
— Умница. Давай номерами обменяемся?
Алёна продиктовала. Когда прощались у метро, он посмотрел так, что внутри всё сжалось.
— Напиши сегодня.
Написала в час ночи: "Дома. Спасибо".
Ответ мгновенный: "Я бы угостил тебя чем-то послаще. Спи хорошо".
От этих слов стало жарко. Набрала: "Например?"
"Например, собой".
Две недели жила в безумии. Утром университет, днём работа, вечером телефон. Вадим писал постоянно — шутил, флиртовал, присылал комплименты.
Встречались в тихих кафе на окраинах. Он целовал в машине, держал за руку так крепко, будто боялся потерять.
— Мне сорок два, а веду себя как пацан. Что ты со мной делаешь?
Алёна не знала. Знала только, что влюбилась.
Рассказала маме. Тамара Ивановна сначала хмурилась, но потом Вадим начал звонить к ним домой. Разговаривал с ней по сорок минут, шутил. Мама оттаяла.
— Приятный мужчина. Только не торопись.
Но Алёна не слушала. Строила планы на Новый год — он обещал встретить вместе.
А потом исчез.
Телефон стал недоступен. Алёна звонила по двадцать раз в день, слушала гудки. Неделя тянулась бесконечно. Проверяла телефон каждые пять минут, не спала, не ела.
Мама пыталась успокоить:
— Может, дела, командировка.
— Что если авария? Больница?
— Тогда бы кто-то позвонил.
Он объявился через неделю.
— Привет. Как дела?
— Где ты был?! Я с ума сходила!
— Работал. Некогда было.
Голос холодный. Потом снова исчез.
Алёна писала каждый день. По пятнадцать, двадцать сообщений. Звонила, слушала гудки. Тратила последние деньги — его номер был городским, междугородний тариф съедал зарплату.
Подруга Светлана вырвала телефон:
— Ты больная?! Он издевается!
Да, Алёна переводила ему деньги на связь. Двести рублей — полторы дневных ставки. Думала, что так он ответит.
Ответил: "Спасибо".
Тишина.
Алёна теряла себя. Переставала есть, спать. Приходила на работу с красными глазами. Засыпала на диване в переговорной.
Мама плакала на кухне по ночам:
— Вика, остановись! Ты себя угробишь!
— Не называй его так! Ты же говорила, что он хороший!
— Я ошиблась, доченька.
За три дня до Нового года Алёна перестала писать. Просто не осталось сил.
Тридцать первого декабря, когда мама резала салаты, пришло сообщение с незнакомого номера.
"С Новым годом! Жена твоего солнышка".
Алёна оказалась на полу кухни. Холод линолеума под щекой, мамин голос: "Алёна! Алёнушка, что случилось?!"
За окном взрывались петарды, куранты пробили двенадцать. Где-то люди смеялись, чокались.
Жена. У него жена. И она знает.
Алёна снова начала писать. Требовала объяснений. Молчание.
На Рождество позвонила она.
— Что вам нужно от моего мужа?
Голос ровный, спокойный.
— Я... Ничего.
— Тогда прекратите названивать. Он отец моей дочери. Вы разрушаете семью.
Алёна бросила трубку. Она перезвонила.
— Он замечательный муж. Немного заигрался, но это пройдёт. Оставьте нас в покое.
Что-то внутри сломалось.
— Дайте ему трубку.
Пауза. Шорох. Его голос — спокойный, скучающий:
— Слушай, кошка сначала играет с мышкой, а потом убивает. Я не люблю тебя. Никогда не любил. Это была просто игра.
Каждое слово резало. Алёна положила трубку.
Через час пришло сообщение: "Исчезни из моей жизни!"
Она удалила переписку. Стёрла номер. Выбросила открытку и билеты в театр. Села у окна, смотрела на снег.
Дни тянулись. Ходила на работу, в университет — будто сквозь вату. Всё нереальное.
Но пришла весна.
Проснулась однажды утром и поняла — выспалась впервые за месяцы. За окном пели птицы, светило солнце.
Встала, накрасилась, пошла на работу с улыбкой.
В апреле он приехал в офис. Алёна увидела издалека — внутри что-то напряглось. Руки задрожали. Но она не отвернулась.
Он подошёл. Встал рядом.
— Как дела?
Алёна подняла голову. Посмотрела спокойно. Улыбнулась так широко, что он вздрогнул.
— Отлично!
Взяла сумку и ушла.
Дверь закрылась. Она почувствовала лёгкость. Невероятную свободу. Он не нужен.
Жизнь пошла дальше. Защитила диплом с отличием. Борис Петрович повысил до помощника финдиректора — зарплата выросла с 18 до 35 тысяч. Записалась на английский, начала встречаться с однокурсником Кириллом.
Прошло несколько месяцев. Звонки больше не заставляли сердце замирать.
А потом он позвонил.
— Алёна, это я. Вадим.
Не узнала голос сразу.
— Что тебе?
Он говорил о любви. Что был дураком. Что не может забыть. Алёна слушала, глядя в окно на дождь, и не чувствовала ничего.
— Мне нужно идти.
Положила трубку.
Он звонил снова и снова. Писал длинные сообщения, клялся, умолял. Алёна отвечала на звонки и сбрасывала через пару секунд — пусть у него списываются деньги, как когда-то у неё.
Однажды вечером, когда он позвонил в десятый раз, взяла трубку.
— Алёна, пожалуйста, выслушай...
— Вадим Олегович, хватит меня доставать.
— Но я люблю тебя! Я был идиотом...
— Знаешь что? Иди туда же, куда ты когда-то отправил меня.
Заблокировала номер. Выдохнула.
Мама стояла в дверях кухни с укором во взгляде.
— Грубо, Алёна.
— В следующий раз скажу по-другому: "Мой дорогой и уважаемый Вадим Олегович, не соизволите ли..."
— В сад за бабочками? — подсказала мама с едва заметной улыбкой.
— Именно.
Они рассмеялись. В этом смехе было что-то освобождающее.
Летом Кирилл познакомил с родителями. Его мама напоила чаем с вареньем, расспрашивала о работе. Кирилл держал за руку и смущённо улыбался.
Осенью случайно увидела Вадима возле бизнес-центра. Стоял у входа, курил. Постарел.
Наши взгляды встретились. Он шагнул, но Алёна прошла мимо. Не с презрением, не со злостью — просто мимо.
Он окликнул, но она не обернулась.
Вечером, возвращаясь домой, шла и улыбалась. Потому что могла. Потому что была свободна.
Мама встретила с новостью: Кирилл звонил, приглашал на выходные за город. Алёна согласилась, не раздумывая.
Собирала вещи и напевала, а мама смотрела с облегчением.
— Знаешь, доченька, я рада, что та история закончилась. Ты стала сильнее.
— Я тоже рада, мам.
Впервые за долгое время — чистая правда. Иногда нужно разбиться вдребезги, чтобы понять, из чего ты сделана.
Алёна выбрала быть счастливой. Без него, без той боли.
Выбрала просто жить.