— Ну что, Рита, — Продолжает Ксения, и ее голос, пропитанный ядом, режет тишину машины. — Довольна? Сына родила, теперь думаешь, что твой Андрей навек твой?
Я сжимаю губы, стараясь не подать виду, как ее слова ранят. Артем шевелится в автокресле, и я нежно глажу его головку, находя в этом утешение.
— Он занят, у него важные дела, — твердо говорю я, глядя в окно, где мелькают городские улицы.
Ксения смеется. Резкий, неприятный звук, от которого у меня мурашки по коже. Она поправляет волосы, бросая на меня еще один взгляд через зеркало.
— О, милая, какие дела? — Ее тон сочится насмешкой. — Ты правда думаешь, что такой мужчина, как Андрей, сидит в офисе и мечтает о тебе? Ему нужен супружеский долг, Рита. А ты, прости, давно уже не можешь его выполнять. Вот он и развлекается. А ты как думала? Такие, как он, не ждут. Они берут, что хотят. И тебя не спросят.
Ее слова как удар под дых. Я чувствую, как кровь отливает от лица, но заставляю себя сидеть прямо, не показывая, как мне больно. Не дам Ксении увидеть мои слезы. Не дам ей этой радости.
— Ты не знаешь Андрея, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты просто… ты не понимаешь, что такое настоящая любовь.
Ксения фыркает, и ее улыбка становится еще злее, еще хищнее.
— Любовь? Ой, Рита, не смеши. Любовь - это для наивных девочек вроде тебя. А твой Андрей - мужчина с аппетитами. Богатый, властный. Такие не сидят дома, повязанные пеленками. Он сейчас, держу пари, с кем-то помоложе, посвободнее. Не один.
Я задыхаюсь от ее слов. Внутри все сжимается, как будто кто-то выкручивает мне сердце.
Нет. Она лжет. Она всегда хотела мне зла, всегда наслаждалась моими неудачами.
Но где-то в глубине души шевелится предательское сомнение. Андрей был таким странным последние дни.
Я прогоняю эти мысли, но они возвращаются, как ядовитый шепот, подтачивающий мою веру.
— Хватит, Ксения, — тихо, но твердо говорю я, глядя на Артема, чтобы не встретиться с ее взглядом. — Я не хочу это слушать.
Она пожимает плечами, но ее глаза в зеркале сверкают злорадством.
— Как знаешь, милая. Но когда правда всплывет, не говори, что я тебя не предупреждала. Мужчины вроде Андрея не для таких, как ты. Ты думаешь, он твой, а он уже давно нашел себе другую игрушку.
Я отворачиваюсь к окну, чтобы она не увидела, как мои глаза наполняются слезами.
Теперь Ксения молчит, но ее присутствие давит, как тяжелый камень. Она наслаждается моим смятением, и это делает ее слова еще более жестокими.
Машина Ксении замедляет ход, и я вижу, как перед нами вырастает наш дом, величественный, словно дворец из сказки. Высокие белоснежные колонны у входа, огромные панорамные окна, так живописно отражающие последние лучи закатного солнца, и бесконечная зеленая лужайка, усыпанная цветами, что тянутся к небу. Территория окружена кованым забором, за которым раскинулся сад с фонтанами, где мы с Андреем когда-то гуляли, держась за руки, и мечтали о будущем.
Этот дом - воплощение его успеха, нашего счастья, нашей любви. Но сейчас, глядя на него, я чувствую, как холод сковывает грудь. Что-то не так. Я знаю это.
Ксения паркуется у парадного входа, и я осторожно беру Артема на руки. Его теплое тельце прижимается ко мне, и я вдыхаю его сладкий запах, пытаясь найти в нем силы.
Я выхожу из машины, и мои каблуки стучат по мраморным ступеням, ведущим к массивной дубовой двери. Ксения идет следом, ее шаги отдаются эхом, как предвестники бури.
Я толкаю дверь и вхожу в просторный холл. Высокие потолки, хрустальная люстра, отбрасывающая радужные блики, мраморный пол, что блестит, как зеркало. Всё так знакомо, такое все родное.
Но что-то чужое врывается в эту картину.
Мой мозг не сразу понимает представленную картину …Мое сердце замирает, когда я замечаю ярко-розовую сумку, небрежно брошенную на диван.
Женская сумка. Не моя. На спинке кресла висит шелковый шарф, которого я никогда не видела.
А на журнальном столике небрежно брошены пара золотых сережек, таких же кричащих, как стиль Карины, моей сводной сестры.
Я замираю, прижимая Артема крепче.
Что это? Чьи это вещи?
Мой взгляд мечется по комнате, и я вижу всё больше следов чужого присутствия.
Туфли на шпильках у лестницы. Флакон духов на каминной полке.
Даже подушка на диване не наша, с каким-то вычурным цветочным узором, который я бы никогда не выбрала.
Это вещи Карины. Они повсюду, как ядовитые пятна, оскверняющие мой дом, мою жизнь.
