Все собрались в комнате. Тамерлан, Снежка, Багира, Ксюша — даже Граф и Фелиция старались подслушать из своих вольеров. Василиса и Матрёшка смотрели на Панкрата, не дыша. Каждая надеялась. Каждая боялась.
— Я принял решение, — голос Панкрата звучал твёрдо.
Василиса закрыла глаза. Матрёшка напряглась.
— Я не выбираю никого.
Тишина взорвалась.
— ЧТО?! — хором выдохнули обе кошки.
— Я не выбираю, — повторил Панкрат. — Пока вы не помиритесь.
— Ты... шутишь? — прошептала Василиса.
— Я абсолютно серьёзен. Последние дни я думал. О себе, о вас, о том, чего хочу. И понял: я не хочу быть причиной войны. Не хочу, чтобы из-за меня летела шерсть. Я хочу мира. В нашей комнате. В нашей жизни.
Матрёшка растерянно моргнула:
— Но мы... мы не можем просто...
— Можете, — перебил Панкрат. — Вы обе умные, сильные кошки. Вы могли бы быть друзьями. Но вместо этого превратились во врагов. Из-за меня.
Он посмотрел им в глаза по очереди:
— Так вот мой выбор: мир. Сначала мир. Потом всё остальное.
Тамерлан тихо хмыкнул в углу. В его глазах плясали довольные искорки.
Граф разочарованно вздохнул:
— Ну вот, а ставки-то были хорошие...
Первые дни были мучительными.
Василиса и Матрёшка сидели по разным углам, избегая взглядов. Здороваться? Как-то глупо после всего. Разговаривать? О чём?
Багира наблюдала и ухмылялась:
— Панкрат, ты гений или сумасшедший. Ещё не решила.
— Я просто устал от войны, — честно ответил он.
Соперницы посмотрели друг на друга. Впервые без враждебности.
— Знаешь, — Матрёшка устало села, — ты действительно преданная.
— А ты смелая, — Василиса облизнулась.
Пауза.
— Может... может, мы обе не так уж плохи? — осторожно предположила Матрёшка.
— Может, — кивнула Василиса. — Просто... просто по-разному хороши.
Снежка фыркнула с подоконника:
— Ну наконец-то! А то я уже думала, вы до старости будете шипеть.
Панкрат молча смотрел. В его глазах светилось что-то похожее на надежду.
С того дня всё изменилось. Не сразу, не вдруг — постепенно.
Василиса перестала прятать игрушки Матрёшки. Более того, принесла новую мышку.
— Думала, тебе понравится.
Матрёшка перестала опрокидывать миски и мурлыкать по ночам. Более того, показала Василисе пару акробатических трюков.
— Хочешь научу? Это весело.
Они начали разговаривать. О котятах Матрёшки, о мечтах Василисы. О том, каково это — любить и не знать, любят ли тебя.
— Знаешь, — призналась Василиса однажды, — я боялась, что я недостаточно интересная. Что могу только заботиться, а это скучно.
— А я боялась, что я слишком старая, — ответила Матрёшка. — Что после котят никому не нужна, кроме как нянька.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
— Мы обе дуры, — сказала Матрёшка.
— Полные, — согласилась Василиса.
Панкрат лежал на кресле и впервые за недели улыбался.
Мир восстановлен. Но что дальше?
Продолжение следует...