Горло сжимает спазм. Я чувствую себя так, будто кто-то вторгся в мое сердце и разбросал там осколки.
Это наш дом.
Мой и Андрея.
Здесь мы смеялись, любили друг друга, строили планы.
Здесь я представляла, как Артем будет бегать по этим комнатам.
А теперь эти чужие вещи, как ножи, режут всё, во что я верила.
Мое дыхание становится прерывистым, и я стараюсь не дать слезам прорваться.
Не сейчас.
Не перед Ксенией.
Я слышу ее шаги за спиной и оборачиваюсь. Она стоит в дверях, скрестив руки, и ее губы кривятся в ехидной усмешке. Ее глаза блестят, как у хищника, который загнал добычу в угол. Она наслаждается этим моментом, каждой секундой моего смятения. Ее красные губы растягиваются шире, и я вижу в ее взгляде торжество.
— Что… — мой голос дрожит, но я заставляю себя говорить. — Что делают вещи Карины в моем доме?
Ксения делает шаг ближе, ее каблуки цокают по мрамору, как удары молотка. Она наклоняет голову, и ее усмешка становится еще более ядовитой.
— Ну, а ты как думала, Рита? — тянет она, смакуя каждое слово. — Такой мужчина, как твой Андрей, будет ждать, пока ты нарожаешься? Моя Карина тебя пока заменила. Или, может, не «пока»…
Ее слова словно удар в солнечное сплетение.
Заменила?
Карина?
Моя сводная сестра, которая всегда смотрела на меня с завистью, которая ненавидела меня за то, что у меня есть Андрей.
Нет, это не может быть правдой. Андрей не мог на нее повестись, не мог меня предать.
Я не верю, что за моей спиной он мог так меня обмануть. Нет!
Мое сердце колотится так громко, что заглушает все звуки. Я качаю головой, пытаясь прогнать слова мачехи, но они оседают в груди, как тяжелый камень.
Я хочу кричать, хочу броситься на Ксению, но Артем в моих руках, и я лишь крепче прижимаю его, словно пытаюсь защитить его от этой боли.
И тут входная дверь открывается.
Андрей.
Мой Андрей.
Выдыхаю, что с ним все в порядке. Он жив и здоров.
Он стоит на пороге, и его силуэт в дорогом костюме кажется таким знакомым, таким родным.
Но его лицо…
Оно меняется, как только он видит меня.
Его глаза расширяются, брови взлетают вверх, и я вижу в его взгляде смятение. Он не ожидал меня здесь.
Это ведь наш дом. Я должна быть здесь. Но его реакция, его растерянность … они как нож, вонзающийся глубже.
— Рита? — его голос звучит хрипло, почти чуждо. — Ты… зачем приехала так рано? Тебя не должны были выписать раньше завтрашнего дня. Я же говорил с врачом …
Его слова резко обрываются.
Я смотрю на него, и мои глаза ищут в его лице ту любовь, которую я всегда находила. Те теплые искры, что загорались, когда он смотрел на меня. Но сейчас его взгляд скользит мимо, избегая моего. Он отводит глаза, и это молчание между нами становится невыносимым. Я чувствую, как земля уходит из-под ног.
Мой Андрей, мой муж, отец моего сына…
Он будто чужой …
— Рано? — мой голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. Я делаю шаг к нему, прижимая Артема к груди, пытаясь отгородить своего ребенка от всей этой мерзости. — Андрей, что происходит? Почему здесь вещи Карины? Ты… ты мне изменяешь?
Вопрос вырывается из меня, как крик, полный боли и отчаяния. Я не хочу верить в это, но всё - вещи Карины, слова Ксении, его отведенный взгляд - кричит о том, что мой мир рушится.
– Ксения, покиньте мой дом, - твердо просит Андрей.
И мне кажется, что вот сейчас он обнимет меня и скажет, что рад меня видеть. Он выгоняет Ксению из нашего дома потому, что она ту лишняя, она совершенно не права относительно моего Андрея.
Мы сейчас с ним останемся вдвоем. И он непременно эту ошибку объяснит.
Слышу сзади себя шевеление.
Ксения, цокая каблуками по мрамору, выходит из нашего дома, тихо прикрыв за собой дверь, но я чувствую, что далеко она не уходит. Скорее всего слышит наш разговор. Любопытство.
Мы остаемся нашей семьей с Андреем в едином пространстве.
Его взгляд старательно равнодушно скользит по нашему сыну.
Я смотрю на него, ожидая и веря, что он скажет, что это неправда. Он сейчас обнимет меня и прогонит этот кошмар.
Но он молчит. Его кадык дергается, когда он громко сглатывает, и я вижу, как его плечи напрягаются. Он снова отводит взгляд, и это молчание разрывает меня на части.
— Да, Рита, — наконец говорит он, и его голос звучит так натужно, словно каждое слово дается ему с трудом. — Я тебе не просто изменяю. Мы с тобой разводимся.
Читать далее ...